Дочка

Нил застыл, превратившись в столб. В его руках непривычно тяжелый и в то же время невесомый, словно сотканный из воздуха и пуха, лежал самый настоящий ребенок. Приемная дочь, которую он, Нил Джостен — человек, привыкший выживать, а не оберегать, — сейчас впервые держал в своих объятиях. Огромные, ярко-голубые, как кусочки летнего неба, глаза смотрели на него в упор, изучающе и без капли страха. Светлые, почти платиновые волосы пушились вокруг ее головы мягким ореолом. Девочка что-то сосредоточенно пробормотала на своем младенческом языке и вдруг вцепилась крошечной ручкой в рыжие кудри Нила, слегка натягивая их. Джостен судорожно сглотнул, боясь сделать лишний вдох и спугнуть это хрупкое создание. Он стоял неподвижно, пока маленькие пальцы исследовали новую территорию: перебирали его волосы, касались уха, нажимали на нос и хлопали по щекам. Весь этот контакт, такой доверчивый и непосредственный, был до ужаса пугающим. — Ты выглядишь так, будто сейчас помрешь, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос. Эндрю, закатив глаза, бесшумно возник рядом. Он мягко, но уверенно поправил руки Нила, помогая удобнее устроить малышку, чтобы и ей, и перепуганному рыжему отцу было комфортно. — Я... Это, блять, настоящий ребенок, — выдавил из себя Нил, стараясь сдержать нарастающую панику. Он чувствовал, как тепло плеча Эндрю, коснувшегося его, передается ему, немного успокаивая. Миньярд, казалось, проигнорировал его слова. Вместо ответа он скорчил девочке рожицу, показав язык. И она, засмеявшись беззвучно, тут же повторила за ним, высунув свой крошечный розовый язычок. — А ты – настоящий экси-наркоман и что с того? — Эндрю не ждал ответа. Он лишь нежно-нежно прижал ребенка к себе, когда Нил передал ее ему. В этот момент они оба знали наверняка: они готовы. Готовы взять девочку и шагнуть в этот страх, готовы ко всем трудностям, которые их ждут. * * * Дни потекли своим чередом, заполняя новую жизнь хлопотами. Новоявленные родители перевернули дом вверх дном: спрятали всë острое и бьющееся, обложили каждый потенциально опасный угол подушками, превратив квартиру в мягкое, безопасное логово. Элли оказалась настоящим ураганом в миниатюре. Попав домой, она принялась с утроенной энергией исследовать каждый сантиметр дозволенной территории. Истерики, казалось, возникающие на пустом месте, стали привычным фоном. Всë было далеко не так радужно, как рисовалось в воображении. Но были и другие моменты. Те, ради которых стоило выдержать любые бури. Например, когда она засыпала, вцепившись в руку Нила. Точнее, в несколько его пальцев, которые еще могла обхватить ее ладошка. Или когда она корчила рожицы в ответ на молчаливую игру Эндрю, в точности копируя его бесстрастную мину. А однажды вечером она впервые, глядя на Нила, отчетливо произнесла: «Па-па». В тот миг сердце Нила, казалось, совершило кульбит и рухнуло куда-то вниз, чтобы тут же взлететь и забиться где-то в горле. Они были самыми вымотанными, самыми уставшими людьми на свете и одновременно — самыми счастливыми, оттого что обрели нечто бесценное. То, чего раньше у них никогда не было.