Один, всего один

Прорезая воздух и облака, золотой дракон со скоростью молнии летел в сторону горящей огнями цитадели. Стараясь ускориться еще сильнее, он словно игрушечный выгибался всем телом, крылья трепетали на ледяном ветру. Трепетали так же, как и белоснежные рукава летящего на его спине заклинателя. Изможденное лицо за последние несколько дней потеряло всякие краски и живость. Раскосые глаза, некогда гордые и полные внутренней силы, сейчас были наполовину прикрыты густыми рядами ресниц, с которых капали слезы. Крупные капли скатывались по бледным щекам и растворялись на белом воротнике. Уголки глазниц покраснели. Плечи Чу Ваньнина, пробиваемые крупной дрожью сжались, прямая спина сгорбилась. Когда-то важная репутация и гордость, служащие опорой для статной осанки и высоко поднятой головы рассыпались. Подобно увядшим в цвету языков пламени старые любовные письма, нежные чувства и душевный покой разлетелись облаком пепла. Уверенная стать обрушилась на колени в удушливых рыданиях. Словно стянутое шипастым хлыстом тело отказывалось слушаться. Кончики пальцев со сломанными ногтями впивались в нежную кожу запястья. Красные полосы оставались напоминанием в усилии забыть. Попытка облегчить обернулась появлением клейма вечной памяти. Не столько важны раны на коже, сколько обжигающая боль. Она тянется не только по бархатному покрову, раскаленным потоком она просачивается до костей, оставляет на ней свою гравировку. Скрюченная фигура склонилась еще ниже. Из горла вырывались тихие хрипы полные отчаяния. Неужели это конец? Мелкие струны души, жаждущие счастья, жадно хватались за закостенелую фразу о том, что конец - новое начало. Однако ледяной голос разума разрушал всякие надежды, которые словно шелковая струйка дыма, прозрачная и хрупкая, струилась из истерзанного сердца. Светло карие глаза опустились вниз, уже совсем близко маячила цитадель. Помост покаяния блистал десятками факелов. Огни, которые должны ознаменовать чудесную справедливость, сейчас сверкали подобно глазам хищного зверя готового растерзать слабейшего. Вираж на снижение. В солнечных лучах, световых переливах от мерцающей чешуи, приближающийся к помосту дракон был подобен падающей звезде. Только вот желание загадать уже поздно, и имеет ли смысл? Услышана ли будет эта мольба? Массивные лапы духовного зверя с гулким грохотом приземлились около деревянного подъема. Воздух разрезал вихрь золотой лозы. Ее бешеный танец, удар за ударом, разбивал ограждающий барьер, пока тот наконец не разлетелся вдребезги. Мужчина в белых одеждах, которые уже успели истрепаться за время этого кошмара наяву, сломя голову и не замечая ничего вокруг бежал к осужденному. У прикованного Мо Жаня хватило сил только слабо улыбнуться. В черных глазах журчали весенние ручьи нежности и любви, хотя у любого, кто оказался бы на его месте в них застыл бы ледяной монолит из ненависти. Его божество пришло за ним, буквально спустилось с небес. Мо Жань не замечал его неопрятности, его избранный всегда сиял подобно ледяной фигурке в солнечных лучах. Боль от растерзанной раны на груди, разодранного в кровавые лохмотья, пылко любящего сердца в момент угасла. Его бог рядом, а значит ему уже ничего не страшно. Ведь главным кошмаром стала бы смерть без ласковой, холодной ладони, гладящей и провожающей в последний сон. Если у смерти есть посланники, Ваньнин определенно один из них. Если нет, то как объяснить то, что в его объятьях смерть не кажется чем то необратимым и страшным? Тем, что отнимает самое дорогое и лишает прекрасного? Звон цепей нарушил череду нечетких мыслей, оковы разрушены. Его разгоряченное от лихорадки тело тут же подхватили сильные руки и сжали в объятьях. Чу Ваньнин, хватался за него будто утопающий за соломинку. Цеплялся за угасающую надежду о том, что если он будет держать его еще немного крепче, то все обязательно будет хорошо. Ученики цитадели, подобно волкам набросились на них. Со всей яростью и свирепостью атакуя со всех сторон. В спины почти вонзались кинжалы, грудь намеревались прошить мечом, стрелы летали над головами. Громкие крики, угрозы и проклятья не оставили тишине и шанса. Тишина была только в голове, если так можно назвать тревожный звон в ушах. Тяньвэнь нарезала круги и откидывала врагов на десятки метров. От напряжение искрилась и потрескивала от разрядов энергии передаваемой от хозяина. Оставались только пара раненых учеников цитадели, что скаля зубы, на кровоточащих конечностях пытались приблизится. На них можно было уже не обращать внимания. Чу Ваньнин тоже это приметил и покрепче сжав мо Жаня в своих руках, парой прыжков цингун отдалился от помоста. Они дались относительно просто. Мо Жань почти полность перестал двигаться и издавать какие либо звуки. Перемазанная кровью грудь редко вздымалась, дыхание замедлялось. Хотя Чу Ваньнин и не опускал на него глаза, он чувствовал все эти изменения. По щекам градом покатились обжигающие слезы. Земля уходила из под ног. Единственная опора и надежда развивались по холодному ветру. До успешного побега оставался последний шаг, как вдруг шею сдавил жалящий хлыст и рывком оттянул назад. Оба заклинателя повалились на землю. Если Мо Жань находился в бессознательном состоянии, то Чу Ваньнин попытался в ту же секунду вскочить и продолжить бой. Он вырывался из лап смерти как раненое животное, пусть без раненой конечности, но он выживет. Однако обычная хватка на шее сменилась удушающей петлей. Тело еще билось в судорожных попытках встать и подхватить тело любимого, сбежать, но в глазах уже темнело. И снова удар головой о брусчатку. Мысли помутились, силы начали покидать. Изнеможение последних недель как ни кстати обострилось именно сейчас, травмы и раны дали о себе знать. Хватило одной минуты без всесторонней бдительности чтобы служитель цитадели пригвоздил заклинателя мечом к земле. Перед тем как янтарные глаза феникса закрылись, взгляд скользнул по мужчине рядом, а тонкие пальцы невесомо коснулись ладони. Пульса не было, лицо смертельно бледное, в нем больше не было жизни. *********************************************** Мир заклинателей потрясла новость о суде над старейшиной Юйхэном. Свернувшись клубком Чу Ваньнин лежал на сыром полу тесной камеры для заключенных. Той самой, где ждал своей участи Мо Жань. Взгляд его опустел и ничем не отличался от взгляда мертвого возлюбленного. В голове полная тишина, такая же как и в сердце. Наша история закончилась, Мо Жань. Израненная ладонь махнула в воздухе, а севший голос призвал Тяньвэнь. Она как верная кошка тут же явилась рядом. -Тяньвэнь… - Из горла вырвался кашель с кровью. Заклинание которое он хотел применить нужно было переформулировать. - Не десять тысяч, всего один..