Work For It

Возможно, Габриэль был немного лицемерен. Немного. Потому что, хоть он и любил подшучивать над Люцифером за его чёртову неспособность делиться своими метафорическими игрушками, из-за чего тот чуть не устроил апокалипсис из-за своей мелочности, иногда Габриэль признавался себе, что сам ненамного лучше. Конечно, он никогда не придерживался принципа если это не могу быть я, то и никто другой не сможет, но в некоторых случаях ему очень хотелось просто заклеймить все, что он любил, чтобы никто даже не смел подумать о том, чтобы отнять это у него. Например? Сэм Винчестер. Нельзя сказать, что у Габриэля раньше не было любовников-людей. На самом деле за все эти века у него их было множество. Но ни один из них не достался ему такой дорогой ценой, и ни один из них не давал ему почувствовать, что он действительно заслужил их. Потому что Сэм заставил Габриэля, мать его, отдуваться за все, что тот натворил, как только его вернули из мертвых. Потребовалось почти два года непрерывной работы, чтобы исправить все, что разрушили Небеса. Одних только воскрешений было достаточно, чтобы выжать из него все соки. Но он прекрасно понимал, что в долгу перед Сэмом, не говоря уже о человечестве в целом, и делал все, о чем его просили, надеясь, что Сэм решит, что этого достаточно. Да, надеясь. Потому что Сэм ничего не обещал, и Габриэль не мог его винить. Ему пришлось простить немало ошибок эпического масштаба, и, если Сэм чего-то и заслуживал в этом мире, так это права выбора. Даже если бы этот выбор заключался в том, чтобы послать Габриэля куда подальше, когда он закончит разгребать бардак, устроенный его родственниками. Но удача любит смелых, и Габриэль решил сделать один достойный поступок в своей жизни и просто сказать Сэму, что хочет его, вместо того чтобы прибегать к глупым играм, которые явно привели бы к обратному эффекту. Проклятые люди и их нелепая потребность в честности. В этом была своя ирония, ведь Габриэль редко встречал людей, которые лгали бы чаще, чем Винчестеры. Как бы то ни было, Сэм сказал Габриэлю, чтобы тот перестал валять дурака и взялся за работу, а потом может быть, они поговорят. Может быть. Габриэль принял то, что получил. В конце концов, потребовалась невероятная работа, еще более невероятное количество извинений, а также готовность чуть ли не отдать свой чертов нимб, прежде чем Сэм согласился хотя бы на свидание. И это было всего лишь свидание. Ухаживания — это отдельная история. Габриэль никогда не прилагал столько усилий ради человека, и, наверное, ему стоило бы беспокоиться по этому поводу, но, честно говоря, он был слишком увлечен и вел себя как влюбленный дурак. Черт, да в этот самый момент он как раз размышлял, оценит ли Сэм подарок на двухмесячную годовщину их отношений. А благодаря своей искренней клятве никогда больше не читать чужие мысли без разрешения, он даже не мог подсмотреть! Это невероятно раздражало. Поэтому он уже был немного на взводе, когда вошел в забегаловку, где Сэм договорился о встрече, и увидел, что тот уже разговаривает с кем-то другим. Габриэлю пришлось сдержаться, чтобы не телепортироваться прямо туда, ведь он обещал не доводить никого до сердечного приступа, используя ангельские силы без веской на то причины. Поэтому он закрыл за собой дверь и заставил себя спокойно пройти к столику, за которым Сэм сидел слишком близко к кому-то, кто точно не был Габриэлем. Подойдя ближе, он понял, что Сэм на самом деле отодвигается, все еще пытаясь быть вежливым, но явно не желая приближаться. Кем бы ни был этот неудачник, он явно не понял намека и просто последовал за Сэмом в кабинку. Сейчас Сэм мог сам о себе позаботиться. Габриэль понимал это, и он дал обещание. Он пообещал, что не будет вести себя как избалованный придурок, но... Сэм был его, черт возьми! Его сосуд ныл, крылья рвались из клетки, чтобы вырваться наружу и устроить такое первобытное шоу, от которого любая райская птица обмочилась бы и выжгла себе несколько десятков глаз. Но он сдержался. Обещал Сэму, что не будет. Но ему нужно было сделать что-то, иначе он бы просто взорвался. – Прошу прощения, – холодно сказал он, подойдя к