crazy ?

В клубе душно, Уиллоу кажется, что она сейчас сойдет с ума, хотя, вероятно, она уже сошла. Травка, что они с Робин выкурили в туалете, била по мозгам не хуже алкоголя. Прожекторы моргали так быстро и ярко, отчего глаза начали болеть. Музыка сменяется плавно, диджей явно знает, что делает. Коктейль в ее руках давно стал безвкусным из-за растаявшего льда. Конденсат со стакана приятно холодил ладонь, помогая оставаться на грани сознания и здравого смысла. — Уилли, ты в порядке? — голос подруги словно в тумане, как и она сама. Голова идет кругом, но Уиллоу нравится это состояние. По крайней мере она больше ни о чем не думает. Она смеется, поставив стакан на барную стойку, и кивает. — Я в норме, — Байерс даже показывает знак «окей» чуть дрожащей рукой, но это не очень убеждает Робин, — У тебя есть сигарета? Я хочу выйти на свежий воздух и покурить, — чуть наклонившись, заплетающимся языком спрашивает Уиллоу и кусает губу, ещё чувствуя привкус клубничного блеска и горечь коктейля с текилой. Бакли не возражает, дает Уиллоу помятую пачку и подпихивает ее на выход. Уиллоу показывает ей язык и, шатаясь, вываливается на улицу. Холодный октябрьский ветер обдает разгоряченное тело девушки в одной лишь майке, отчего она ёжится и садится на край клумбы. — Не найдется огонька? — чуть хриплый голос справа выбивает из разрозненных плавающих мыслей. Уиллоу улыбается уголком губ и поворачивается на звук. — Найдется, — она протягивает высокой девушке зажигалку и та садится рядом, почти вплотную, касаясь своим бедром в жесткой джинсе ее оголенного. Незнакомка чуть щурится, поправляя кудрявые черные волосы. — Спасибо. Я Мишель, — она щелкает зажигалкой один раз, второй, но огня так и нет, и она чертыхается. Уиллоу, кажется, не дышит. — О… — сдавленно выдыхает Байерс, когда Мишель тянется к ней, прислоняя кончик своей сигареты к огоньку на ее сигарете. Уиллоу, кажется, хватает сердечный приступ или приступ астмы, или инсульт, или что угодно, и она думает «вот он, мой конец, сдохну на клумбе в гребаном Хоукинсе пьяная, что подумает мама?», потому что она буквально не может двинуться, когда свет от фонарей бликует в темных, почти черных глазах девушки напротив. Та тихо усмехается и отстраняется, глубоко затягиваясь едким дымом. — А тебя как зовут, прелесть? — У-Уиллоу, — она икает и чувствует, как ее щеки нестерпимо горят смущением. — Приятно познакомиться, Уиллоу. Кажется, ты в моем классе литературы, да? Я видела тебя в понедельник, — Мишель облизывает губы, выдохнув дым в небо. Ее пухлые губы чуть блестели, но это, скорее всего, бальзам, а под глазами едва осыпалась и размазалась черная тушь. Уиллоу казалось, что она сходит с ума. Она никогда в жизни не видела столь красивую девушку, которая так сильно привлекла ее внимание. Настолько, что сердце невольно начало биться быстрее и совсем не из-за болезни. — О… эм… да, вероятно. А ты новенькая, да? — Уиллоу зачесывает волосы за уши, но те из-за короткой длины все равно спадают на лицо, прилипая к поту на висках. — Да. Ты права, — Мишель хмыкает, явно повеселившись с глупого вопроса, а Уиллоу снова краснеет, отводя взгляд. Сигарета тлеет, зажатая тонкими пальцами с желтым лаком на ногтях, но Байерс на это, в общем-то, всё равно. Сердце бьется совсем быстро, а ветер заставляет девушку покрыться мурашками. — А ты… откуда переехала? — спустя пару секунд молчания спросила Уиллоу, но только Мишель хотела ответить, как из клуба буквально вывалился парень. — Байерс! Я тебя обыскался, Робин меня заживо сожрет, если ты сейчас не пойдешь со мной, — громкий голос Стива заставил новую знакомую посмеяться. А Уиллоу — отчаянно и стыдливо зажмуриться. — Ну я же здесь, я сказала, что вышла покурить, чего ты хочешь? — стонет недовольно девушка, поднимаясь на ноги и отряхивая подол юбки, — Иногда ваша опека меня доёбывает. — Я не опекаю, Уилли, я защищаю. Мало ли, какие придурки тут ходят в такой час? — Ага, придурки типа тебя, — смеется Уиллоу. Девушка за спиной чуть закашливается, прикрывая смех. — Увидимся в понедельник, Уиллоу, — все так же улыбаясь, говорит Мишель, облизнув свои невозможно красивые губы. — А… да. До понедельника, — зависнув на том движении языком, Уиллоу позволяет Стиву утащить себя обратно в клуб. — Кто это была? — Да так… не важно. Кое-кто. Никто. — отзывается заторможенно Байерс, поджав губы и вернув внимание к другу.

***

Понедельник наступил так быстро и незаметно, что Уиллоу не совсем поняла, как пролетели выходные. Всю субботу она болела, а в воскресенье помогала маме с уборкой, но в голове постоянно крутилась мысль — а точно ли Мишель была? Или это было ее пьяной галлюцинацией? Уиллоу вспоминала темные кудри чуть длиннее плеч, темные глаза, обрамленные густыми накрашенными ресницами, пухлые вишневого цвета губы, обхватывающие тонкий фильтр сигареты… и почему эта девушка так въелась в ее память? Вздохнув, Уиллоу поправила рюкзак на плече и спрыгнула с велосипеда, направляясь в здание школы. К сожалению, поговорить сегодня будет не с кем: ее парень Ченс ещё неделю будет на сборах баскетбольной команды, подружка Макс лежит в больнице с аппендицитом, а Робин и Стив в прошлом году выпустились из школы, оставив Уиллоу доживать свой выпускной класс без их заботы и тупых шуток. Однако, почему-то та девушка, которую все же Уиллоу приняла за галлюцинацию, множество раз прокрутив их диалог в голове за два дня, все же сидела прямо за последней партой у окна на первом уроке английской литературы. И этот факт так сильно смутил и одновременно с тем обрадовал Уиллоу, что она почти вприпрыжку побежала поскорее занять место рядом с ней. И только сев за соседнюю парту, она неловко поправила задравшуюся кофту и покраснела. — Привет, прелесть, — хмыкнула Мишель, повернувшись с Байерс в пол-оборота, — Такая активная с утра пораньше… хорошо спала? Уиллоу нервно облизала губы и улыбнулась, не в силах оторвать взгляд от новой знакомой (она не галлюцинация! это великолепно, значит Уиллоу не окончательно свихнулась). Мишель безумно шла ее кожаная куртка, а светлые рваные джинсы только добавляли бунтарства в ее образ. Только сейчас при свете дня Уиллоу увидела пирсинг в носу Мишель и несколько серёжек в ухе. Уиллоу никогда бы не решилась на пирсинг — слишком страшно. — О, эм… да, я вчера… довольно рано уснула, — Байерс почесала затылок, прикусив губу. Мишель склонила голову и отзеркалила ее действие. И, боже, Уиллоу нагло соврет, если скажет, что эти пухлые губы совершенно не привлекли ее внимания. Уиллоу забегала взглядом от глаз до чужих губ и в итоге отвернулась, поправив челку. — Милый пучок, — фыркнула Мишель, протянув длинную руку и проведя ладонью по небрежному хвостику-пучку на макушке. Каре Уиллоу не позволяло ей сильно уж экспериментировать с прическами и такая «мальвинка» была ее любимым и обычным способом завязывать волосы. — Спасибо? Мне нравятся твои кудри. Они… очень красивые, — Уиллоу вернула на несколько секунд взгляд на Мишель и снова покраснела. И снова сердце гулко забилось о рёбра. — Спасибо. Приятно это слышать от самой красивой девчонки в старшей школе. — Я не… это не… это не так! Совсем нет, — Байерс почти задохнулась от смущения и легкого стыда, но больше они друг другу ничего не сказали, так как вошел учитель. И Уиллоу все равно уловила веселый взгляд девушки рядом. Ближе к концу урока учитель разделил их на пары и дал темы на проект. И, конечно, Уиллоу, как самую ответственную, поставили в пару с новенькой, чтобы помочь ей адаптироваться. И не то, чтобы Уиллоу была против, совсем нет, но… она даже точно не могла назвать причину, по которой эта идея кажется ей плохой. — Когда ты сможешь, прелесть? — Мишель оперлась на ее парту руками и закинула в рот жвачку. — Эм… может, в среду в четыре? — Мм… хорошо. Скинешь мне адрес? У меня просто ещё две сестры и мама постоянно дома, она дотошная и будет задавать много вопросов, так что лучше у тебя. — Да, ладно. Брат и мама все равно на работе будут, так что… оставь мне свой номер, я скину адрес позже, — Уиллоу грузно выдохнула, кусая губы, и протянула Мишель свой телефон. Девушка вбила свой номер в контакты, подмигнула ей и ушла из класса, оставив ее переваривать это всё в одиночестве. Боже, и почему она так странно себя чувствует?

