Аркнайтс: Сильнейший маг завтрашнего дня

Сильнейший колдун завтрашнего дня Глава 1: Прибытие Здания стояли покорёженные и разрушенные, бетон был разбит до немыслимых масштабов. В центре не было ничего, кроме гигантской дыры, не оставившей после себя ничего — ни единого намёка на жизнь. Она простиралась на сотни метров в длину. Словно кошмар, в котором человек мог бы оказаться, бродя по этому пейзажу, будто наступил конец света. Посеянное на этих землях принесло плоды чистейшего разрушения, где сама концепция смеялась, ликуя в своей уверенности в вечности и всеобъемлющей мощи. Для всех магических колдунов, стоявших на последнем рубеже человечества — негласный титул, который никогда не отразится и не отзовётся в шёпоте свитков или книг в твёрдом переплёте, — они выдержали весь упадок, что мог предложить мир, в лице одного-единственного противника, некогда сеявшего хаос в давно минувшие времена. В этот единственный миг их жизни, который, казалось, длился столько, сколько мог засвидетельствовать разум, это было всё, что они могли вспомнить из этого события. …Воистину, пустое воспоминание, которое вскоре будет создано единственным провозглашением, ознаменованным громовыми искрами алого и чёрного, сливающимися в спираль, что рябью расходилась по самому пространству. — ЧЁРНАЯ МОЛНИЯ! Эти слова доминировали над всеми прочими звуками неестественного разрушения, разрывая разбитые останки Синдзюку. Противостояние, возникшее из Битвы Сильнейших, нанесло почти непоправимый урон; но кульминация всего, что последовало за этим, доказала, что способность к разрушению была бесконечна, обречена быть безграничной фигурой, которая будет существовать до тех пор, пока человек ходит и дышит на этих землях. Лишь одно могущественное существо носило этот венец как награду, но, несмотря на все возгласы о неоспоримой силе, даже ему пришлось понести наказание за своё прегрешение против мира. Рёмен Сукуна, почитаемый как Король Проклятий и Опальный, сеял хаос среди отрядов, посланных для его усмирения, заставляя всех дважды подумать, прежде чем ступить в пределы его присутствия. Такое существо было неоспоримо на троне из слоновой кости, черепов и крови, который простирался до самых эмпирейских небес, — икона отчаяния и страха, достойная разрушений, которые его руки могли вызвать одним лишь движением. И всё же в этот самый момент все предвзятые представления о таком боге были развеяны. Тот, кто сорвал его тиранию, был тем, кого Король Проклятий презирал больше всего. Снова и снова он желал увидеть, как угасает свет в глазах мальчишки, как на него наваливается отчаяние и бремя магического колдуна, как мир чистой апатии, где выживают лишь самые порочные, поглотит его во всём своём ослепительном великолепии. Но ничего из этого не сработало, лишь поспособствовав превращению растущего ростка в вечное древо, что достигало высот далеко за облаками. Такая вековая структура оказалась оплотом, необходимым для всех остальных, чтобы стоять за ним или рядом с ним и свершить то, что было невозможно на протяжении тысячелетия, со времён давно минувших дней. Этим юношей был не кто иной, как Итадори Юджи, Принц Чёрных Искр, облачённый в киноварь и багрянец, покрывавшие каждую пору его тела. Он был изнурённым солдатом, продолжавшим идти сквозь вечную зиму, чтобы нести своё сострадание и сочувствие в этот осквернённый мир, и всё же… такой мир так и не сломил его. Трещины могли появляться на его теле, разломы могли покрывать его, но снова и снова они срастались, с каждой итерацией превращаясь в куда более совершенную керамику. Результаты были ясно видны всем, кулак вышеупомянутого Принца пронзал аномальное и деформированное тело Сукуны, а ревущие чёрные искры, бегущие, словно электричество, вырывались наружу. Они распространились по всей сцене, окутав воздух ощутимой реверберацией, от которой весь свет померк, превратившись в монотонную нереальность, где реальность могла лишь дрожать от его присутствия, — прежде чем вернуться к своему нормальному спектру. Тело Сукуны согнулось вперёд от удара, его рот был разинут от удивления и боли. Его ужасные четыре глаза, внушавшие первобытный и упаднический страх даже самым безрассудным воинам, побелели и закатились, уставившись в собственный мозг. Его душа раскололась, трескаясь, как стекло под тяжестью упавшего автомобиля. Пламя, из которого она состояла и которое сжигало его дух в величественном, но злобном великолепии, нарушилось, закручиваясь спиралью. Словно прорыв, что-то просачивалось сквозь плотину, которой было тело Рёмена Сукуны. Юджи посмотрел вверх, затуманенный и суровый взгляд его глаз охватывал всё перед собой. В этот момент всё, казалось, успокоилось в его теле, временные часы замедлили свой ход, чтобы запечатлеть этот миг. Восстановление равновесия, цикл разрушения и проклятий был нарушен в этот самый момент. Словно шестерёнка, вылетевшая из механизма, так и все сожаления, скопившиеся в теле и душе розоволосого парня, освободились, возвещая о возвращении их плана бытия к нормальному течению. В тот момент, когда его кулак полностью прошёл сквозь Рёмена Сукуну, прозвучало ясное послание, эхом отозвавшееся и ушедшее в анналы забытой истории. Король Проклятий полностью и безоговорочно проиграл. В этот миг нечто, похожее на призрака, вырвалось из спины — произошло то, что можно было бы счесть странным явлением. Из дымящейся спины чудовища начала отделяться фигура черноволосого мужчины, оставляя за собой то, что казалось самой сущностью души монстра. Его тело несло вперёд силой предыдущего удара в миллион тонн. Ветер ласкал его тело со всей своей безразличной апатией, пока он продолжал