Искуситель

Пороки. Они наполняют каждое живое существо на земле. Осознанно или нет, но люди грешат почти каждый день. Кто-то приходит в церковь и замаливает свои грехи, исповедуется и ждёт прощения Всевышнего, а кто-то ничуть не раскаивается и живёт так всю жизнь. На то они и люди. В них сочетается добро и зло, свет и тьма. Они — баланс нашего мира. За свою долгую ангельскую жизнь я видела много разных людей, становилась свидетельницей самых разнообразных судеб. Я так много слышала об их грехах и молилась за их искупление. Ангелы склонны видеть в людях хорошее, даже если их сердца окутаны тьмой. Мы свободны от грехов, чисты душой и призваны служить и исполнять волю Создателя. И моей задачей было служить в небольшой сельской церкви. Я была для людей незримым помощником, но всё изменилось с приходом Самаэля. Это был пасмурный дождливый вечер. Людей в церкви не было и она была погружена с умиротворённое молчание. Я сидела на одной из лавок, сосредоточенная на своих мыслях, когда скрипнула входная дверь. Меня удивляло, что в такую погоду кто-то всё же решил прийти, и вместе с тем радовало, что я наконец смогу хоть немного поработать. Но когда я повернулась, чтобы взглянуть на пришедшего, моё тело будто сковало цепями. В проходе стоял он… Демон. Самаэль — одно из древнейших зол нашего мира. Он уже неоднократно пытался выйти со мной на контакт, но я не поддавалась на его уловки. Он, словно змей-искуситель, заманивает сладкими речами и толкает на грех даже самые светлые души. Но ему ещё никогда не хватало наглости переступить порог церкви. — Ну здравствуй, Элисия, — с довольной ухмылкой произнёс он. — Тебе нельзя здесь быть! Самаэля мои слова не впечатлили. Он неторопливо шёл по залу. В пустом помещении его шаги звучали как приговор, уже в них одних чувствовалась угроза. — О, правда что ли? — он улыбнулся, хищно и опасно. — И кто же мне запретит? Твой священник, даже если и выйдет сюда, меня не увидит. Или может быть ты хочешь лично выгнать меня из своей святыни? Самаэль угрожающе склонился надо мной. Он внимательно смотрел мне в глаза, от чего я чувствовала себя странно. В любом другом месте я могла бы просто проигнорировать его и уйти, но церковь — мой дом, и я должна была защищать её от демонического вмешательства. — Какая дилемма, не так ли, ангелочек? — он будто прочитал мои мысли. — Ты не можешь просто уйти, но и оставаться со мной наедине тебе нельзя. Бедняжка. Тяжело жить по небесным законам, не правда ли? Самаэль играл со мной, словно он был охотником, загнавшим свою добычу в угол. Он не сводил взгляда с моего лица и мне становилось не по себе от столь пристального внимания. — Зачем ты пришёл? — я попыталась выглядеть смелой и не выдавать того, как сильно на самом деле меня пугало его присутствие здесь. — Хотел увидеть тебя и поговорить. — Мне не о чём говорить с демоном. Уходи, — я отошла подальше и отвернулась. — Уверена? — Самаэль подошёл ко мне со спины и склонился над самым ухом. От него исходил странный, неизвестный для меня запах, перебивающий церковный аромат ладана. Я почувствовала лёгкое головокружение, но не придала ему значения. Самаэль провёл грубой ладонью по моим крыльям, от чего я вздрогнула. — Чего ты хочешь? — я резко повернулась к нему. — Я ведь уже сказал, я хочу поговорить. Мне жаль тебя, Элисия. Ты словно птичка в золотой клетке. Изо дня в день сплошные правила, запреты, устои. Неужели тебе нравится веками так жить? Я его не слушала. Старалась не слушать. Мне действительно нравилась такая жизнь. Я была рождена для этого. — Я мог бы предложить тебе свободу. Ангелы бесчувственные создания. Вы можете сопереживать, но не более. Вы не способны по-настоящему любить кого-то, не способны привязываться. У тебя когда-нибудь было такое, что ты слушала о грехах смертных и не понимала, почему они так поступили, что их толкнуло на грех? Стыдно признавать, но его слова зацепили меня. Иногда я действительно не понимала людей. Их грехи казались мне далёкими, а их смысл — недосягаемым. Ангелы чисты и свободны от грехов, это я знаю с рождения, но никогда раньше не задавалась вопросом, почему так. Мы просто разные, мы не такие как люди — вот, чему меня учили с самого появления на свет. — Зачем ты говоришь мне всё это? — Я вижу в тебе потенциал, ангелочек. В тебе есть задатки чувств и я вижу, что ты бы хотела знать, каково это — чувствовать то же, что и люди. — Ты ошибаешься. Мне это не интересно, — я вновь отвернулась. Это была моя первая ложь за многие годы жизни. И я сама не знала, что могу так. — Тц-тц-тц, ангельскому созданию врать нехорошо, — прошептал Самаэль. Он обнял меня со спины. Я чувствовала, как в глубине моей души рождаются странные чувства. Демоны для ангелов — враги. Я должна была оттолкнуть его и выставить за порог, но мне почему-то хотелось, чтобы он остался. Странный запах дурманил, затуманивал разум. — Что за чары ты применил? — спросила я. — Если бы ты просто согласилась поговорить со мной, мне бы не пришлось идти на крайние меры. Не волнуйся, этот лёгкий дурман не навредит тебе, он лишь позволит на время почувствовать то, чего ты никогда раньше не испытывала. Я не ответила, не знала, что можно сказать на это. Я чувствовала, что попала под