***

Среда наступила так же неумолимо, как и наступил недавно понедельник. Одно радовало, Макс выписывают завтра, а в пятницу у них киновечер, так что все более менее хорошо. Не считая проекта по литературе. И Мишель, которая стоит сейчас у нее на пороге. — Впустишь, красавица, или оставишь тут мерзнуть? — тихо смеется Мишель и Уиллоу приходится отмереть, отходя от двери и пропуская в дом гостью. — Извини, я сегодня немного… сама не своя, понимаешь? — она облизывает пересохшие губы и смотрит на Мишель исподлобья, — Ты не голодна? Я могу приготовить сэндвичи. — Все в порядке. От сэндвича не откажусь, сегодня в столовой подавали просто отвратительную пасту, тебе так не показалось? — Мишель плюхается на диван так, будто была в этом дома тысячи раз, и весело улыбается Уиллоу. — Я не знаю… я не ем еду из столовой. — Почему? Крошка, не говори, что ты на диете. — Нет, нет. И да. Я… у меня есть некоторые ограничения в питании из-за… некоторых проблем со здоровьем, не бери в голову, — Байерс прячет руки в карманы спортивных штанов, переминаясь с ноги на ногу. — В пятницу эти проблемы не помешали тебе напиться и укуриться, — девушка хмыкнула. — Я бунтую, — в ответ фыркнула Уиллоу и осмелилась так же подмигнуть однокласснице. В этой домашней обстановке, где всё говорит о безопасном пространстве, Уиллоу проще. Да и Мишель будто действительно была здесь тысячи раз, она вписалась в уют ее дома, как родная. Может, в параллельной вселенной они друзья детства? Кто знает… Мишель засмеялась, откинув голову на спинку дивана, и ее смех задел какие-то глубокие струны души в Уиллоу. И она тоже тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью. — Потрясающе, Ли, ты нравишься мне всё больше. Я уж ненароком подумала, что ты обычная ботанка, — необычное сокращение имени заставило мурашки пробежаться вдоль позвоночника. И это были очень… очень приятные мурашки. — Я и есть ботанка, Мишель. Я просто… люблю риск, знаешь? Живем один раз и всё такое, — Уиллоу разворачивается на пятках и уходит на кухню, спиной буквально чувствуя мягкий взгляд Мишель. И Уиллоу на самом деле кажется, что она сходит с ума. — У меня есть косяк, — Мишель облокачивается на стену плечом и улыбается, поправив подол футболки. Уиллоу заинтересованно поднимает на нее взгляд. — Не думаю, что травка поможет нам с проектом, — в ее голосе нет ни капли сомнений или желания отказаться. Она улыбается и чуть хитро щурится. — Ну почему же не поможет? А вдохновение? — Мишель сует руку в карман и достает оттуда аккуратно свернутый небольшой косяк. Уиллоу кажется, что это очень плохая идея, но глаза девушки напротив так заманчиво блестят, да и Уиллоу понравилась эта пустота в голове… когда не нужно думать о том, что ее сердце работает не так, как должно. — Ладно. Иди пока в мою комнату. последняя дверь справа по коридору, а я пока сделаю нам сэндвичи, — Байерс пожала плечами и отвернулась от Мишель, пряча глупую улыбку. Она не понимала, почему такое странное теплое чувство расползается в груди, почему Мишель кажется ей такой… манящей? Будто в ней есть что-то неуловимо… горячее. Хочется коснуться, но страшно обжечься, и потому она лишь смотрит. Снова тихо посмеявшись собственным мыслям, Уиллоу взяла небольшой поднос, поставила на него две банки колы и тарелку с сэндвичами, и пошла в свою комнату. — Милые рисунки, — только переступив порог комнаты, Уиллоу словно окатили ледяной водой. Блять, рисунки… она все выходные по памяти рисовала черты этой девушки. — Эм… это не… не то, чем кажется, — раскрасневшись, Байерс поставила поднос прямо на листы, подняв взгляд исподлобья на Мишель. Та весело улыбнулась. — Меня никогда не рисовали. Это приятно. Краска залила не только щёки, но и расползлась на шею Уиллоу, заставив ее поднять руку и почесать затылок неловко. Да, поддалась слабости. В конце концов, эта девушка очень красивая, а Уиллоу любит рисовать что-то красивое, да и она думала честно, что Мишель — плод ее накуренного воображения и немного больного сердца. Мишель забралась на подоконник, скинув с ног потрепанные конверсы, и подогнула ногу к груди, взглядом и легким наклоном головы приглашая Уиллоу к себе. Ноги девушку не слушались, они сами понесли ее вперед и вот она сидит напротив гостьи и смотрит, как та с легкостью зажигает косяк, зажав его полными чуть влажными губами. Уиллоу хочется этот образ отпечатать на внутренней стороне век, чтобы любоваться им, закрывая глаза. Байерс рвано выдыхает сквозь сжатые зубы и отводит взгляд в окно, лишь бы перестать так смущаться непонятно чего. Сердце все ещё заходится в сбитом ритме как в ту пятницу и она думает, что, возможно, это все же не очень нормально. Как и ее реакция на действия Мишель. — О чем думаешь, прелесть? — ласковый голос донесся до Уиллоу как сквозь туман, вырвав из размышлений, и она повернулась на него. — Почему ты так меня называешь? — Потому что ты прелесть, нет? — в глазах Мишель заиграли искорки и она глубоко затянулась, чуть жмурясь и протягивая сверток Уиллоу. Забирая его у девушки, она случайно касается ее пальцев и резко дергается, словно от удара током, вызвав насмешку на губах Мишель. И вновь покрывается пятнами смущения, глупо хихикая. — Может и так, но… меня так никогда не называли, — Уиллоу приоткрывает окно, чтобы дым быстрее уходил на улицу и ее комната и одежда не пропахли травкой. Если запаха не заметит мама, то точно заметит брат и тогда нотаций не избежать. Она делает небольшую тяжку, больше раскуривая, чем по-настоящему наслаждаясь процессом, и выпускает немного дыма вверх, рассматривая лицо Мишель. — Тогда мы квиты. Ты нарисовала меня, а я называю тебя так, что ты становишься такой… красной. Это мило. — смеется чуть хрипло девушка, уперевшись затылком в стену за собой. — Откуда вы переехали? — Уиллоу снова затягивается уже нормально и чувствует, как ее немного ведёт, а тело становится легче. Приятно. — Из Балтимора. Там… довольно интересно, но вообще я здесь родилась. Мы уехали из Хоукинса, когда мне было пять и вот вернулись, — Мишель отворачивает голову к окну и Уиллоу беззастенчиво разглядывает ее аристократичный профиль. Нос с горбинкой, яркие веснушки на бледном лице, черные длинные ресницы и губы… боже, Уиллоу так часто задумывается об этих губах с той первой встречи, что это начинает пугать. — Рада вернуться? — вопрос вылетает изо рта раньше, чем она успевает его понять и остановить. — Это как сказать, — Мишель облизывается и забирает косяк, затягиваясь. Уиллоу почти жадно смотрит на то, как втягиваются ее щёки, делая скулы ещё большее выразительными, — Я мало, что помню из детства. Помню только девочку из детского садика. Я не помню ее лица, но помню ощущение, которое она мне давала. Тепло, радость, свет. От нее исходил такой яркий солнечный свет… — она говорит это так пронзительно, нежно, Уиллоу на мгновение думает, что хотела бы, чтобы и о ней она так сказала, — Ты на нее похожа. От тебя я чувствую то же самое, — Мишель повернулась и улыбнулась легко. — Может, это я и была? Мы не знаем наверняка, — будто бы совершенно обыденно жмет плечами Уиллоу, хотя внутри от чужих слов становится так приятно и хорошо. — Мне нравится думать, что это была действительно ты, прелесть, — в глазах Мишель мелькает грусть и интерес, она смотрит так внимательно, но Байерс это даже немного нравится, и она смотрит в ответ так же внимательно. Мишель проводит языком по губам и, пробежав взглядом от глаз к губам Уиллоу, спрыгивает с подоконника. За этим странным диалогом они даже не заметили, как раскурили весь косяк. Впрочем, встав на ноги, Уиллоу очень хорошо ощутила это. Сэндвичи съелись в тот же момент, а проект по литературе было решено отложить до выходных, все равно сдача только в конце семестра, так что они вдвоем завалились на кровать, тяжело дыша, будто только что пробежали марафон. Сознание в тумане, конечности ощущаются ватными, как и язык, отчего говорить совершенно не хочется. Повернув голову, Уиллоу сталкивается взглядом с Мишель. Внутри всё бурлит, сердце снова бьется сильнее о грудную клетку, отчего начинает немного подташнивать, но она не двигается с места. Мишель касается ее руки своей и переплетает их пальцы. — Это странно, да? — Что именно, прелесть? — Мне кажется… это все такое… и ты… эфемерная. Ты точно не плод моего воображения? Мишель тихо смеется и Уиллоу приподнимается, оперевшись на локоть. — Ну не смейся! Я же серьезно! — Детка, ты накурилась, — Мишель прикусывает губу и смотрит на нависшую над ней Уиллоу. Ее волосы спадают на щеки и глаза, и она поднимает свободную руку, убирая с лица пряди. Уиллоу задержала дыхание, следя за тем, с каким… трепетом? Мишель это делает. Она чувствует ее мягкие пальцы на щеке, как она проводит большим пальцем под глазом, убирая осыпавшуюся тушь, как обводит скулу и опускается к челюсти и губам. — Тебе говорили, что ты невероятно красивая? — Мм… ты и говорила, — едва слышно отвечает Байерс и гулко сглатывает. Глаза сами закрываются, когда Мишель приподнимается так же и приближается к ее лицу. Ещё пара сантиметров и она узнает, какие на вкус эти пухлые губы… и это не пугает, это так завораживает, что внизу живота все стягивается в приятный тугой узел. — Уилли, я дома! Мистер Фитц отпустил меня сегодня пораньше, — громкий голос матери отрезвляет и уже через секунду Уиллоу стоит у кровати, будто только что не пыталась поцеловать другую девушку! Трезвость ума приходит в этот же момент. Мишель выглядит расстроенной. — Эм… извини, я… — Всё хорошо, Ли, увидимся в выходные, да? — девушка поднимается и поправляет одежду. Через полчаса Уиллоу сидит в своей комнате одна и совершенно не знает, что это всё, нахрен, значит.