падать. Вскоре его тело шлёпнется оземь, как мусор на улице в нищем квартале, оставленное наедине с фактами того, что с ним стало. Он — магический колдун — вскоре не увидел ничего, кроме бесконечной пропасти бездны, смотрящей в ответ, поскольку, как бы сильно он ни напрягал лицо, его глаза не открывались. Его собственного тела больше не существовало, и он был уверен, что скоро то же самое произойдёт и с его разумом. Ни единый лучик света не пробивался сквозь его сомкнутые веки, отпуская жизнь и жизненную силу, которыми он когда-то обладал. Фушигуро Мегуми, жемчужина клана Зенин, наследник Техники Десяти Теней и почитаемый Клоун Судьбы, скорее всего, умрёт. На самом деле, он был уверен, что был мёртв с того момента, как ощутил удар своей души, бьющейся в его теле. Всё пошло прахом и сгнило под гнётом мучений, которые в очередной раз оставили его разум израненным и истерзанным. Его чувства притуплялись, нервы на кончиках пальцев больше ничего не регистрировали. Не было даже укуса боли, который должен был бы пронзить его тело, а его вкусовые рецепторы не могли ощутить ни засушливого воздуха вокруг, ни металлического привкуса ихора, который должен был быть на его губах. Всё, что Мегуми мог слышать, — это слабые звуки разговора, говорившего ему о нежном моменте, который… нет… он не мог разобрать. Его жизнь вот-так оборвётся, последняя глава в книге, которая не принесла ему ничего, кроме корзины ужасных переживаний. После того как его тело захватили, вырвали из-под его контроля, он стал лишь обузой для всех остальных. Такие презренные обузы ждали казни вместе с этим телом, причинившим столько боли, и это свершилось. Он умер под гильотиной тупого, но полного сострадания кулака. И всё же… он был этим доволен. Смерть всех этих людей — бремя, которое он должен нести в одиночку, его вина, на которую он будет взирать вечность в этой пустой и чёрной бездне небытия. Его сестра, его наставник — все они погибли, потому что он был недостаточно силён, неспособен что-либо сделать, чтобы дать отпор Сукуне. Из-за его слабого и хрупкого тела, которое никогда не могло достичь тех невероятных высот, что от него ожидали, и потому что он был слишком некомпетентен, чтобы вернуть контроль над тем, что по праву принадлежало ему, — это было его заслуженное наказание. Достаточный потенциал, чтобы достичь и превзойти Годжо Сатору? Какая шутка, и он был её объектом. Совершенно несмешная, над которой Мегуми никогда не смог бы посмеяться, видя результаты, последовавшие за её отвратительно жестокой развязкой. Полный разрыв его бренной оболочки, которая когда-то цеплялась за мир и удерживала его в существовании, которое он когда-то знал. Было чувство отсрочки. Чувство облегчения, которое не должно было приходить с такой непокорной и собачьей смертью. Счастье? Нет, просто удовлетворение. Его жизнь была ничем иным, как попыткой пробиться и выжить. Будь то тогда, когда их с сестрой бросили родители, или когда он сражался не на жизнь, а на смерть с Проклятыми духами, чтобы прожить ещё один день, — когда все эти тяготы были сняты, чувство передышки было… потрясающим. Колдун не возражал бы, если бы эта пустота, где его чувства были полностью утрачены, стала концом его жизни. Эгоистичная мысль, позволяющая сбежать от всех проблем, но так уж оно было. Его жизнь уже закончилась, и незачем было терзать себя из-за таких бесполезных вещей. …Так что же ещё ему оставалось делать, кроме как валяться в жалости к себе или вспоминать о былом величии? Ностальгические чувства… они оставляли боль, что продолжала отскакивать от стен его замкнутого разума. Может, реинкарнация существует? Черноволосый парень был не слишком сведущ в буддизме, да и не особо в него верил, но после того, как факел жизни человека полностью угасал, могло произойти всё что угодно. …Честно говоря, это было странно, как он вообще мог размышлять в такой момент? Он не должен был ничего чувствовать или о чём-то размышлять, и всё же вот он, думает о сотне разных вещей, которых хватило бы на целую книгу. Его разум всё ещё был активен, работал как двигатель, готовый сгореть дотла и расплавить саму форму, из которой состоял. … Чем больше он думал об этом, тем более странным становилось это чувство. Он всё ещё жив? Почему он всё ещё может думать? Эти вопросы были на первом плане в его сознании, эхом отдавались в его голове и… теле? Неужели его тело превратилось в пыль? Или это его сознание возвращалось к нему? Может быть… просто может быть. Если так, то каким же он был драматичным, размышляя о подобных бесполезных вещах? И всё же чувство разочарования снова зародилось в его груди, когда он понял, что больше не сможет обрести покой, которого так жаждал. Но его друзья — все — скорее всего, ждали его. Он стерпит любые странные и неприятные чувства, которые придут с этим, и доведёт всё до конца. Неважно, как сильно ему не хотелось смотреть миру в глаза. …Так ведь и должно было случиться, верно? Всё вернётся в норму, как только он снова окажется в мире яви. В материальном мире, который он знал как свои пять пальцев. На самом деле, он мог что-то чувствовать, что-то, чего касались его руки. Если так, то это должно было означать, что функции его тела всё ещё активны и работают, как и его разум на протяжении всех его размышлений. То, что его пальцы ощупывали и за что цеплялись, казалось бетоном. Нет, это был бетон, массивный блок конструкционного чуда, на котором держались целые города и улицы, по которым ходили и передвигались всевозможные формы жизни. Каждый мономер этого материала мог собраться вместе, чтобы сформировать безграничные высокие сооружения, пронзающие облака и демонстрирующие