влияние его искушения, а он, словно паук, продолжал сильнее затягивать меня в паутину, из которой уже просто так не выбраться. — Буду с тобой честен, Элисия, — продолжил он. — Я здесь не только для того, чтобы предложить свою помощь. Думаю, тебе стоит знать, что ты привлекла моё внимание. Не оттого, что ты мой враг, нет. Ты меня привлекла в том смысле, который неизвестен твоей природе. Люди зовут его любовью. По моему телу пробежала дрожь. Я много раз слышала об этом чувстве, знала, какие у него бывают разновидности, но никогда не испытывала ничего подобного к кому-либо. Я не знала, каково это любить кого-то. — Нам нельзя, мы же ангел и демон… — не знаю, кого я пыталась вразумить, его или собственное непослушное сердце, которому отчего-то нравилась мысль о любви. — Демонам нельзя находиться в церкви, но взгляни на меня, я ведь здесь. В его словах был смысл. Я ругала себя за то, что соглашаюсь с ним, но это не помогало. Дурман пьянил, словно вино. Я чувствовала, что утону в его сладких речах, если ничего не сделаю, но у меня не было ни сил, ни желания сопротивляться. — Небеса накажут нас, Самаэль. Я впервые назвала его по имени, и ему, кажется, это понравилось. Он снова гладил мои крылья, заставляя тело вздрагивать. До того дня я даже и не подозревала, что они такие чувствительные. — Меня они уже наказали много веков назад, но тебе не о чем переживать, ангелочек, это не так страшно, как может казаться. Его шёпот звучал так сладко, от чего я всё больше сдавалась. Не знаю, что за дурман он использовал, но его эффект мне нравился. Меня тянуло к Самаэлю, словно сильным магнитом. Он, кажется, всё видел и всё знал. — Что скажешь, Элисия, хочешь попробовать? Я кивнула. Это было не то чтобы осознанное решение, но в тот момент оно казалось таким правильным. Самаэль обнял меня покрепче и провёл ладонью от моей груди к подолу белого платья. Его рука касалась меня там, где даже я никогда не смела. По телу пробежала дрожь, смешавшаяся со стыдом. — Ты не пожалеешь о своём решении, обещаю, — прошептал Самаэль. Он целовал мою шею и эти поцелуи обжигали, они напоминали мне о правилах. Нам нельзя было делать это, но мне было всё равно. В тот момент я уже пропала и пути назад не было. Внизу живота появилась приятная тяжесть, между ног было влажно, а в душе рождался трепет. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Самаэль опустил меня на холодный пол церкви и задрал моё платье. Он быстро стянул с меня нижнее бельё и навис сверху. Меня пугал его напор, а всё происходящее вызывало стыд. Я старалась не смотреть туда, где наши тела были обнажены, и вместо этого обратила свой взгляд к золотому куполу. — Не бойся, я буду с тобой нежен, — пообещал Самаэль. Но что такое слово демона? Имеет ли оно вес? Когда нечто твёрдое вошло в моё тело, я всё равно испытала боль, пусть и не такую сильную. Самаэль остановился, дал привыкнуть, а затем начал двигаться. Это было странно. Я не знала, что чувствую от всего этого. Его действия не вызывали во мне положенного отвращения. Я грешила прямо в святом месте, которому должна была служить, но не испытывала мучений совести. Моему телу нравилось то, что с ним делали. Я получала удовольствие от движений Самаэля и в какой-то момент даже позволила себе тихо стонать. Мир вокруг нас будто перестал существовать. Мне казалось, что я чувствую, как сплетаются наши души. Его тьма поглощала мой свет, но полностью с ним справиться не могла. Я чувствовала, как мы становимся единым целым на том уровне, что недосягаем даже для ангелов и демонов. Это был баланс добра и зла, света и тьмы. Я потеряла счёт времени, Самаэль, кажется, тоже. Он тоже чувствовал, как соединялись наши души. Во мне никогда не было чувств, в нём же наоборот их было слишком много. И мы обменивались этим, передавая друг другу недостающую часть. Самаэль ускорялся, а я стонала чуть громче, но от стыда всё равно закрывала рот рукой, будто нас могли услышать. Даже когда всё закончилось, по телу разливалось странное тепло. Самаэль выскользнул из моего тела и привёл себя в порядок. — Ну и ну, кто бы мог подумать, что ты будешь так невероятна, ангелочек. На лице демона играла самодовольная улыбка. Мне казалось, что вот сейчас он встанет и уйдёт. Демоны лживы, он мог запросто забрать назад свои слова о любви и уйти. Он уже соблазнил меня, его миссия была выполнена, а моя — с треском провалилась. Но он остался. Он привёл меня в порядок и помог подняться. Ко мне постепенно приходило осознание произошедшего. Щёки пылали от стыда, а в душе появилось чувство вины. Я согрешила и больше не могу исполнять своё предназначение. Я не могу служить в церкви, однажды поддавшись искушению демона. — Не переживай, мой ангел, — прошептал Самаэль, — к чёрту это предназначение, жизнь куда интереснее и не ограничивается только одним предназначением и небесными правилами. И я вновь была с ним согласна. Теперь, когда я однажды испытала удовольствие, я уже не смогу вернуться к своей привычной жизни. Но что меня удивляло — Самаэль не бросил меня. Он забрал меня с собой и позвонил остаться рядом. А моим наказанием в ответ на порочную связь стали лишь почерневшие крылья, которые стоили того удовольствия, которое дарил мне мой демон.