***

В субботу вернулся Ченс. И, наверное, Уиллоу должна этому радоваться, ведь она скучала и ждала его, но отчего-то… его объятие не принесло ей никого счастья, а поцелуй показался странным, чужим. Она улыбнулась, сделав вид, что безумно рада его видеть, но в душе было так… пусто? Она не видела Мишель на занятиях, не видела в столовой, а написать ей было страшно. То, что произошло тогда на кровати… Уиллоу не может перестать об этом думать. Думать о губах Мишель, о ее горячем дыхании, о запахе травки и чего-то вишневого, о ее мягких руках, с нежностью гладящих лицо, и о том, как в унисон бились их сердца. Уиллоу не должна думать об этом, но она не может перестать. Она никогда не считала себя лесбиянкой. Да и бисексуалкой тоже, ей девушки никогда не нравились! А парень у нее был и есть всего один. Не то, что бы она его любит, но… ей с ним прикольно. У них неплохой секс, он классно целуется и любит ее, дарит ей подарки и окружает вниманием и заботой. Но все, чем занята ее голова с прошлой пятницы — Мишель. И это, блять, убивает. — Малышка, у тебя все хорошо? — перебирая пряди ее коротких волос, спрашивает Ченс, удобно устроившись рядом на кровати после душа, — Ты какая-то отстраненная. Я что-то не так сделал? — Нет, нет, всё в порядке, просто… много домашки и все такое, понимаешь? Сложный проект по литературе, — Уиллоу улыбнулась чуть натянуто и повернулась к парню, быстро чмокая его в губы, — Мне пора идти, не обидишься? Я обещала помочь маме. — Ладно, конечно. Тебя подвезти? — он приподнимается, опираясь спиной на изголовье кровати, пока Байерс спешно одевается, подобрав вещи с пола. — Нет, я сама доберусь, все в порядке. Увидимся в понедельник, — Уиллоу шлет ему воздушный поцелуй и уходит из его дома, не оглядываясь. На улице уже стемнело, а ветер усилился, напоминая о том, что, вообще-то, октябрь. Где-то магазинчики начали украшать в тыквы и приведения в преддверии Хэллоуина. Для Уиллоу этот день один из худших в году. Три года назад именно на Хэллоуин у нее случился первый приступ. Фибрилляция предсердий, по-обыкновенному мерцательная аритмия. Врачи сказали, что ее сердце работает так, как у восьмидесятилетнего старика и, возможно, ее схватит инфаркт в двадцать пять, а может она умрет из-за тромба в двадцать. Три года обследований, лекарств, терапий, но ничего не меняется, так что Уиллоу просто смирилась, решив жить на полную катушку. Ее друзья знают, что у нее не все в порядке со здоровьем, но они не знают, насколько сильно, а Ченс об этом не знает совсем. Она не считает важным рассказать ему, так как не хочет видеть жалость в его глазах. Ее мама и так с ней носится, ещё одного такого человека в жизни она не выдержит. Поёжившись от холода, Уиллоу осмотрелась. Она дошла до кинотеатра, где, судя по афише, через десять минут будут показывать первую часть Гарри Поттера. Решив, что это неплохая идея закончить вечер, Байерс зашла внутрь. В зале было на удивление пусто, только пара ребят классом младше сидели впереди и хихикали. Глубоко вздохнув, Уиллоу закинула ноги на спинку кресла впереди и сунула руку в ведерко попкорна. — Не против, если я подсяду? — знакомый голос заставил вздрогнуть. — М-Мишель… привет. Конечно не против, садись, — Уиллоу улыбнулась и чуть покраснела, подняв взгляд на девушку. — Любишь Гарри Поттера? — Не то, чтобы очень, но иногда нравится пересматривать. А ты? — Я жесткий фанат, — тихо смеется Мишель, доставая из рюкзака пачку чипсов и колу. — Тест в интернете определил меня на Гриффиндор. — А на каком бы факультете я была? — с интересом склонив голову, спросила Уиллоу. — Определенно… Хаффлпафф, — щурясь, ответила Мишель и подмигнула, — Мне кажется, в тебе есть все качества хорошего Хаффлпаффца. Хотя я и не очень хорошо тебя знаю, мы ведь… пока не друзья. — Я бы хотела быть твоим другом, — не думая, сказала Уиллоу, повернув голову обратно на экран. — Я бы тоже хотела, чтобы ты была моим другом. Уиллоу положила призывно руку на подлокотник и Мишель мягко переплела их пальцы. Исключительно по-дружески. И исключительно по-дружески Уиллоу почувствовала себя на своем месте. Спокойно и безопасно.

***

Пятнами и мазками пальцев по бумаге Уиллоу выводит уже знакомый профиль, сосредоточенно высунув язык и поджав колено к груди. Уроки давно закончились, но домой идти не хочется, поэтому она заперлась в художественном классе. Потому что больше, чем идти домой, она не хочет сталкиваться с Ченсом. Ченс пишет ей так много, что уже начинает тошнить, но она его совершенно не винит, она винит себя. Винит за то, что так резко отстранилась. За то, что заставляет его чувствовать себя ненужным. За то, что не может приказать своему глупому сердцу перестать думать о Мишель. Это до чертиков пугает. И этот страх она всплескивает на бумагу, в тысячный, кажется, раз рисуя её портрет. И винит себя за то, что не может сама себя понять. В пору поговорить с Макс или с Робин, они бы ее наверняка поняли, в конце концов Робин открытая лесбиянка и помогла бы разобраться в чувствах, но… заговорить даже с самой собой о том, что именно она чувствует к Мишель… страшно? Будто если она скажет это вслух — оно станет правдой и придется мириться с этими чувствами. А пока она старательно не замечает слона в комнате, по памяти рисуя каждую веснушку на бледном лице. Как так вышло, что ее жизнь изменилась на «до» и «после» с той пятницы? Почему именно Мишель? Почему ей с ней так хорошо? Они могут не разговаривать, и тишина между ними лёгкая, окутывающая теплом, принимающая… Будто… они знакомы тысячи и тысячи лет, будто это не первая их жизнь, будто они должны были встретиться. Они много переписываются с субботы. В основном Мишель рассказывает ей о Балтиморе, о своей надоедливой, но любимой младшей сестрёнке, о вселенной Гарри Поттера. О Мародерах. Она сказала, что Уиллоу похожа на Римуса в женском современном обличии, что бы это не значило. А ещё Мишель призналась, что много пишет в стол фанфиков, так и не решаясь опубликовать их на АО3. Уиллоу смеется с каждого ее сообщения, подталкивает на выкладывание ее творчества в сеть, и смущается, когда это же заставляет ее делать Мишель. Уиллоу с ней хорошо. И это, блять, ужасно. Считается ли это эмоциональной изменой? Что есть эмоциональная измена? Боже… Michele: Хэй, Ли, ты где?

Willow:

Рисую

Michele: Хочу показать тебе моё любимое место. Пойдёшь со мной?

Willow:

Да, конечно

Уиллоу, кажется, начала собираться в тот же момент, как ей написала Мишель. Это кажется таким бредом, но ничего с собой поделать она не может. Она все ещё так отчетливо помнит ее жаркое дыхание на своих губах… Помотав головой, Байерс убрала незаконченный рисунок в папку и вышла из кабинета, сразу же натыкаясь на Мишель, буквально врезавшись ей в грудь. — Ой! Привет. — Привет ещё раз, прелесть. Все хорошо? — девушка мягко провела рукой по ее плечу, заставив прикусить губу чуть смущенно. — Да. Да, все классно. Идем? — она неловко помялась, перехватив шоппер на плече удобнее, и забегала взглядом по лицу Мишель. Сегодня у нее на глазах были сияющие голубые тени, а губы как всегда покрывала вишневая помада. Потрясающе красиво, невозможно оторваться. Захотелось попробовать эти губы на вкус. Интересно, они на вкус тоже как вишня? — Идем, — хмыкнула Мишель. Она отвела Уиллоу к карьеру. Там раньше все было перекрыто из-за каких-то химикатов, но уже как десять лет все чисто и летом тут даже купаются дети, хотя Уиллоу все же немного побаивалась этого места. Мишель потянула ее за собой за большой камень, скрывающий ее место от лишних глаз с основного пляжа, и расстелила прямо на траве плед. — А ты романтик. — А это свидание? Уиллоу стушевалась, не зная, что ответить. Потому что все еще нутро орало: высунь язык из жопы и скажи «да, черт возьми да! я хочу, чтобы это было свидание!». — Эм… — Расслабься, прелесть. Пусть это будет дружеское свидание. Уиллоу неловко засмеялась и Мишель фыркнула так же смешливо в ответ. Напряжение сняло, как рукой. — Мне нравится. Вода в неглубоком озере волновалась, разбиваясь небольшими волнами о берег и скалу на другой стороне, ветер завывал над головами, трепля волосы и портя прическу, но Уиллоу было так хорошо. Она весь день старалась держать себя в руках, чтобы просто не выглядеть чересчур потерянной, чтобы никто ничего не заподозрил. И сейчас, рядом с Мишель, она отпустила себя. — Ты когда-нибудь влюблялась? — тихо спросила Уиллоу, опустив взгляд на их руки, находящиеся сейчас на пледе так близко и одновременно так далеко друг от друга. — Да. А ты? Вопрос вводит Байерс в ступор, заставив задуматься. Она и не знает, что такое любовь. — Ну… у меня есть парень, но… не знаю, не сказала бы, что я его люблю. — А почему ты с ним? — Не знаю. Он меня любит, он мне так говорит, — Уиллоу смотрит на Мишель, которая сейчас прикрыла глаза. И она такая… умиротворенная, спокойная. Уиллоу отчаянно хочет провести пальцами по её лицу, по трепещущим векам, по губам… — Это немного эгоистично, не находишь? Ты его обманываешь. — Я никогда не говорила ему о любви, так что это нельзя назвать обманом, — неопределенно жмет плечами Уиллоу, отворачиваясь, потому что чем дольше она разглядывает Мишель, тем сильнее в груди начинает тянуть, — А… твоя любовь? Какой он? — Это она. — Оу… — отчего-то от этого нового знания становится чертовски приятно и хорошо. — Ага. Её зовут Джейн. В общем-то… она осталась там, в Балтиморе, и между нами все давно кончено, я была отвратительным партнером, — Мишель морщится, тихо и как-то грустно посмеиваясь. — Уверена, ты была потрясающим партнером. — Ты меня почти не знаешь, Ли, как ты можешь об этом судить? — Но я хочу тебя узнать! Ты классная. Мишель смеется, откинув голову назад, и Уиллоу кажется, что она видит не девушку перед собой, а произведение искусства. Нестерпимо хочется её нарисовать. Прямо здесь и сейчас, запечатлеть этот момент на бумаге и в голове навсегда. — Ты действительно прелесть, Ли. Ты мне нравишься, — из-за смеха ее голос немного хрипит, отдаваясь приятными вибрациями где-то в душе Уиллоу. От её слов по телу пробежались мурашки. — Ты мне тоже… нравишься, — совершенно искренне ответила Уиллоу, перемещая руку по пледу в сторону Мишель и сцепляя их пальцы. Прикосновение, такое легкое и невинное, выбило из легких весь воздух. Она даже толком не понимала, что это все значит, но ей это нравилось так сильно. И Мишель… она нравилась ей так сильно. Мишель опустила взгляд на их руки, а после подняла его на лицо Уиллоу, будто там может найти ответы на все вопросы, но Уиллоу сама не могла даже сформулировать свои вопросы, не то, что дать ответы на чужие. Но ей хотелось верить, что Мишель что-то нашла в её глазах. — Тебе говорили, что у тебя невероятно красивые глаза? — тихо спрашивает девушка и прикусывает губу. Помада там давно съелась, оставив лишь рваный контур, но это придавало ей какого-то невероятного шарма. Покрывшись румянцем аж до шеи, Уиллоу неловко и неопределенно повела головой: — Да, было дело. А тебе? — Карие глаза слишком обычные, чтобы о них говорить. — Это неправда! У тебя потрясающие глаза, — улыбается Уиллоу и подползает ближе к Мишель, сев на колени рядом с ней, — Я бы только их и рисовала, правда! — она звучит немного по-детски, хмурит брови и Мишель хихикает, подняв руку и разгладив складку между ними большим пальцем, — Так ты, получается… — Что? — Ну… ты лесбиянка? — Нет, я бисексуальна, но все же больше склоняюсь к девушкам. К таким милашкам, как ты, например, — она подмигивает и облизывает нижнюю губу. Уиллоу слегка тушуется, не понимая, что именно чувствует сейчас, — Расслабься, Ли, я не собираюсь соблазнять твою натуральную задницу. Почему-то эти слова даже обидели Уиллоу и она отстранилась, отвлекаясь на свой рюкзак, откуда начал звонить телефон. — Это мама, — она не успела ответить на звонок, но в следующий момент пришло сообщение, — Она задерживается на работе… не хочешь пойти ко мне? На пару часов, посмотрим фильм. Мишель улыбается уголком губ и кивает, поднимаясь с пледа.

***

— Почему вы с Джейн расстались? — неспешно идя по дороге и пиная камушки под ногами, спросила Уиллоу. — Мы… можно сказать, что мы несовместимы. Так случается. В конце концов, не каждой первой любви суждено прожить до старости. Но я была глупа, слепа, мы были слишком юны, чтобы полностью осознавать свою сексуальность и то, как надо выстраивать здоровые отношения, — Мишель чуть раскачивается, задевая локтем руку Уиллоу, посылая по коже миллионы приятных импульсов в самый мозг. — Ты скучаешь по ней? — Раньше… очень скучала, да и сейчас тоже скучаю, но уже не так, как пока мы все ещё были в одном городе. Не думаю, что я все ещё ее люблю, если ты об этом. Уиллоу аккуратно улыбнулась уголками губ, опустив взгляд в землю. Наверное, это знание не должно ее радовать, но внутри все приятно трепещет. Мишель охает и в следующее мгновение раздается гром, а потом на них стеной обрушивается ливень. Секунда на осознание и Мишель тянет Уиллоу за собой, пряча под козырьком заброшенного магазина. Они смеются, задыхаясь от быстрого бега. — Ахренеть! — выдыхая со свистом, воскликнула Уиллоу, смотря на Мишель, которая так же, как и она, уперлась руками в колени. Её волосы успели намокнуть, по щекам и носу стекали капли воды, а темные глаза блестели чем-то… как в ту пятницу, в их первую встречу. И Уиллоу поддалась этому позыву. Она дёрнулась всем телом вперед, сгребла ладонями кожаную куртку Мишель, и впилась губами в её губы, целуя так отчаянно и настойчиво, что сама была в шоке от своего напора. Когда она собралась отстраниться, на её талию легли чужие руки и прижали к себе, и Мишель углубила этот поцелуй, заставляя млеть и таять в её теплых объятиях. Ее губы были мокрые, мягкие и с остаточным привкусом вишневой оттеночной помады. Это чувствовалось даже лучше, чем Уиллоу могла себе представить. Влажные кудри щекотали лоб и щеки, а горячий язык вытворял в ее рту что-то невообразимое. Мишель отстранилась первая, поднимая руки и обхватывая щеки Уиллоу. — Ты такая… красивая, — шепчет едва слышно она и оставляет поцелуй над её губой, прямо в родинку. — Ахренеть, — сипит Уиллоу, обхватив ладонями тонкие изящные запястья Мишель. Та засмеялась и вновь прижалась к её губам. — Что-то ещё скажешь, прелесть? Например, о, Боже, Мишель, как же ты потрясно целуешься! Или, Мишель, я хочу ещё! — Дурочка, — беззлобно фыркает Уиллоу, — Нам нужно добраться как-то до дома, да? — Вероятно. Не хочу, чтобы ты заболела, — Мишель вплетает пальцы одной руки в спутавшиеся волосы Байерс, зачесывая мокрую чёлку, — Отсюда ближе к моему дому, если побежим, то доберемся минут за пять. Моих все равно до ночи не будет.