великолепие человеческих инноваций любому вдумчивому взгляду. Этого было достаточно, чтобы понять, что он жив. Воздух мира снова ощущался всем его телом, нервы, лежащие под кожей, выстрелили своим потенциалом действия. Было и знакомое ощущение, как его грудь вдыхает жизненную силу самого мира и выдыхает её наружу. Возможно, она улетит куда-то ещё, чтобы породить новую жизнь, которая сможет процветать в объятиях природы. Его пальцы дёрнулись в суставах. Сначала указательный, затем средний, а после и все остальные по очереди. Один за другим вся его рука вновь обретала чувствительность; неестественное ощущение после столь долгого пребывания в глубинах бессознательного на протяжении целого месяца. Вскоре вся его левая рука дёрнулась в судороге. Словно электричество прошло по ней, заставив её спазматически дёргаться, когда он решил поднять её и потянуться к тому, что, как он предполагал, было звёздным пространством, где млечная тьма была усеяна разноцветными точками всего спектра — звёздами. Окажется ли это тщетным, Фушигуро Мегуми было всё равно. Ему нужно было это сделать, и это был единственный островок здравомыслия, за который он мог уцепиться в своём разбитом состоянии. Дрожа, он поднял руки, которые начали неметь. Он чувствовал, как по венам течёт холодная кровь, отчего вся конечность ощущалась так, будто её коснулся острый укус зимнего мороза со всей его беспощадностью. Рука продолжала дрожать, неуверенно качаясь, и лишь смутный образ её движения формировался в неясных образах его затуманенного разума. Именно тогда пронизывающий порыв ветра, где бы он ни находился, впился в его тело, глубоко проникая в плоть. Однако этого было недостаточно, чтобы заставить его дрожать, поскольку его сломленное я переживало и худшее. На самом деле, он мог бы даже быть благодарен ветру, так как тот вернул ему часть утраченных ощущений, которые до этого момента сковывали всё его тело. Впервые он мог с уверенностью сказать, что его тело снова пробуждается. Жизненная сила продолжала искрами пробегать по каждой его части, прежде чем достигла глаз. Веки, что были плотно сомкнуты, дрогнули. Показались два глаза, но всё, что они могли видеть, — это искажённое пятно того, что должно было быть ясной картиной. Им нужно было время, чтобы привыкнуть, и Мегуми был готов исполнить их просьбу, снова закрыв глаза, чтобы успокоиться и дать им освоиться в новой обстановке. Он открыл их снова, на этот раз пронзая взглядом и анализируя окружение, в котором оказался, с гораздо большей чёткостью, чем в прошлый раз. Он не издал ни звука. Вся эта ситуация была далеко за гранью даже его самых смелых фантазий. Его тело всё ещё пыталось осознать, в каком неизвестном месте он очутился, поскольку он не чувствовал ничего, что напоминало бы медицинскую койку, предназначенную для отдыха раненых пациентов. Вместо печали, гнева или даже волнения; всё, что осталось, — это пустота, пронзающая его сердце. Надо признать, когда-то он ожидал чего-то, что могло бы заставить его ликовать от радости. Однако это были лишь несчастные мечты, полные «а что, если» и полусырых сценариев, которые никогда не смогли бы воплотиться в реальности. Если уж на то пошло, они были хрупким и ломким стеклом, которое разобьётся от одного прикосновения чьих-то пальцев. …Но серьёзно? Что это было? Где он очутился? Было просто… так темно, словно зияющая пасть пустоты решила снова явить себя ему. Его тело и глаза рассказывали совершенно разные истории, которые противоречили друг другу, угрожая начать войну, которая уничтожит остатки его здравомыслия. Это было не то, что ему сейчас нужно, поэтому он сделал глубокий вдох, снова закрыл глаза и прерывисто выдохнул, чтобы прийти в себя. В конце концов, здание с расшатанными винтами обречено рухнуть само по себе. Когда всё снова было под контролем и на своих местах, он снова открыл глаза, позволяя им впитывать всё ещё тёмные виды, что предстали перед ним. Приложив некоторые усилия и напрягшись, он начал выгибать спину, в то время как его руки с равной силой упирались в землю в попытке подняться. Они служили хорошей опорой для всего его тела, продолжая работать слаженно, чтобы вернуть его в то состояние, которое он когда-то имел как человек — нет — как Магический колдун. Некогда восхитительные подвиги его тела, прыгающего по небоскрёбам и передвигающегося со скоростью, почти преодолевавшей звуковой барьер, превратились в… нечто, способное лишь дрожать. — Кхм… Хриплый стон сорвался с его губ, пока он изо всех сил пытался восстановить равновесие. Возник вопрос, насколько хрупким было его тело в его нынешнем состоянии, но именно этого и следовало ожидать. Приняв на себя всю тяжесть Бесконечной Пустоты и разрывающих душу Чёрных Молний, не было сомнений, что его тело останется в таком состоянии. С этим с самого начала нельзя было шутить. Именно в этот момент Мегуми вспомнил комментарий Нобары о том, что он похож на Диснеевскую принцессу, потому что его призывы Техники Десяти Теней приходили ему на помощь на каждой тренировке. Эти проклятые слова заставили Юджи смеяться так сильно, что всё, что мог сделать Мегуми, — это молча стиснуть зубы и отвернуться, как будто ему было всё равно на то, что они только что сказали. О, но ему, конечно же, было не всё равно, и это была маленькая обида, которую он на них затаил и планировал нанести ответный удар. Но увы, возможности так и не представилось. Ах… как же это было мелочно и досадно, даже если черноволосый парень никогда бы не признался в подобном вслух. И всё же, несмотря на то, что он мог чувствовать по поводу тех слов, которые в то время впились в него, как нож, он всё ещё жаждал