кабинке, пожалуй, слишком быстро, но надеясь, что хотя бы получит баллы за старание. – Но я не думаю, что джентльмену это интересно. Сэм бросил на него слегка раздраженный взгляд, который, очевидно, должен был дать понять, что тот переигрывает. Но незнакомец резко развернулся к нему, явно готовый к драке, и, похоже, остановился только тогда, когда понял, что Габриэль вдвое меньше его. Вероятно, это была единственная причина, по которой Сэм пытался найти дипломатическое решение до того, как этот придурок загнал его в угол, ведь Сэм хоть и был высоким и сильным, но этот парень был просто огромным. Габриэль буквально чувствовал запах стероидов, которыми от него разило. Это также объясняло его вспыльчивость. Боже. – Какое тебе, на хрен, дело, коротышка? Это приватный разговор, отвали. Закатив глаза, Габриэль протянул руку и хлопнул мужчину по мясистому плечу. Тот замер на месте, явно шокированный силой хватки. – Какого черта... – Кажется, я только что сказал тебе, что парню это неинтересно, – Габриэль почувствовал, что ситуация накаляется, и на мгновение всерьез забеспокоился, что все его старания пойдут прахом из-за его благонамеренной, но в конечном счете неуместной опеки. Но Сэм просто посмотрел на него, а потом, как ни странно, откинулся на спинку стула, улыбнулся и махнул рукой в сторону Стероидного, явно показывая иди и надери ему задницу. Черт, Габриэль любил этого парня. – Не будете ли вы так любезны пройти со мной на улицу? – спросил Габриэль, на этот раз не сдерживая гнев, и его рука определенно оставила синяк на толстом плече. Мускулистый парень поморщился, но ярость снова затуманила его разум, и он набросился на Габриэля. Не было слов, чтобы описать, какое удовольствие он испытал, когда с легкостью перехватил его атаку и повалил на пол, прижав его лицо к так удачно расположенному пятну от пива. Люди глазели на них, но Габриэля волновал только Сэм, и он бросил на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что не переступает черту. Но Сэм лишь улыбнулся ему, а его взгляд... его взгляд вдруг стал тяжелым, веки отяжелели, а рот приоткрылся, язык высунулся, чтобы облизать губы. Габриэлю не нужно было прибегать к магии, чтобы почувствовать, каким жарким вдруг стал взгляд Сэма, и это было все. Все ставки были сделаны. Габриэль поставил колено в центр спины все еще сопротивляющегося придурка и наклонился ближе. – Кажется, я недостаточно ясно выразился. Этот джентльмен занят, – сказал он тихо, так, чтобы его услышали только ближайшие люди. — Ну и что мы скажем? Обе руки, скрученные за спиной парня, получили еще один сильный рывок, из-за которого он вскрикнул от напряжения в плечах. – Прости, что это было? Еще один рывок, и гора мускулов наконец успокоилась. – Простите, – прохрипел он сквозь стиснутые зубы, и этого было достаточно. Габриэль отпустил его и, поднимаясь на ноги, даже не попытался сдержать ехидную ухмылку. Возникла напряженная пауза, во время которой было неясно, будут ли они продолжать, но Габриэль лишь приподнял бровь, кивнул в сторону выхода, давая понять, что разговор окончен, и перестал обращать на него внимание. Потому что Сэм все еще сидел в кабинке, не сводя с Габриэля горящих глаз, и, едва тот оказался в пределах досягаемости, притянул его к себе для грязного поцелуя, усадив к себе на колени. Габриэль совершенно забыл о незваном госте, но, поскольку их никто не беспокоил, он, должно быть, в конце концов ушел. В мире не было ничего, кроме Сэма, такого теплого и живого под ним, который наконец позволил Габриэлю брать, брать и брать. – Кто-нибудь смотрит? – пробормотал Сэм между поцелуями, и Габриэль застонал от досады. – Да. Черт возьми, – еще несколько поцелуев, и он уже был готов на все. — Я мог бы... Я мог бы заставить их забыть, что они видели, как два человека растворились в воздухе. Сэм на мгновение прильнул к нему, явно разрываясь между чувствами. – Черт. Черт, ладно. Давай. Габриэлю пришлось наклониться для еще нескольких пьянящих похоть поцелуев, прежде чем он смог сосредоточиться достаточно, чтобы не облажаться, но одно крошечное прикосновение и быстрый круговорот мыслей во всей комнате после..., и