***

Мокрая насквозь одежда липла к телу совершенно неприятно, но Уиллоу было плевать. Она с жаром целовала Мишель, вжав её спиной в дверь её же комнаты, как только они вошли внутрь. Будто все, что ей сейчас нужно — эти прекрасные губы на своих губах и худощавое тело в руках. Мишель тихо хихикает ей в рот и, сунув горячие ладони под кофту Уиллоу, блуждает по ее мягким бокам и пояснице. Уиллоу дрожит, но не от холода — от яркого, всепоглощающего желания близости, не столько сексуальной, сколько душевной. — Ли, ли, — отстраняясь, Мишель цепляет зубами Уиллоу за губу, вырывая из ее груди тихий стон, — Нам нужно переодеться в сухое. Теперь Уиллоу стонет очень недовольно, закатывая глаза и сжимая футболку Мишель, отчего на пол капает вода. Они будто не под дождь попали, а купались на том карьере полностью в одежде. — Нам точно надо сейчас прерываться? — ворчит Байерс, встав на носочки и уткнувшись ледяным носом в горячую пульсирующую венку на чужой шее, после чего целует, прикусив нежную кожу. Мишель рвано выдыхает и поднимает руки по спине Уиллоу выше. — Ты боишься передумать, если мы прервемся? — Я боюсь, что ты передумаешь, — Уиллоу ведёт языком широко от яремной впадинки до мочки уха, цепляя зубами небольшую серёжку в виде полумесяца. — Ли… — Мишель стонет, кажется, рассыпаясь на части от этих действий, и чуть съезжает вниз по двери. Но кто-то же должен быть голосом разума, — Мы не будем трахаться, ага? Уиллоу охнула и на секунду отпрянула, уперев ладонь в ребра Мишель. — П-почему? Ты… не хочешь меня? — Очень хочу. — Тогда в чем проблема? Мишель вздохнула глубоко и, вывернувшись из цепких объятий девушки, подошла к своему шкафу, начав снимать с себя мокрую одежду. Когда она потянула вверх футболку, Уиллоу не могла оторвать взгляд от её спины, усеянной веснушками и родинками, от тонкой талии и ямочек на пояснице. Мишель точно была произведением искусства. Подойдя ближе, Уиллоу провела пальцами по позвоночнику вверх и подцепила застежку бюстгальтера, помогая его снять. — Потому что ты в отношениях, Ли. И ты… натуралка, тебе просто интересно, — отпрянув от приятного прикосновения к себе, Мишель надела домашнюю растянутую футболку и обернулась. Уиллоу почувствовала себя преданной, но и предательницей тоже. — Это не… это не так! — и все же она захлебнулась волной возмущения, — Ты… ты мне так сильно нравишься, что меня это пугает! Я никогда… никогда ничего подобного не чувствовала! Она могла бы сейчас собрать гордость в кулак и свалить, оставив Мишель верить в её же догадки, но она устала бегать от себя. С их знакомства прошло всего чуть больше недели, а её жизнь буквально перевернулась с ног на голову, и Уиллоу это так просто не оставит. — Я-я… я, блять, не знаю кто я, если тебе так важны ярлыки, а не чувства, но… боже, Мишель, — Уиллоу порывисто прижимается к девушке, уткнувшись в её плечо, сжав ткань сухой футболки на её спине. — С той ночи у клуба… я думаю только о тебе. И мне так… страшно. Я не понимаю, что испытываю. Я боюсь, что это все нереально, что я просто… придумала это себе. Но ты так сильно мне нравишься… Мягкие руки подцепляют мокрую кофту Уиллоу и тянут вверх, снимая вещь с её дрожащего тела. От адреналина она даже не заметила, как начала плакать и трястись. — Я понимаю, детка, — Мишель ласково касается губами её лба и помогает раздеться, после чего одевает её в свою сухую футболку, — Давай мы сегодня просто… будем лежать и целоваться, хочешь? Уиллоу подняла свои заплаканные глаза на Мишель и её губа дрогнула, когда она кивнула. Мишель провела по ней большим пальцем и прижала к себе, обнимая её и покачиваясь. Уиллоу никогда и ни с кем, кроме матери, не чувствовала себя так спокойно и безопасно. И её сердце впервые не начало сходить с ума, несмотря на слёзы и яркие эмоции ранее. Она написала маме и брату, что останется на ночь у подруги, пришлось пару минут уговаривать маму, чтобы она не волновалась, но с горем пополам ей разрешили сегодня не возвращаться домой с условием, что завтра она точно пойдет в школу. Мишель лежала на её груди, слушая, как бьется её сердце, и выводила какие-то незамысловатые узоры на её животе пальцами, подняв футболку и оголив слегка загорелую кожу с россыпью родинок. — Почему… твое сердце бьется не ритмично? — вопрос почти оглушает Уиллоу и она гулко сглатывает. — Это моя болезнь. Моё сердце… работает, как у престарелого дедули на грани инфаркта, — вздохнув, ответила она, продолжая перебирать уже подсохшие локоны девушки, распутывая кудрявые пряди, чтобы не сбились в гнездо. — Шутишь? — Если бы… в конце концов, может, будет шанс на выздоровление, если мне сделают операцию, я пока в очереди на нее. Врач говорит, что, если учесть молодой возраст и здоровье тела, у меня много шансов прожить долгую и счастливую жизнь, но так же есть риск умереть завтра, — Мишель поднимается и смотрит долго-долго, переваривая информацию. Она тянется вперед и мягко целует Уиллоу, проведя рукой по её боку под тканью футболки. — Значит… будем надеяться на лучшее. И жить… как это? Минута за минутой. День за днем. Так было в том норвежском сериале? Уиллоу тихо смеется и покрывает щеки Мишель поцелуями-бабочками, обхватив её лицо ладонями. — Именно так. Я согласна, это хорошая идея. — Нарисуешь меня? — просит Мишель и садится, хлопая Уиллоу по бедру.

***

<18 пропущенных вызовов: Chance> Chance: Малышка, поговори со мной, пожалуйста Ты избегаешь меня уже почти неделю Что случилось? Я сделал что-то не так? Ну же, ответь мне, Уилли, я скучаю Я люблю тебя Ты мне нужна У нас игра в субботу, ты придешь? Уиллоу крепко стиснула телефон и зажмурилась. Все хорошее когда-то заканчивается и приходится смотреть в реальность. А реальность такова, что у нее все еще есть парень, который ее любит. А она любит девушку. И это, блять, что вообще за сюрреализм? — Ли, детка, все хорошо? — Мишель обхватывает ее руками со спины и утыкается носом в её шею. Напряжение сходит на нет почти моментально. — Я не… не знаю, как мне с ним поговорить? Сказать ли правду? Написать ему сообщение или лучше встретиться? — Байерс разворачивается в объятиях и немного влажно целует Мишель в нос, положив ладони на её плечи. — Думаю, его хрупкое мужское эго очень пострадает, если ты скажешь, что променяла его на девушку, — щурится и качает головой Мишель, посмеиваясь, за что получает шлепок по оголенному плечу. — Какая же ты дурочка. — фыркает Уиллоу. Она смотрит в лицо Мишель и видит в ней весь мир. В её глазах космос, её губы со вкусом вишни, даже если она на них ничего не наносила, а веснушки такие яркие, хотя до весны ещё полгода, — Невыносимо. Как ты можешь быть настолько красивой? — Стараюсь соответствовать тебе, прелесть, — Мишель ей подмигивает и отстраняется. И словно не было той тревоги, что накатила, когда она взяла в руки телефон. — Дурочка, — бурчит Уиллоу, сжав руками растянутую горловину футболки Мишель, пальцами проводя по небольшим красным пятнам на ключицах, которые оставила сама же пару часов назад. — Думаю, тебе стоит с ним встретиться и все обсудить. Ты можешь не говорить ему обо мне и о том, что ты случайно из-за невероятно красивой и сексуальной девушки сменила ориентацию, — Мишель ойкает, когда Уиллоу хлопает её по плечу, и смеется, — Просто скажи, что больше не любишь и всё. Если он действительно такой хороший, как ты мне говорила, он должен понять и простить, — она мнёт мягкие бочка Уиллоу, прижимая её к себе ближе, и чмокает в родинку над губой. — Да, ты права… но… я бы сначала хотела рассказать о тебе своим друзьям. Ты не против? — Только за, Ли.