пережить их снова. Чтобы шёпот тех воспоминаний ожил и воплотил в жизнь то, о чём он хотел мечтать до конца своих дней. Однако, с учётом его нынешнего местоположения… …Собственно, где он вообще— «Ч-что это… Почему я не чувствую?..» Несмотря на вялые и выгоревшие нервы, Мегуми резко подскочил, полностью игнорируя все осложнения, которые возникли из-за того, что только адреналин хлынул в его тело, чтобы позволить такое поспешное движение. Инстинктивный всплеск Проклятой Энергии также последовал за адреналином, вызвав привычное ощущение применения Укрепления Проклятой Энергией. Она распространилась по его телу и наполнила его новым ощущением, которого он так давно не испытывал. Всё было усилено ею, будь то осязание, сила, защита или инстинкт; они снова работали на сверхчеловеческом уровне. Энергия, обладавшая бесконечным потенциалом, чьё присутствие он мог чувствовать, словно маяк, сияющий высоко в ночном небе. Но… это ощущение полностью контрастировало с новым местом, в котором он оказался, и с тем, что он чувствовал от него по сравнению со своим собственным телом. «Г-где она… это невозможно, где вся Проклятая Энергия?» Он ничего не чувствовал в окружающем воздухе, его затуманенные глаза, теперь полностью проснувшиеся, сканировали каждый участок… переулка? В котором он находился. Повсюду был разбросан мусор с гнилостной вонью, и даже мусорного бака, чтобы его вместить, не было видно. Мешки с отходами были грубо упакованы в чёрный пластик, и кое-где содержимое уже начинало вываливаться из порезов или отверстий. «…Я и вправду сюда вписываюсь, да?» Он безрадостно усмехнулся про себя, прислонившись к стене; отвратительный запах этого места становился всё более явным, а серые испачканные стены оказались серым бетоном. «Давай же, от этого нет толку. Сколько бы проблем ты ни создал, всё ещё есть ответы, которые нужно найти!..» Оглядевшись ещё раз, ему в голову пришла одна мысль. «Мне нужно выяснить, где я…» Множество теорий и догадок пронеслось в его мозгу, и все они вызывали облако тревоги. «Где остальные из Магического Техникума? Они ведь победили Сукуну, верно? Если так, разве я не мог просто…» просто умереть спокойно? …И всё же в то же время мысли об этих людях и понятиях исчезли. Был лишь один индикатор, который он почувствовал не так давно, и который говорил о положении Фушигуро Мегуми. Тот, что заставил холодок пробежать по его спине, а зрачки его почти мёртвых глаз сузиться. Что-то в его голове прогремело издевательским смехом, который продолжал бушевать в нейронах его серого вещества, заставляя поток энергии продолжать циркулировать бесконтрольно и вопреки тому, как он хотел, чтобы тот действовал. На территории, где он стоял, не было проклятой энергии, ни единой её крупицы в пыли, что клубилась на ветру и над гниющим мусором. Сколько бы он ни пытался это оправдать, и сколько бы Фушигуро Мегуми ни сканировал, пытаясь распространить свои чувства по одинокому пейзажу из пластика, в котором он оказался… было первобытное послание, затронувшее струну страха внутри его тела. Он вздрогнул не от холодного зефира, который нашёл дорогу туда, где он стоял, а от леденящего осознания того, на что намекало это единственное чувство. «Проклятая энергия должна быть повсюду, так в чём же дело?!» — он оборвал себя, его глаза расширились, когда его поразило внезапное озарение. «Другой мир? Нет, это глупо, это не какое-то фэнтези, где…» — Мегуми схватился за голову, когда всё сошлось. «Спокойно. Спокойно… Сохраняй спокойствие, я как-нибудь с этим разберусь…» — для его обычно холодной головы было нехарактерно так плавиться, но жар неопределённости продолжал донимать его сознание. «Очисти свой разум, как ты всегда делал… ты помнишь его слова, живи, живи дальше и выясни, что произошло…» Такие бесполезные приступы гнева не помогут его ситуации. Несмотря на всю абсурдность этой ситуации, черноволосый парень продолжал рассуждать, а нейроны в его мозгу работали на пределе, чтобы ускорить все процессы. Сделав шаг вперёд, Мегуми тут же почувствовал, как у него подкосились колени. Чтобы не рухнуть замертво, он схватился за стену и снова топнул ногой, чтобы дрожа восстановить равновесие. Ему пришлось прибегнуть к укреплению себя проклятой энергией, чтобы хотя бы передвигаться. «Ю-Юджи… Твои удары были потрясающими… Но не слишком ли это?» — отвратительное чувство прошло по его телу, словно все кровеносные сосуды взорвались, образовав кровавый след под кожей. Однако это была лишь иллюзия, которую его разум сотворил в своём отвратительном состоянии, и беглый взгляд на руки ясно дал понять, что с его телом всё в порядке… на данный момент. Мегуми хромал, чувствуя боль и жжение в мышечных волокнах, когда пытался совершить самое простое движение, какое только мог, — ходьбу. Именно тогда он вспомнил, что видел, когда анализировал своё тело, как это сделал бы врач. Когда полное осознание нашло свой дом в его разуме, черноволосый парень лихорадочно опустил взгляд, его глаза стали размером с блюдца. Картина стала ему ясна, когда его голова полностью наклонилась туда, куда он хотел посмотреть. Это была его одежда, один лишь вид которой нарисовал в его голове образ, заставивший всевозможные виды паники поднять свои уродливые головы, чтобы он их испытал. Чёрное хаори, которое выглядело так, будто было соткано вручную нежными руками искусного мастера культурной эпохи, стёртой древним ходом времени. Несмотря на пустой холст поверх белого ги для боевых искусств, любой наблюдательный человек мог увидеть ценность, которую оно излучало. Под ними обоими также была обтягивающая чёрная спандекс-рубашка, которую едва можно было разглядеть под