В отместку

      Комната была украшена гирляндами, которые Сириус, вероятно, стащил из Большого зала, и свечами, создающими мягкий, интимный свет. На кровати лежали атласные простыни, которые, как Ремус подозревал, тоже были позаимствованы из какого-то тайника. Первое Рождество, которое они проводили вдвоем, было особенным. Хогвартс опустел, погрузившись в сонную тишину, и Сириус приложил неимоверные усилия, чтобы выпроводить Джеймса и Питера из замка на каникулы.       Сириус предложил Ремусу кое-что, по его мнению, гораздо более захватывающее, чем традиционные рождественские посиделки. Ремус, конечно, понял, о чем конкретно говорит Сириус, стоило ему увидеть маленький шарик на ремне — кляп. Он все же считал, что им как-то рановато сразу к подобному приступать.       — Ремус, смотри. Наручники даже сделали, — Сириус сиял, как отпарированный галлион, демонстрируя блестящие металлические браслеты.       — Эм… Сириус, я не уверен, что хочу быть пристегнутым, — Ремус почувствовал, как легкий румянец заливает его щеки. Он представил себя прикованным к кровати, и сердце забилось быстрее.       — А кто сказал, что пристегнутым будешь ты? — В глазах Сириуса плясали озорные огоньки, предвещая что-то совершенно невинное… или наоборот. Он подмигнул, и Ремус почувствовал, как его щеки горят еще сильнее.       Сириус, не дожидаясь ответа, ловко схватил Ремуса за руку и потянул его в их общую кровати, точнее кровать Сириуса в которой Люпина чуть ли не прописали на все ночи. Сначала Питер краснел стоило Ремусу улечься к Сириусу под бок вечером, хотя чаще это Блэк чуть ли не силком утаскивал в неё Рема, Джеймс же на это все хихикал и с ангельским выражением лица желал им сладкой ночи.       — Ну же, Ремус, не будь таким занудой, — промурлыкал Сириус, прижимаясь к нему сзади и обхватывая руками его талию. — Это же Рождество! Время чудес и… новых впечатлений. Ремус почувствовал тепло его дыхания на своей шее и невольно расслабился. Сириус всегда умел его уговорить. К огромному сожалению Рема.       — Тогда ещё и кляп тебе оденем, чтоб не болтал, — буркнул Ремус, пытаясь скрыть свое волнение за показной строгостью. Внутри же у него все перевернулось, а на лице начал проступать румянец.       Сириус аж просветлел. Его улыбка стала еще шире, а глаза заблестели с таким энтузиазмом, что Ремус понял: отступать уже поздно. И, честно говоря, он уже и не хотел. Мантикора бы побрала Сириуса и его идеи, но иногда они были чертовски хороши.       Мягкий свет свечей, расставленных по комнате, отбрасывал причудливые тени на стены, создавая интимную, почти сказочную атмосферу. За окном тихо падал снег, укутывая замок в пушистое белое одеяло, а в камине уютно потрескивали поленья, наполняя воздух ароматом дыма и хвои.       Сириус лежал на кровати, пристегнутый зачарованными наручниками. Как бы он ни старался, открыть их не сможет без ключа. Его обнаженное тело, освещенное мерцающим пламенем, казалось высеченным из мрамора, а член уже стоял чуть ли не колом. Ремус фыркнул. Еще бы! Сириус быстро возбуждался и часто. Мадам Помфри уже начала подозрительно коситься на Ремуса из-за частоты просьб зелья для быстрого заживления, хоть где-то помогала его пушистая проблема, и пока удавалось все списывать на нее.       Однако медиведьма все же догадывалась о чем-то, ведь на Сириуса та каждый раз смотрела чуть ли не как на врага. И Люпин всеми фибрами души молился Мерлину, чтобы она считала, что Сириус просто неудачно шутит. У них, конечно, не 50-е уже, но и однополые отношения стали вполне себе законными и не столь сильно гнались обществом совсем недавно. Возвращаясь из своих мыслей в реальность, Ремус отметил, что Блэк светился как никогда и, видимо, больше походил на рождественский подарок, по его мнению. Только бантик добавить, хотя, видимо, кляп выполнял эту функцию.       — Ммм мммм, — что-то промычал Сириус, его глаза горели нетерпением. Скорее всего, призывая Ремуса к активности.       Люпин передернул плечами, и, медленно раздеваясь, тут же почувствовал контраст горячей кожи с холодным воздухом, который, казалось, только усиливал предвкушение. Он шагнул к кровати, и в его глазах отразился тот же озорной огонек, что и в глазах Сириуса. Рождество обещало быть… незабываемым.       Ремус опустился на колени рядом с кроватью, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он провел пальцами по гладкой коже Сириуса, ощущая тепло и легкое дрожание под ладонью. Сириус тихо вздохнул, его глаза блестели в полумраке, отражая пламя свечей. Люпин провел губами по шее Блэка, оставляя легкие поцелуи, словно рисуя невидимые узоры на коже. Сириус тихо застонал, и этот звук был для Ремуса словно музыка, наполняющая комнату теплом и светом.       — Ты готов? — тихо спросил Ремус, глядя в глаза Блэка, которые горели страстью и недовольством. Блэк всегда готов!       Сириус кивнул, губы приоткрылись, издавая негромкое мольбовое мычание. Ремус сжал зубы, собрав всю волю в кулак, и начал медленно двигаться, чувствуя, как их тела сливаются в единое целое. Сириус еще пару раз пытался дернуть наручники и мычал что-то неразборчивое, но крайне возмущенное. Ремусу было плевать — Блэк хотел быть пристегнутым сам, хотел кляп во рту, хотел, чтобы Ремус все делал сам — пусть теперь не возмущается.       Предъякуляр уже начал сочиться из члена Ремуса и предательски подрагивать, желая получить разрядку. Он осторожно обхватил рукой собственный член и начал опускать и поднимать руку в такт движениям, медленно, плавно, ненавязчиво. Сириус, наблюдавший за этим, смотрел чуть ли не звериным взглядом, голодным и полным желания. Если бы он освободился сейчас, Люпину бы не поздоровилось: от его обнаженного, разгоряченного вида Блэк только возбуждался сильнее, а темп никак не прибавлялся. Да, Сириус был готов взорваться, лишь бы поглубже насадить Рема и вбиваться в него с самой бешеной скоростью, которой даже снитчи не обладали.              Ремус чувствовал, как напряжение нарастает, и с каждым движением все сильнее погружался в это ощущение близкой кульминации. Он слышал приглушенные стоны Сириуса, чувствовал, как тот пытается вырваться из наручников, но безуспешно. Это добавляло особой остроты моменту, делая их игру еще более захватывающей.       Время словно остановилось. В комнате царила только их близость, дыхание, смешанное с тихими стонами и шепотами. Ремус чувствовал, как напряжение внутри него достигает предела, и с каждым толчком приближался к той самой точке, где все должно было взорваться.       — Сириус… — прошептал он, сжимая плечи Блэка, — я…       Но слова прервались, когда волна удовольствия накрыла их обоих одновременно. Ремус почувствовал, как тело Сириуса напряглось под ним, а потом расслабилось, отдаваясь в его руках. Наручники тихо звякнули, когда Сириус попытался дернуться, но был все так же надежно скован.       Они лежали рядом, дыша тяжело, наслаждаясь послевкусием близости и теплом, которое разливалось по телам. Ремус осторожно снял кляп с губ Сириуса, и тот сразу же прошептал: Люпин улыбнулся, поглаживая волосы Блэка, чувствуя, как сердце наполняется нежностью и благодарностью за этот момент доверия и близости. Наручники он оцепил и снял кляп. Справедливо опасаясь, что Сириус наброситься на него сражу, но Блэк просто прижал Ремуса к себе.       — Спасибо… это было… невероятно, — тихо произнес Люпин. Сириус только кивнул и лишь спустя минуту, после того как вздохнул аромат волос Ремуса, ответил.       — Но в следующий раз к кровати прицеплю тебя я, — прошептал Сириус. Рядом валялись наручники, которые Блэк подхватил и покрутил в руках, а на его лице расползлась дьявольская улыбка. — Я думаю, они будут очень кстати, когда ты будешь умолять меня…