***

Робин с интересом смотрела на Уиллоу, сложив руки на груди; Стив все ещё перебирал пластинки в своей коллекции, думая над тем, что бы поставить; Макс жевала жвачку, заплетая короткие волосы Робин в странного вида косички, просто потому что прикольно и отвлекает от напряжения, которое буквально искрит в комнате Стива. — В общем… — протерев влажные от пота руки о джинсы, Уиллоу сглотнула, чувствуя себя так, будто она на допросе. — Давай я помогу: ты игнорируешь наши звонки и сообщения неделю, в школе до тебя почти не добраться, Ченс рвет на себе волосы, пытаясь понять, что с тобой и где ты пропадаешь, потому что дома тебя нет… Я правильно все сказала? — голос Макс кажется обиженным и не зря. Она выписалась из больницы, надеялась, что будет проводить время с лучшей подругой, а та её кинула и пропала. Уиллоу виновато поджала губы и кивнула. — Дело в том… что мне кое-кто… очень нравится, — пришлось прокашляться, чтобы вернуть голосу устойчивость, — Это не парень. Робин округлила глаза и подалась вперед, хлопнув Макс по рукам, чтобы отпустила её волосы. — Наша девочка-цветочек… по девочкам? — с каким-то чересчур благоговейным восторгом уточнила Бакли. — Не знаю… может быть? Я не знаю. До нее… мне никто не нравился никогда, только Ченс, но я не могу назвать это чувство любовью, — Уиллоу неловко трёт шею сзади и кусает губы. — Покажи, — требует Макс и Байерс быстро открывает инстаграм, пролистывая фотографии Мишель, чтобы показать девочкам. — Боже, она ничего такая, — присвистнула Робин, за что получила от Макс по заднице коленом. — Погодите, я не понял. То есть… ты… ну как вас там, господи… ты как Робин, короче? Девушки переглянулись между собой и засмеялись, а Стив развел руками, пока ничего не понимая. Женщины…