всем этим. «Как это возможно?.. Разве эта одежда не была уничтожена?» — Мегуми выпрямился, стараясь не слишком много об этом думать. Он поблагодарил всех богов, какие только существуют, за то, что Сукуна не остался в его теле, иначе он мог бы и покончить с собой. «Тц, проехали, сосредоточься на настоящем…» — что-то заставило его скрежетать белыми коренными зубами, и причина была уже достаточно очевидна. Его беспокойство не утихало, когда он вышел из переулка, ухватившись за угол на выходе и оглядываясь по сторонам. Вдоль улицы выстроились многочисленные ветхие здания, по асфальту разлетались обрывки бумаги и грязные пищевые обёртки. Это был город во всех смыслах этого слова, но в таком ужасном состоянии, что Мегуми задался вопросом, не застрял ли он в какой-то стране третьего мира. Он чувствовал, как его сердце ухнуло в пятки, ужасное предчувствие охватило его, когда ветер продолжал обдувать его тело. «Ах, я и вправду в другом мире», — он не мог не рассмеяться про себя, когда его спина заскребла по стене, и он сполз вниз, уныло уставившись в землю. Даже если бы он не был в другом мире, просто оказаться на другом конце света было достаточно ужасно. Быть оторванным от всего, что он знал и с чем был знаком, превратиться в безымянную душу, бродящую по землям, как бездомный, измученный нищетой… как же это было страшно, и это чувство продолжало расти в его теле. В этот самый момент его тело продолжало бесконтрольно дрожать. Он сидел, его руки безвольно свисали по бокам, чёрное хаори, в которое он был одет, распласталось на земле. Он сидел, согнув правое колено и вытянув левую ногу, ссутулившись. Даже если он пытался принять любую удобную позу, какую только мог найти, леденящее ощущение страха и отчаяния продолжало пожирать его тело, пока не остались одни кости. «Это какая-то злая шутка? Почему я не мог просто умереть спокойно, почему?» — он надеялся, что ему дадут какой-нибудь ответ, что какая-нибудь высшая сила появится во вспышке света, чтобы сообщить ему о случившемся, просветить его о ситуации, в которую его так жестоко втолкнули… …Или, может быть, у его появления в этом мире была цель, какая-то миссия, данная ему высшей силой, которая желала, чтобы несправедливость бытия была исправлена? Возможно, ему будет дарован дар за все испытания и невзгоды, через которые прошла его жизнь, как в тех «медиа», с которыми его познакомил лучший друг. Может быть, просто может быть, что-то подобное могло случиться. И тогда он молился, чтобы что-нибудь нашло к нему путь, чтобы стать путеводным светом, который осветит этот тёмный мир… . . . . . . . . . . …Ничего не последовало. . . . . . . . . . «Правда, хах~ разве не так всё должно быть, Юджи?.. Я уже скучаю по тебе…» — Мегуми поднял мёртвый взгляд, чёрное небо было заслонено огнями города, скрывавшими любые звёзды, которые могли бы появиться из космоса. Такие позитивные и полные надежды мысли были насмешкой над самим собой, попыткой сделать вид, что всё не так уж и плохо— —Ох, кого он пытался обмануть? Его жизнь была в полной заднице, и тогда, и сейчас. Глаза колдуна слегка расширились, когда он наконец полностью поднял взгляд, увидев совершенно ошеломляющее зрелище, которое означало всё, что ему нужно было знать. Дошло до того, что он задался вопросом, не заперт ли он в каком-то Расширении Территории, или не вмешивается ли какая-то Проклятая Техника в его представления о мире. — …Откуда здесь две луны? — его взгляд продолжал блуждать по небу. — Как будто мне нужны были ещё подтверждения, — Мегуми прижал ладонь ко лбу. Бледный свет, исходящий от белых объектов, парящих в запредельной плоскости высшего бытия, был прекрасен, но черноволосый парень не мог им даже восхититься. Это было чуждо, полностью отделяло его от рамок и законов Земли. Знакомое чувство, связанное с планетой, к этому моменту было полностью уничтожено, словно нож вонзили глубоко во все воспоминания Мегуми о ней. Теперь перед ним остался лишь труп, распростёртый, чтобы его глаза впитали вид столь отталкивающей сцены. Лишь отвлекающие мысли могли удержать его от полного срыва и возвращения в позу эмбриона, в которой он провёл так много времени. Он не мог снова пасть и скатиться до такого жалкого состояния, не сейчас, особенно когда… — Ха… ха-ха~… — сорвался с его губ самоуничижительный смешок. — Понравилась бы Юджи реинкарнация? А сенсею? Что бы об этом подумала Нобара? — его безжизненные глаза продолжали смотреть в пустоту неба, потеряв всякий интерес к чему-либо, что могло бы его хоть отдалённо заинтриговать. Друзей, подобных тем, кого он упомянул… Тех, о ком он по-настоящему заботился… Колдун больше никогда их не увидит, и это леденящее чувство продолжало расползаться по его телу. Тошнотворное, чувство, от которого хотелось вцепиться в собственную кожу и разорвать её, чтобы положить всему этому конец. Отвратительно, абсолютно и совершенно отвратительно. «Ах, какие бесполезные мысли. Этим ли я должен сейчас заниматься? Вставай… Вставай!» — Мегуми стиснул зубы, чувствуя, как пульсируют вены на лбу. Сразу после этого он заставил себя подняться, ощущая, как к нему возвращается немного сил, когда он выпрямил осанку— — Э-э-эй! Что ты тут делаешь, красавчик~?! Послышался звук шаркающей по земле обуви и заплетающийся голос. Мегуми моргнул, ошеломлённый только что услышанным. Повернув голову, он увидел хромающего пьяницу с бутылкой в руке, который пытался восстановить равновесие. «Что?..» Если это какой-то отброс, то он был не в настроении. На самом деле, он вообще не был в настроении, чтобы его что-либо беспокоило, это и так было ясно его затуманенному разуму. — Ты-ы выглядишь довольно богатым в