они были в спальне в одном из многочисленных домов Габриэля. Потому что, чтоб его, если бы он был готов позволить, чтобы их кто-то беспокоил, когда ему наконец позволили ... наконец... – Сэм? Сэм, пожалуйста... пожалуйста, скажи мне, – тяжело дыша, он жадно хватался за все, до чего мог дотянуться, его губы и зубы скользили по напряженной шее Сэма. – Пожалуйста, скажи, что ты мой, – он так боялся, что именно в этот момент Сэм передумает, даже после нескольких счастливых недель, в течение которых Дин с отвращением признавал их отношения. – Я твой? – спросил Сэм, внезапно став тише, и Габриэль на мгновение перестал дышать. Но, взглянув в глаза Сэма, он понял, что тот не сомневается... а дразнит. – Ты ублюдок, – прорычал Габриэль и схватил Сэма за запястья, задрав их ему над головой. Судя по самодовольной ухмылке Сэма, это не помогло. – Ну так что? Твой ли я? Я нигде не вижу твоей метки на себе. И, черт возьми, если это не было приглашением веков прямо здесь. – Не смей, блядь, искушать меня, мальчик, – прорычал Габриэль, одним пальцем разрывая футболку Сэма посередине, вместо того, чтобы пытаться снять ее. – А что, если буду? – Тогда тебе лучше знать, о чем ты, блядь, просишь. – Все еще ждешь, – насмехался Сэм, откидывая голову назад в явном приглашении, и Габриэль устал быть осторожным. Он впился в него зубами, и все его опасения развеялись под звуком страстного стона Сэма. – Да-а-а, черт, — прошипел Сэм, выгибаясь и напрягаясь в руках Габриэля. Но теперь Габриэль его не отпустит. Он получил то, чего хотел. – Лежи, – прорычал он, сильнее надавливая на извивающиеся бедра, стараясь при этом не опускаться слишком низко, чтобы не создавать трения, и разглядывая свою первую метку. Идеальная красная отметина в виде зубов на шее Сэма, который все еще запрокидывал голову, чтобы показать ее во всей красе. Габриэль не мог долго сдерживаться и почти сразу вернулся к делу, оставляя за собой кроваво-багровые пятна. Он ненадолго прервался, чтобы укусить упругий сосок прямо под носом, и Сэм застонал. – О боже, пожалуйста, – выдохнул он, тяжело дыша. Габриэль не стал спрашивать, о чем это «пожалуйста». Он был слишком занят тем, что поднимался выше, чтобы начать с другой стороны, прокладывая еще одну прямую линию от шеи к соску и снова заканчивая укусом, от которого все тело Сэма содрогнулось. Его глаза были закрыты, а это никуда не годилось. Поэтому Габриэль обхватил челюсть Сэма ладонью, надавил большим пальцем с другой стороны и легонько встряхнул его. “Эй! Смотри на меня”. Сэм резко открыл глаза, но ему потребовалось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусироваться. – Скажи, — приказал Габриэль. – Я... – Сэму пришлось сделать паузу и сглотнуть, прежде чем он смог произнести эти слова. – Я твой. Только твой. – Еще раз. – Твой. – Еще раз. – Твой! – Так и есть. Мой, — низким и страстным голосом произнес Габриэль и потянулся к нему за поцелуем. Сэм хныкал и стонал, двигаясь в такт движениям Габриэля, и наконец тот отпустил его запястья, чтобы провести рукой вниз и зажать последнюю оставленную им метку, прямо над все еще набухшим соском. Сэм вскрикнул и дернулся, и Габриэль решил, что с него хватит. – Раздевайся, – приказал он, вставая с кровати, чтобы сделать это самому. Он мог бы снять с них одежду одним щелчком, но в этом вопросе он понимал, насколько привлекателен человеческий подход. Наблюдать за тем, как Сэм, все еще дрожа и тяжело дыша, стягивает с себя одежду, было само по себе возбуждающе, и к тому моменту, когда он упал на кровать, обнаженный и явно жаждущий прикосновений, Габриэль был более чем готов их ему подарить. – На бок. Сэм услужливо перевернулся, в предвкушении приподняв ногу, и даже потянулся, чтобы просунуть палец между ягодицами. Но Габриэль оттолкнул его руку и забрался на кровать, оседлав ногу, не согнутую в колене. – Мой, – резко напомнил он, и Сэм в отчаянии сжал простыни. – Тогда, черт возьми, давай уже. Габриэль не стал спорить, а просто приставил два пальца к тугой дырочке Сэма и надавил, пока тот не впустил его. Он знал, что Сэм может не одобрить его махинации, но у него не было времени искать смазку, так