***

Уиллоу перебирает снова волосы Мишель, пока та сладко спит на её коленях. Фильм действительно оказался слишком скучным, чтобы сильно вникать в его сюжет. Уиллоу же так не могла уснуть. Костяшки все еще немного ныли, напоминая ей о том, что произошло несколько дней назад, когда она пригласила Ченса к себе, чтобы поговорить об их отношениях. — Привет, малышка, я так скучал по тебе все эти дни! — буквально с порога начал Ченс, подойдя к Уиллоу и крепко её обняв, но девушка отстранила его, выставив руку у его груди, — Хей, что случилось? — Я… я не хочу обманывать тебя, ты классный парень. И мне с тобой было очень хорошо… — Было?.. — Так вышло… я влюбилась. Не в тебя. И… нам нужно расстаться, — она даже не пригласила его внутрь дома, вывалив причину ее отстраненности сразу. Потому что пластырь нужно дергать резко, так будет менее болезненно. Ченс похлопал глазами, пытаясь переварить информацию, а после замотал головой, уголки его губ задергались в подобие улыбки и он ступил вперед, отчего Уиллоу пришлось сделать несколько шагов вглубь дома. — Нет, малышка. Я не согласен. Уиллоу нахмурилась и сложила руки на груди: — В каком это смысле? Ченс, все кончено, я не люблю тебя, я не хочу быть с тобой, я люблю другого человека. — Кто он? — спокойно спросил парень, сжав губы. Он тяжело дышал, перебирая пальцами, и Уиллоу стало как-то не по себе. — Это… не он. — То есть… ты хочешь сказать, что променяла меня… меня! Капитана баскетбольной команды! На девчонку?! — с каждым словом Ченс все сильнее закипал, идя вперед, заставляя девушку отступать, пока она не врезалась спиной в стену. Он возвышался над ней на добрых восемь дюймов, выглядя очень устрашающе. Он тяжело дышал и поставил руки по обе стороны от головы Уиллоу, обрезав пути отступления, — Ну ничего, это лечится очень просто… — Ч-что?.. что ты несёшь? — хмурится Байерс и сглатывает страх, на его место постепенно приходит злость. — Между девочками ведь всё не серьезно. Отношения не могут существовать без члена. В конце концов, это же всего-лишь глупости и игры, малышка, — он проводит пальцами по щеке Уиллоу, но она хватает его за запястье, — Не ломайся… раньше тебе нравился мой член. — А теперь перестал, — фыркнула Байерс и одним движением колена вверх ударила Ченса в пах, отчего он согнулся и застонал. Уиллоу взяла его за темные волосы и подняла его голову, приблизившись максимально к его лицу. — Ты забыл, наверное, но я не слабая маленькая девочка, которая не может защитить себя. Помнишь, как я в первую нашу встречу зарядила тебе по яйцам точно так же? Сколько они тогда звенели? Неделю? Две? Тебе тогда повезло, что ты показал себя с хорошей стороны и я даже поверила, что ты действительно добрый и классный парень и с тобой мне будет хорошо, но… спасибо, что показал мне правду, — он попытался оскалиться и выпрямиться, но Уиллоу врезала ему в переносицу и вытолкала за дверь, — Ещё раз подойдешь ко мне, получишь сильнее, придурок! — Сумасшедшая фригидная сучка! — он кубарем скатился по крыльцу и, еле поднявшись, побежал к машине, держа руку у носа. И когда он обернулся, Уиллоу показала ему средний палец, после чего захлопнула дверь. — О чем думаешь? — сонно спрашивает Мишель, подняв голову. На телевизоре давно уже шли титры, а Уиллоу этого даже не заметила. — А… да так. О том, что Ченс мне сказал, — она подгибает ноги под себя, когда Мишель садится, — Он сказал… что отношения не могут существовать без члена. Что секс между двумя девушками «ненастоящий». — Уилер закатила на это глаза и положила руку на бедро Уиллоу, призывно подтягивая её на себя. Конечно, она без сопротивления приняла приглашение, перекидывая ногу через чужие колени и усаживаясь на них. — Похоже, он вообще не знает, что такое секс, — фыркает Мишель, ее теплые и мягкие ладони поднялись от бёдер к ягодицам и вверх по спине под футболкой, останавливаясь на лопатках. — Тогда… наверное, я тоже не знаю, что такое секс, — тихо, едва слышно произносит Уиллоу, проведя руками по впалым щекам Мишель. — Ты бы… хотела, чтобы я тебе показала? — Очень, — Байерс впивается жадным поцелуем в губы девушки, крепко к ней прижавшись. Целовать Мишель было приятно, хорошо, правильно. Сидеть на её коленях тоже, хотя и угловатость её конечностей не добавляла удобства. — Во сколько вернутся твои? — Мм… мама с Холли через час, Нэнс завтра, папа ближе к ночи… — Мишель переходила поцелуями на шею Уиллоу, оставляя прямо на ярких родинках небольшие укусы, заставляя ту судорожно дышать, цепляясь за плечи. — Тогда нам стоит подняться в твою комнату, да? — Да, определенно. Комната Мишель показалась Уиллоу такой далёкой, что она устала подниматься, хотелось уронить девушку прямо на лестнице, раздеть и обласкать всё ее потрясающее тело, но она держалась, крепко схватившись за руку Мишель. Не успев ничего понять, Уиллоу уронили на кровать, что заставило её глупо хихикнуть. — Ты такая… — Красивая? — И это тоже, но… блять, Ли, ты такая сексуальная, — Мишель проводит по голым ногам Уиллоу руками и за колени раздвигает их. Широкие шорты сбились выше по бедру, показывая больше молочной кожи, покрытой родинками. Мишель смотрит так внимательно, но сейчас Уиллоу не тушуется под этим взглядом, она ловит её потемневшие глаза и тянет на себя, схватив за ворот футболки. — Я… я очень хочу тебя, — шепчет Байерс, чувствуя, как по щекам расползается румянец. Никогда в жизни она не чувствовала такого всепоглощающего желания. Она никогда в жизни не хотела слиться с кем-то в единое целое, как