э-этих~ модных шмотках, — пьяница приблизился к нему, его тело качалось с каждым шагом. Казалось, его конечности были сделаны из желе, не подвластные даже собственному телу. Мегуми удивлённо моргнул, разглядев его получше и отметив его черты. Самым странным было то, что у него… «Это медвежьи уши? Какого чёрта?» — глаза черноволосого парня расширились, когда он осознал, что видит перед собой. «Это реквизит? Подделка? Этот пьяница просто… эксцентричный человек?» — Мегуми с презрением взглянул на дурно пахнущий алкоголь, прикрывая при этом нос. «Должен ли я вообще удивляться? Я… уже в совершенно другом мире, этого подтверждения уже достаточно». Он сомневался, что когда-либо сможет смириться с таким нелепым сценарием. — Эй, эй, эй~ Не надо быть таким злюкой со мной, — пьяница замахал руками, на его лице было ясное выражение, утопившее все заботы о его существовании, — м-мой друг, мы могли бы насладиться… Мегуми не дал ему закончить, пройдя мимо с презрительным видом. Он пошёл по улице, проклиная свою удачу за то, что его первая встреча оказалась с таким неприятным типом. «Даже не утруждайся, даже не отвечай им. Это именно то, во что мне не следует ввязываться…» Чего он вообще ожидал от такого места? Отдалённые звуки пьяного дурака стихли, когда Мегуми пошёл по улице, его одеяния развевались на ветру, и он бросил последний взгляд, стараясь стереть из памяти его грязное лицо. Повернувшись обратно к тому, что было впереди, лицо черноволосого парня наконец смягчилось, но не настолько, чтобы его можно было назвать стабильным. На самом деле, далеко от этого. Прикрыв глаза рукой, Мегуми прищурился, когда вдалеке засияли ослепительные огни города, затмевая то, что, как он предполагал, было трущобами, в которых он сейчас находился. «Какая морока…» — воздух покинул его грудь, чувство слабости продолжало нарастать. Была ли у него вообще личность в этом мире? Как он сможет получить её законным путём? Придётся ли ему прибегнуть к незаконным средствам? «Слишком много вопросов, чтобы о них думать», — Мегуми стиснул зубы, недоумевая, почему его жизнь приняла такой ужасный оборот. Он продолжал исследовать, и одна и та же картина повторялась снова и снова. «Я должен признавать это снова и снова. Я больше никогда не увижу Юджи или Нобару, не так ли?» — его губы слегка дрогнули при этой мысли, и он задался вопросом, стоит ли вообще пытаться прожить ещё одну жизнь. Улица, по которой он шёл, была застроена зданиями — типичный атрибут всех городских районов, показывающий, что это место не сильно отличается от знакомых ему городов. Самым неприятным было то, что он находился в более бедном жилом районе, куда он попадал только во время миссий и выслеживания Проклятий. «Единственное, что у меня сейчас есть, — это моя Проклятая Техника… Что я вообще могу с ней сделать, чтобы заработать денег?» — Мегуми пытался придумать какие-нибудь идеи, может, он мог бы заняться заказными убийствами… нет, это было смешно; как бы он вообще нашёл того, кто предлагает такие услуги? Кроме того, это был мерзкий способ заработать деньги, убивая, скорее всего, невинных людей в рамках своей работы. «Я даже не могу устроиться на работу, потому что у меня нет удостоверения… тц, всё выглядит всё мрачнее». У него не было никого, кого бы он узнал или знал, и даже город не был похож ни на что знакомое. Тот факт, что он застрял в другом мире — как бы глупо это ни звучало — создавал множество трудностей и проблем, которые возникали в тот момент, когда он о них задумывался. Ему в голову пришла шальная мысль: «Может, просто сдаться?» — Мегуми остановился перед заброшенным зданием. Эта единственная фраза продолжала эхом звучать в его голове, его пустое и удручённое лицо продолжало расплываться. По его телу пробежал холодок, заставляя его каждый раз дёргаться и поворачиваться. Медленно черноволосый парень повернулся налево, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы привлечь его интерес и отвлечь. Там было окно, ведущее его взгляд внутрь заброшенного здания, но грязь и запотевшие стёкла мешали разглядеть, что внутри. Однако одна вещь предстала перед его глазами ясно, даже если ночное небо делало обзор крайне затруднительным. Это было его собственное лицо, отражённое в грязном стекле, которое служило псевдозеркалом. То, что он увидел… то, что он увидел, было… Чёрные метки. Зачёсанные назад волосы. Мегуми подскочил от шока, его лицо вытянулось вместе с глазами. Сделав шаг назад, пока холодный пот продолжал стекать по его шее и спине, Колдун защитно поднял руки. Но в тот же миг видение вернулось в норму. Его обычное и чистое ошеломлённое лицо снова смотрело на него, метки и другая причёска, которые черноволосый парень видел раньше, исчезли. Словно их и не было вовсе, чего Мегуми и желал. «Я… забудь, пожалуйста…» — несмотря на эти повторяющиеся мысли, он был уверен, что никогда не забудет. Медленно покачав головой, Мегуми ссутулился и отвернулся. Не оставалось ничего, кроме как продолжать свой путь по этим бесплодным и почерневшим улицам. Однако с этими прогулками кровоток в его теле улучшился, заставив его почувствовать себя немного бодрее… даже если его душа и психическое состояние — нет. …Восстановление после Синдзюку займёт некоторое время, не так ли? *** Шаги Мегуми были бесцельны, пока он продолжал думать, что делать в его ситуации; он не мог просто рыться в мусоре в поисках еды, это было слишком безвкусно для него. Если бы он мог избить какого-нибудь головореза и обчистить его карманы в поисках чего-нибудь, что он мог бы использовать лучше, чем то, что нашли их грязные ручонки, то это было бы идеально. На мгновение, в своих давно утерянных