что его пальцы были скользкими с самого начала, и Сэм с готовностью раскрылся перед ним. Они уже несколько раз делали это вот так. Но никогда не торопились и не были так отчаянно увлечены процессом, но все мысли Габриэля о том, чтобы притормозить, были тут же отброшены, потому что Сэм жестко насаживался на пальцы, шипя и постанывая, явно перегибая палку, но в то же время явно двигаясь с удовольствием. Так что Габриэль снова пошел на трюк, чтобы унять боль, и Сэм, не теряя времени, стал еще жестче насаживаться на пальцы Габриэля. Как бы восхитительно грязно это ни было, Габриэль уже не мог сдерживаться, и Сэм едва успел издать опечаленный звук, стоило пальцам Габриэля исчезнуть, как на их место ворвался его член, одним мощным толчком. Сэм застонал и потянулся к своему члену, но Габриэль снова перехватил его руку и оттолкнул ее. – Нет! Только я. Хочу, чтобы ты кончил вот так. Только от этого. Сэм разочарованно застонал, но не стал возражать, и Габриэль одобрительно хмыкнул, когда руки Сэма потянулись к подушке. – Да, вот так. Прямо так, – радостно прорычал Габриэль и задал бешеный темп, оставляя на бедре Сэма синяки в форме пальцев. Одним из главных преимуществ этой позы было то, что он мог видеть все. Он видел каждую гримасу и улыбку на лице Сэма, слышал каждый жадный стон и наблюдал за тем, как его член с каждым глубоким толчком так красиво погружается в идеальную попку Сэма. Габриэль шлепнул по ближайшей ягодице, просто чтобы полюбоваться, как та краснеет, на что Сэм протяжно застонал. Тогда Габриэль сделал это снова. И еще раз. – Тебе нравится? Хм? – Угу, – только и смог выдавить Сэм, слабо кивнув, пока Габриэль впивался пальцами в розовую плоть. Черт, люди могут быть такими красивыми. Ему вдруг захотелось оставить там отпечаток своей руки, но это не было спонтанным решением. И, скорее всего, это было бы не самое удачное место для этого. Но в тот момент ему было приятно об этом думать, и Габриэль шлепнул в последний раз, прежде чем использовать руки для более приятных целей. Например, притянуть Сэма к своему члену, бесстыдно лапать его просто потому, что мог, и безжалостно трахать, похотливо шлепая их телами друг о друга. – Мой, – снова выдохнул Габриэль. Не мог не повторить. – Т-твой, – заикаясь, выговорил Сэм и, кончил, забрызгав спермой всю кровать, разрывая простыни ногтями. Габриэль застонал, чувствуя, как его пронзает это прекрасное зрелище, и наблюдал за тем, как из него вытекает все до последней капли, прежде чем заняться собственным удовольствием. Это не заняло много времени, ведь Сэм услужливо сжимал его член, как будто одного его вида было недостаточно, чтобы свести Габриэля с ума. – Черт! – воскликнул он и вошел в него так глубоко, как только мог, с каждым толчком выплескивая из себя сперму, словно по принуждению. Сэм застонал от удовольствия, двигая бедрами так, что это было почти невыносимо, и Габриэль остановил его. – Не... двигайся. – Мм, ладно, – невозмутимо согласился Сэм и успокоился, подарив Габриэлю момент умиротворения, который был ему так нужен, чтобы просто насладиться моментом, пока его член все еще был погружен в теплую влагу. Он подождал, сколько мог, прежде чем выйти, и с непристойным восхищением наблюдал, как за его членом последовал поток спермы. Почти совсем мягкий, он все еще был беспомощен, чтобы попытаться войти снова. Они оба были слишком чувствительны и расслаблены, чтобы это сработало, но все равно было приятно прижимать головку члена к набухшему ободку, все еще влажному и горячему. – Черт, жаль, что ты не позволяешь мне больше жульничать. Я бы оставался твердым часами, – пробормотал он, искренне сожалея о том, что ему приходится следовать человеческим правилам. – Мм-м-м. Может, в следующий раз, – пробормотал Сэм, уткнувшись в подушку. – Правда? – Да. Правда. А теперь иди сюда и обними меня. Сэм был предельно честен в том, чего хотел. Но поскольку Габриэль тоже не прочь пообниматься, он, не теряя времени, подполз к Сэму, и тот, обхватив его своими длинными руками, наконец удовлетворенно вздохнул. – Да. Обязательно в следующий раз. Габриэль молча вскинул кулак, когда Сэм захрапел. Конец.