хочет сейчас с Мишель. И может она сходит с ума, но, боже, пусть это безумие никогда не заканчивается, — Это сумасшествие? — Если так, то предлагаю сходить с ума вместе. — Да, сойдем с ума вместе. Мишель ловким движением стягивает с Уиллоу футболку и припадает губами к обнаженной груди, выбивая из легких резкий выдох, граничащий со стоном. Уиллоу запустила пальцы в волосы девушки, пока та блуждала руками по её телу, лаская языком сначала один, а потом и второй розовый сосок. — Мы можем остановиться в любой момент, если тебе будет некомфортно, — опускаясь невозможными пухлыми губами вниз по животу, шепчет Мишель и Уиллоу бросает на нее очень недовольный взгляд. — Если ты остановишься, я задушу тебя своими ногами, — фыркает она и Мишель смеется. — Моя воинственная девочка. Сделаю всё, что ты пожелаешь, — девушка буквально стекает на пол, покрывая поцелуями внутреннюю поверхность её бёдер, после чего поддевает резинку шорт, стягивая их с сочной задницы и красивейших ног. Уиллоу осознавала, насколько она привлекательна, пусть иногда и терялась, слыша комплименты. — Милые трусики, — хмыкает весело Уилер, потеребив пальцем розовый бантик на таких же розовых в белый горошек трусах. — Отвали, — брыкается не всерьез Уиллоу, закрыв лицо руками, — Я просто не планировала… секс. — А если бы планировала, надела бы кружевные стринги? — Вероятно. — Мне все равно, какое на тебе белье, детка. Ты прекрасна даже в мешке из-под картошки. Мне все равно, как ты выглядишь, для меня ты идеальна, — Мишель нежно чмокает Уиллоу в коленки и поднимается выше. Она мягко целует тазовые косточки, лаская ладонями живот, поднырнув руками по бедра, и чуть прикусывает мягкий бугорок лобка через бельё. — Блять, — тихо стонет сквозь зубы Байерс, слегка дёрнув ногами. Мишель сочла это за зелёный свет, пальцы обхватили оба сосочка, а лицом она почти полностью уткнулась в уже немного влажную ткань трусов на промежности. Уиллоу захныкала, поёрзав, и потянула Мишель за волосы, больше от переизбытка чувств, чем от желания отстранить, хотя стыд все равно захлестнул её с головой, потому что за время её половой жизни, Ченс не делал с ней… этого. И новые ощущения слегка пугали. — Детка, можно? — сквозь пелену послышался голос Мишель и от него прошлась вибрация по паху из-за близости, что вызвало стон. Девушка подцепила трусы и потянула на себя, стаскивая последнюю мешающуюся вещь с нагого тела. — Боже, блять, пожалуйста, — Уиллоу снова ёрзает и раздвигает ноги пошире, а Мишель закидывает их на свои плечи, мягко целуя там, где бедро соединяется с промежностью. — Ты… ты такая мокрая, ахренеть можно, — с каким-то безграничным восторгом прошептала Мишель, за что Уиллоу резко снова дернула её за волосы, — Ауч! — Заткни свой прекрасный рот чем-то более полезным, кис, — фыркнула Байерс, а Мишель довольно мурлыкнула, широко проводя языком по влажным губам, слизывая выделившиеся соки. Уиллоу почувствовала себя почти на седьмом небе от удовольствия, пробившего ее тело с ног до макушки. Мишель не давит, не торопится, но и не останавливается, продолжая с наслаждением вылизывать чувствительное лоно, возвращается выше и чуть всасывает нежную головку клитора. Уиллоу подбрасывает на постели и она стонет, поджимаясь всем телом. Уилер гладит её живот одной рукой, а второй сжимает бедро, не давая сильно сдвигать ноги. Слюна и смазка стекают по ягодицам, капая на постель, пока Уиллоу буквально сходит с ума по-настоящему от того, как чувствительны и оголены все её нервные окончания. Ноги сводит судорогой, пальцы поджимаются, а внизу живота все сильнее затягивается узел, который так и норовит разорваться. — Ми-мишель… блять, я… — она упирается ладонью в лоб девушки, которая так усердно работает губами с её клитором, — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — скулит Байерс, стискивая бедрами чужую голову, когда ее накрывает оглушающей волной оргазма. До этого момента весь её прошлый опыт — пыль. — Все хорошо? — Мишель поднимается с колен, целуя расслабленные мышцы живота Уиллоу, и ложится рядом с ней, вытирая рот и подбородок футболкой. — Ахренеть. — Твое любимое слово, — чуть хрипло смеется она и снова немного нависает над Байерс, — Ты такая милая, — хмыкает, щелкнув её по носу. Уиллоу тянет её на себя и целует чуть лениво, все ещё чувствуя свой кисло-сладкий вкус. Странно, но возбуждающе. — Мне кажется, я люблю тебя? — Это вопрос? — Я не знаю? — хмурится Уиллоу и перекатывается, забираясь сверху на бёдра девушки, поднимая ее футболку, чтобы лечь кожа к коже, — Нет, я знаю. Я люблю тебя. — Ох, детка. Не думаешь, что для таких заявлений ещё рано? — горячая ладонь греет спину, поглаживая по позвоночнику вверх-вниз. — Никогда не рано, но может быть поздно. Я не хочу в какой-то момент проснуться и понять, что опоздала, — девушка утыкается в шею Мишель губами, нежно целует её. — Хорошо. Тогда я тоже люблю тебя, Ли. — Хочу сделать то же, что ты сделала для меня, — с неожиданным энтузиазмом Уиллоу поднимает корпус и укладывает ладони на небольшую грудь любимой. — Ну… у нас пока достаточно времени до прихода мамы, — Мишель криво усмехается и быстро стягивает с себя вещи, хихикая с Уиллоу в унисон и целуя её в губы. — Какая же ты всё же дурочка. — А ты все же пиздец какая красивая, — вторит Уилер, позволяя Уиллоу целовать её тело. Да, всё быстро развивается, но время — штука странная. И Уиллоу хочет жить здесь и сейчас. Хочет жить с Мишель минуту за минутой. И плевать на всё. Просто они немного сумасшедшие. Вместе.