воспоминаниях, погребённых глубоко внутри, он вернулся в свои школьные годы. Это были небольшие воспоминания, оставившие глубокий след в нём, когда всё было намного проще, например, когда он разбирался с хулиганами, которые его беспокоили, и ставил их на место— — На самом деле, это было довольно неловкое воспоминание, которое ему хотелось скрыть, когда Юджи и Нобара догадались о нём. «Ах, я снова о них вспоминаю…» Мегуми остановился, уставившись на определённый переулок… Этот отличался от всех остальных, так как из него, казалось, исходил свет горящего пламени. «Возможно, это оно…» Черноволосый парень двинулся вперёд, приближаясь к тускло освещённому переулку… Сделав ещё пять шагов и повернув направо, он увидел… Кучку людей, похожих на головорезов, которые дурачились, держа в руках что-то похожее на оружие. Их одежда была в разной степени изношенности и грязи, каждый из них пил из бутылки, прожигая свои жизни в опьянении, которое продлится лишь мгновение… Один мужчина взглянул на него, не сразу заметив его присутствие, пока не крикнул: — Эй, ты кто, чёрт возьми?! — его взгляд переместился на Мегуми, который безучастно смотрел на группу. — Эй, братан! Что это у нас тут? — другой мужчина, очень мускулистый, как отметил Мегуми… У него из-за уха торчало перо? На самом деле, у другого на макушке были кошачьи уши… — Эй, он странно выглядит, думаешь, он скрывает свои черты? Думаешь, он Эгир или типа того? — произнёс мужчина в пьяном угаре. — Чёрт, Эгир?! Они, наверное, там океанскую воду высасывают! — съязвил другой голос, и вся группа рассмеялась вместе с ним. — Думаешь, они и на суше шлёпаются?! Вот бы посмотреть, ха-ха! Мегуми не нашёл это особенно забавным, гадая, дадут ли они ему вескую причину напасть на них… Он ждал. — Эй, пацан, ты выглядишь довольно богатым в этом своём наряде… — человек-птица, так решил прозвать его Мегуми. — Есть деньги, чтобы, ну, знаешь, любезно передать их нам? — мужчина улыбнулся, закидывая своё оружие, мачете, на плечо. Мегуми сложил руки, формируя печать пса. Помяни чёрта… он как раз нашёл идеальный повод. — …Божественные Псы. Вспыхнула теневая лужа, к большому удивлению пяти групп мужчин, расположившихся у костра в бочке, и из неё выпрыгнули два волка, опрокинув их самодельный огонь. Они несли с собой особое присутствие, словно этим Шикигами никогда не следовало существовать в тех мирах, где они стояли. Но, как и было продиктовано их материализованной формой, им снова был дарован проход для аудиенции с самой телесной реальностью. — Эй!.. — Какого!.. — Бл!.. — Помоги!.. Одно тело врезалось в другое, когда Белый Пёс рванулся вперёд, отбросив их всех назад и ударив о стену. Чёрный Пёс взмахнул когтями, оскалив при этом клыки. От удара в воздух взлетели два оружия — мачете и труба. Он продолжил свою атаку, нанеся ещё три удара, не смертельно ранив одного человека и обезоружив — почти в буквальном смысле — остальных членов группы. Менее чем за секунду все головорезы, приставшие к Мегуми, упали на землю от боли, оставив черноволосого студента Техникума смотреть на них с пустым выражением лица. Два Божественных Пса вернулись к своему хозяину, кружа вокруг него и рыча на лежащих на земле людей. — Оглушите их, — небрежно заметил Мегуми, и в переулке раздались новые крики, нарастая до оперы чистой агонии. Каждый аккорд сталкивался друг с другом, образуя звук, который устремлялся в небо, чтобы все — и никто одновременно — услышали его во всём его блистательном великолепии. Это была какофония хаоса, слившаяся воедино, чтобы создать незабываемую ночь. *** «Что это за валюта? Лунгменские доллары?» — Фушигуро Мегуми никогда в жизни не слышал о такой валюте, он был уверен, что в Китае такой не пользуются. Ещё одна вещь, которая сбила его с толку, — это то, что он прекрасно понял, что сказали эти люди. «Похоже, теперь я понимаю китайский? Или это следует называть… э-э, лунгменским?» — черноволосый парень решил не слишком зацикливаться на этом, предположив, что это какая-то высшая сила над ним издевается. «750 ЛМД, значит… Интересно, это как китайский юань…» — его мысли снова вернулись домой. Плохая идея, и он стиснул зубы, тряхнув головой, чтобы подавить бабочек, застрявших в животе. Ему не нравилось воровать деньги, но если это были отбросы, то Мегуми не брезговал ограбить их. У них не было никакой проклятой энергии, насколько он мог судить; может быть, Годжо смог бы найти какой-нибудь клочок или каплю своими Шестью Глазами, но у Мегуми не было таких благословенных глаз, чтобы сделать что-то подобное. Поэтому он потратил 2 минуты, сканируя их тела, пытаясь нащупать любую щель или уголок, которые могли бы указывать на проклятую энергию. Он ничего не смог найти, поэтому просто удовлетворился деньгами, которые были при них; информация, которая продолжала поступать к нему, всё больше указывала на совершенно новый мир; то, с чем он уже начал мириться, но не поймите меня неправильно, он ненавидел эту ситуацию. Мегуми также не нашёл у них телефонов, но они бы ему не помогли, если бы он не смог получить к ним доступ; почти у каждого телефона на Земле был пароль. Если только, конечно, в этом странном новом мире с животными-людьми, в котором он оказался, так не делали из-за культурных норм или чего-то в этом роде. Это была натяжка. Это была хорошая находка, возможно, на эти деньги он сможет купить еды, в которой он сейчас не особо нуждался, но определённо хотел бы поесть в ближайшее время. «Угх», — вырвался стон, когда что-то забилось в его сознании, и Колдун прижал ладонь ко лбу, — «моя жизнь с этого момента будет довольно дерьмовой, не так ли?» — Мегуми потёр висок левой рукой, наклонив