Три года разлуки

Они расстались три года назад. Дрю вернулся на ранчо к родителям, осознав, что не представляет для себя другой жизни. Тот темп, который задавал Лондон, не подходил. Увы, Британия не оказалась заинтересована в нём как в рабочей единице и не могла предложить ему выгодные условия по трудоустройству. Хотя Оливер мог бы потянуть их в расходы в одиночку, сам Дрю не смог бы простить себе этого. Ему было дискомфортно от одной лишь мысли, что он станет ведомым в их отношениях, и самое страшное — зависимым от другого. Несмотря на крайне тяжёлое решение расстаться, они надеялись сохранить дружбу. Вот только со временем Оливер перестал писать первым, а Дрю из интереса заходил к нему на профили в социальных сетях. Даже поздравления «с Рождеством» и «с Днём Рождения» остались где-то в прошлом и сошли на нет. А потом Дрю внезапно написал: «Я в Лондоне на пару дней, могу заехать к тебе?». Оливеру следовало отказать, сослаться на большой объём работы или просто не отвечать. Эта встреча могла разрушить его, заставить вспомнить те счастливые моменты, пока они состояли в отношениях: его признание в любви, первый поцелуй и ночи, полные страсти. Однако вместо всего этого он просто скинул свой адрес, на тот случай, если Дрю забыл его, и взял больничный. Нервозность, которая была ему совсем несвойственна, сковала разум железными цепями и заставила пальцы подрагивать, когда раздался дверной звонок в оглушительной тишине квартиры. Оливер не помнил, как добрёл до двери и открыл её, только тёплый взгляд, слегка уставший после длительного перелёта. Его глаза с трепетом изучили лицо напротив, любуясь знакомыми чертами и пытаясь найти едва заметные изменения. — Чай? — предложение Оливера заставило Дрю усмехнуться. — Виски. И я могу принять у тебя душ? Наблюдать своего бывшего возлюбленного вновь в домашней одежде у себя на кухне было до невозможного странно. Казалось, будто те три года разлуки являлись не более чем страшным сном. Дрю теперь был снова дома, рассказывал про то, что снова выдумал его отец для того, чтобы страсть между ним и его женой не угасла, ругал сложное устройство лондонского метро и погоду. Оливер практически ничего не говорил, лишь кивал и так глупо улыбался, словно природа обделила его умом. Возможно, так и было, раз он посмел влюбиться в коренного жителя Америки и надеялся, что тот выберет его, а не свою семью. Виски довольно быстро развязал язык Дрю и расслабил его тело, хотя в этом стоило обвинить всё-таки перелёт и тёплый душ. Оттого они переместились с кухни в гостиную и продолжили общение уже там. Если за столом между ними оставалось расстояние, способное обезопасить их от глупостей, то на диване Оливер сел к нему вплотную и позволил ему положить голову себе на плечо. Затем какое-то время они сидели так, в обнимку, молча. Каждый из них думал о своём, не находя повисшую тишину в квартире чем-то затруднительным и неприятным. У них не было нужды заполнять молчание, чтобы, дай бог, не испытать неловкости, нет. Им наоборот приносило какое-то невероятное удовольствие то, что тепла тел друг друга было достаточно для их душевного спокойствия. — Я скучал по тебе, — вдруг тихо произнёс Дрю и положил руку на чужое колено, начиная невинную ласку. — Я тоже. — Тоже скучал по себе? — смешок сорвался с его губ, и он поменял положение, чтобы его лицо оказалось напротив лица Оливера. В глазах Дрю проблеснул игривый блеск и тут же утонул в сумраке. — Дурак, — Оливер провёл рукой по его щеке и не смог удержаться от того, чтобы оттянуть его нижнюю губу большим пальцем. — Конечно, по себе. О тебе даже не вспоминал. По его насмешливому тону было нетрудно догадаться о том, что он откровенно врал. Однако приличия ради Дрю нахмурился и с притворным обидой отвернулся от него, высоко поднимая голову. Оливер счёл это своеобразным приглашением и внезапно провёл горячим языком вдоль шеи, чтобы затем начать оставлять лёгкие поцелуи. Какое одурманивающее наслаждение он испытал от возможности вновь касаться любимого тела и наслаждаться знакомым ароматом, смешавшимся с его гелем для душа. — Ты же не состоишь сейчас в отношениях? — вдруг уточнил Оливер, с неохотой отодвигаясь назад. — Какого плохого ты обо мне мнения. Если бы состоял, то я бы ни за что не приехал к тебе, — сбивчиво ответил Дрю, пока его ладонь поднялась выше по чужому бедру. Его дыхание лишилось прежней ритмичности, и он не мог прекратить льнуть к прикосновениям. Да и был ли смысл ограничивать себя в этом? — А ты? — Ты задрал слишком высокую планку, и это очень злит, знаешь ли, — недовольно пробурчал Оливер и вдруг накрыл его губы своими. Этот поцелуй кардинально отличался от всех их предыдущих. Он не пробудил в них животной страсти, а заставил сердца сжаться от едва узнаваемого, тонкого чувства. Именно этого им не хватало при попытках найти новых партнёров. Они встречали людей, к которым пробуждалась симпатия, граничащая с желанием, но не возникало необходимого единения. Оливер помог ему оседлать свои бёдра и принялся стягивать с него футболку. Было что-то невероятное в том, чтобы вновь иметь возможность прикоснуться к давно исследованному телу. Он прекрасно помнил каждую родинку и место, которое было особенно чувствительно к его ласкам. Ему нравилось то, каким отзывчивым любовником раскрывался перед ним Дрю, реагируя на каждое прикосновение. Так и сейчас он задыхался даже от мимолётных касаний и поддавался на встречу поцелуям, не забывая дарить их в ответ. В этот момент единения друг с другом они будто пытались восстановить стёршиеся за прошедшие годы метки, вспомнить о том, насколько правильно ощущались их объятия. Забылись все ссоры, даже самые жестокие, где они от собственной несдержанности переходили на личности, потеряли значимость и недопонимания, которые часто возникали на фоне разницы культур. Им снова удалось стать по-настоящему счастливыми, словно их отношения не закончились три года назад, а только начались. Пока за окном просыпался ночной Лондон, люди на улице ссорились друг с другом сразу на нескольких языках, и гудели машины, тишина квартиры прерывалась исключительно их вздохами и стонами. Утром Дрю просто собрал вещи, провёл несколько секунд у зеркала, рассматривая малиновые засосы, и ушёл. Оливер его не проводил, не смог этого сделать во второй раз. Как вдруг ему пришло уведомление из мессенджера с одним словом: «Спасибо». Он нахмурился и быстро набрал сообщение, с трудом попадая по клавиатуре пальцами: — За что? — За то, что разрешил приехать. — Если ты окажешься в штатах, напиши мне. Оливер начал было набирать сообщение, в котором пообещал бы, что именно так всё и будет. Однако вместо этого он стёр набранные буквы и ткнулся лицом в подушку, жадно вдыхая аромат Дрю. Это краткое воссоединение разрушило его. Оливер не понимал, как ему следовало поступить: то ли срочно покупать билет на ближайший рейс, то ли попытаться забыть, насколько приятно было снова оказаться в чужих объятиях.