голову, всё ещё пытаясь найти способ выбраться из трущоб. По крайней мере, он не был бесцельным; потеря цели сейчас могла бы стать концом его жизни, насколько он знал. Его мысли были единственным отвлечением от адской ситуации, в которой оказался Мегуми. «Детский дом?» — Мегуми посмотрел на освещённое здание, которое сильно контрастировало с тёмным мраком пустых и заброшенных зданий, виденных ранее. Он огляделся, отмечая, что ярко освещённые небоскрёбы вдалеке теперь были гораздо ближе, поскольку это здание, казалось, находилось на краю трущоб. «Мне войти?» Почему-то его тело само этого хотело, поэтому он подошёл к двери и открыл её… Казалось, здесь было всё, что и должно быть в обычном детском доме: игровые домики и плюшевые игрушки были разбросаны по полу. Выглядело… Нормально? Это напомнило ему детские дома, которые он видел в своём прежнем мире, пусть и крайне редко. Многие детские дома на Земле были полны проклятой энергии и негативных эмоций, из-за… ну… это и так понятно. Но обычно это были места, куда отправляли детей, у которых в жизни ничего не было — как правило, брошенных родителями или тех, кому не посчастливилось пережить смерть заботившихся о них членов семьи. Мегуми отвлёкся от темы, но это место выглядело как любой обычный детский дом, даже если казалось… каким-то скудноватым? Он шагнул вперёд, издав глухой звук, и головы начали поворачиваться к нему. Все дети, игравшие в домиках или в других уголках комнаты с игрушками, обернулись и уставились на него. Теперь Мегуми оставалось лишь гадать, какого чёрта он вообще делает, ведь ничего полезного он здесь найти не мог. Может, конфету у ребёнка отобрать? О чём он вообще думал? Такая извращённая и кощунственная аналогия не подходила ни для какой благой цели, да и вообще ни для какого здравомыслящего человека. Чувствуя на себе пристальные взгляды детей, Мегуми ощутил, как в животе зарождаются смущение и неуверенность, но задвинул это чувство поглубже, чтобы избавиться от любых препятствий, которые могли из-за него возникнуть. Как бы то ни было, это было единственное место, привлекшее его внимание, где тусклое соцветие света рассказывало историю о жизни, идущей своим чередом. Это была полная противоположность всем остальным зданиям, наполненным плесневелой гнилью, и дорогам, усеянным свидетельствами непреодолимой человеческой лени. С этими мыслями он обернулся и выдал самый лучший и вежливый ответ, на который был способен: — Простите, кажется, я ошибся местом… — Сестрица Чэнь! Тут незнакомец! — крикнула одна из маленьких девочек, у которой были лисьи уши (Мегуми снова ощутил удивление, но вместе с тем и принятие этих черт), когда он потянулся рукой к двери. «Я чувствую от них какую-то странную энергию? Это не проклятая энергия, но она достаточно сильна, чтобы мои чувства её уловили… странно… Нет, просто сосредоточься на том, чтобы уйти отсюда. Мне незачем находиться в таком месте». Другие дети, с ушами от медвежьих до мышиных, не сводили с его спины глаз, словно он был каким-то любопытным предметом, который нужно разглядывать. Он не знал, кто такая эта Чэнь, но меньше всего ему хотелось, чтобы она смотрела на него как на чудака или, что ещё хуже, педофила. Он достаточно привык к глупым недоразумениям в своей прошлой жизни, но дойти до того, чтобы его считали вышеупомянутым словом, было слишком даже для него. Однако быстрые и властные шаги, которые с явной авторитетностью разнеслись по всему зданию, заставили его замереть на полпути, пытаясь дотянуться до ручки двери перед ним. — Кто там, Инь?.. — раздался голос, эхом прокатившийся по комнате, когда шаги прекратились. — Незнакомец? — Голос стал строгим и серьёзным, как будто в нём не было и намёка на всякие глупости. Мегуми повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядом, его рука всё ещё висела над ручкой двери. Первое, что он увидел, были… Драконьи рога? И довольно откровенный наряд, который был на ней, — но в этом не было ничего необычного для современной моды. «У неё крашеные волосы? Нет, сосредоточься, мне нужно выбраться из этой неловкой ситуации…» — Мегуми тихо вздохнул и опустил голову, ему нужно было выглядеть как можно более презентабельно: — Мои извинения, я, кажется, вошёл… — Ты, что ты здесь делаешь? — обвиняющим тоном произнесла синеволосая женщина-дракон, в её глазах блестела явная настороженность. Её поза изменилась, руки слегка дёрнулись, а колени незаметно согнулись в более низкую, готовую к атаке стойку. Мегуми мысленно выругался. Он также заметил два меча в ножнах у неё на поясе, гадая, не наёмница ли она. У неё был серьёзный тон, аура власти, говорившая о каком-то высоком положении, которое Мегуми не мог точно определить. Хотя, он уже отметил, что её одежда была совершенно непрофессиональной. — Послушайте, я заблудился… — Он поднял руки и попытался объяснить ситуацию, что было полуправдой. Но собеседница видела его насквозь. — Оставь, знаешь, сколько раз я слышала эту заезженную фразу? — Женщина закатила глаза и осторожно шагнула ближе. Подойдя к Мегуми, она сузила глаза. — Объясняй. Никто не станет искать это место, если у него здесь нет дел. — Её последние слова были туманны. Дети в комнате теперь с любопытством переглядывались, гадая, что происходит. «О чём она вообще говорит? Это детский дом в глуши, с чего ты взяла, что у меня здесь какие-то подозрительные дела?!» — В его голове зародилась мысль, что она может принять его за извращенца; худший сценарий, возможно, уже произошёл. Мегуми искренне захотелось призвать Махорагу, и он ущипнул себя за переносицу. — Серьёзно… День для него обещал быть долгим, что он находил совершенно не забавным.