Формула притяжения

В Афине, столице наук — городе, куда стекались алхимики, философы и творцы со всей страны и из соседних государств, — даже воздух, казалось, пропитан жаждой знаний. Но для Иоганны Фауст этот воздух был отравлен необходимостью лгать. Она стояла у доски в университетской лаборатории — тесной комнатке под самой крышей, заставленной колбами, ретортами и тяжёлыми фолиантами. Свечи догорали, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. На доске мелом было выведено уравнение: C₆H₅OH + CH₃I → C₆H₅OCH₃ + HI Фенол в анизол. Реакция метилирования, которая никак не хотела ей даваться. Четвёртый час ночи. Она упрямо перебирала ответы, но формула не сходилась. В висках стучала боль, пальцы дрожали от усталости, но она не могла остановиться. — Поздно, Фауст. Даже для тебя, — раздался за спиной знакомый голос. — Скучно. Иоганна вздрогнула и резко обернулась. Мефистофель материализовался из тени в углу, как всегда бесшумно. Весь в чёрном — камзол, плащ, даже руки с острыми когтями. По краям одежды тянулся клетчатый узор, словно сама ткань была соткана из теней и геометрии. Тёмно-коричневая маска закрывала верхнюю половину лица, оставляя видимыми лишь рот и подбородок. Длинный, чуть изогнутый нос маски придавал ему одновременно комичный и зловещий вид. Из-под неё поблёскивали глаза с алыми радужками — насмешливые, внимательные. Демон. Её личный. По договору. Она ненавидела, когда он так делал. Как кровь на миг застывала в жилах. Ненавидела, что он это видел. — Я работаю, — огрызнулась она, отворачиваясь к доске. — Если тебе скучно, иди мучить кого-нибудь другого. В городе полно грешников. — Но другие не пахнут так… интересно, — он бесшумно приблизился, склоняясь к её плечу. Слишком близко. Его дыхание коснулось её шеи. — Страхом. Усталостью. И этой твоей бесконечной жаждой докопаться до истины. Она сводит тебя с ума. И меня заодно. — Заткнись, — процедила она сквозь зубы, но рука с мелом дрогнула. — Но стоит мне раствориться в темноте, и ты останешься здесь одна. С этой формулой, которая не сходится уже несколько часов. Одна, без возможности проверить расчёты на практике, потому что реактивы закончились, а ты даже не заметила. Иоганна сжала челюсти до хруста. Он невыносим. И он был прав. Действительно забыла. — Принеси всё, что нужно для этой реакции, — устало приказала она. — И исчезни. Мне нужно подумать. — Конкретнее, госпожа. — В его голосе снова зазвучала усмешка. — Йодметан и катализатор, — процедила она сквозь зубы. — Слушаюсь, моя госпожа, — издевательски поклонился он и растворился в воздухе. Иоганна опустилась на табурет, обхватив голову руками. Два года учёбы в университете. Два года лжи, игры в парня, борьбы за право просто учиться. И этот демон, который всегда наблюдает за ней. Она закрыла глаза — и провалилась в воспоминание, которое всё ещё отзывалось болью. *** Два года назад. Ей было пятнадцать. Летняя ночь, тёплая, звёздная. Иоганна забралась на крышу своего дома — единственное место, где можно было побыть одной. В руках — потрёпанный фолиант, который она выменяла у торговца на связку кроличьих шкурок. При свете луны буквы расплывались, но она всё равно водила пальцем по строкам, шевеля губами. — Интересно, — раздался голос из темноты. — Ты даже не представляешь, как странно выглядит девочка, читающая на крыше при луне. Она вздрогнула и резко обернулась. В тени печной трубы, стоял он. Чёрный камзол, клетчатый узор по краям одежды, тёмная маска с длинным носом. — Кто ты? — выдохнула она, сжимая книгу. — Тот, кого привлекает свет гения, — усмехнулся он. — Я наблюдаю за тобой уже несколько дней. Твоя жажда знаний… впечатляет. — Чего ты хочешь? — Я могу дать тебе всё, — просто сказал он. — Знания. Ответы. Истину. Заключи со мной сделку, и я открою тебе все тайны мира в один миг. Тебе не придётся больше красться по ночам, а днём притворяться кем-то другим. Она смотрела на него — на эту маску, на эти глаза, в которых плясали алые искры — и чувствовала только одно: злость. — Такие пустышки мне не нужны, — отрезала она. — Я хочу узнавать всё сама. Своими руками, своими глазами, своей головой. Чувствовать, как ответ находится после долгих часов раздумий. А ты со своими готовыми истинами можешь проваливать. Он замер. А потом рассмеялся — тихо, удивлённо, с искренним восхищением. — Ты человек… но в тебе живёт жадность мифического зверя, Фауст. — Он шагнул назад, в тень. — Я буду присматривать за тобой. Твоя нечеловеческая жажда знаний обязательно приведёт тебя ко мне. И исчез, растворившись в темноте, словно его и не было. Иоганна долго сидела, глядя на пустой край крыши. Удары сердца отдавались где-то в горле. — Дурак, — прошептала она наконец. — Никогда я к тебе не приду. И вернулась к чтению. А через несколько дней в лесу на них с Маргаритой напало чудовище. Маргарита вскрикнула и осела на землю — потеряла сознание от страха. Иоганна замерла над ней, понимая, что не сможет убежать. Не с подругой на руках. — Жалкое зрелище, — процедила она сквозь зубы. — Как печально… — раздался из темноты знакомый голос. — Любая жизнь может в один миг оборваться… Она обернулась. Мефистофель стоял в тени деревьев — чёрный, в маске, с клетчатым узором по краям одежды. — Не говори о том, о чём не думаешь, демон, — огрызнулась она. — Я же кандидатка для сделки. Спасай меня! Он усмехнулся. — Ты всего лишь подаёшь надежды. Конечно, жаль будет тебя потерять, но замена найдётся. Чудовище приближалось. Иоганна встала между ним и Маргаритой, расправив плечи. Смотрела то на него, то на неподвижную подругу, то на демона, который явно не собирался вмешиваться без выгоды для себя. Тварь с рыком прикусила руку Иоганны и отпрыгнула назад, будто играя с добычей. — Ай! — вскрикнула она от боли, зажимая рану. — Ладно! Ты получишь от меня всё, что хочешь. — Надо же, — в голосе Мефистофеля проскользнуло удивление. — Уверена? Решила всё-таки принять знания, от которых недавно отказывалась? — Речь не об этом, тупица! — закричала она. Чудовище изготовилось к новому прыжку. — Я хочу узнать об этом мире всё, но только своими органами чувств! И сейчас я не позволю мерзкой твари сожрать меня заживо! Пока я не умру, будь моими руками и ногами… Стань моим слугой! Мефистофель замер. А потом рассмеялся — тихо, но с искренним восхищением. — Хочешь заполучить самого демона… Невиданная алчность! Он шагнул вперёд, и чудовище, только что готовое напасть, вдруг замерло, словно наткнулось на невидимую стену. Перед Иоганной материализовался свиток с договором. Не медля ни секунды, она макнула палец в кровь, текущую из раны, и поставила отпечаток. — Да будет так, — сказал Мефистофель, сдвигая маску на лоб и глядя ей прямо в глаза. — Госпожа… Раз ты того желаешь, я буду твоими ногами, что затопчут любого. Я буду твоими руками, что разорвут кого угодно. Моя любознательная Фауст. Он повернулся к чудовищу и одним движением разрубил его надвое. А потом снова надвинул маску и поклонился. — Я, Мефистофель… демон, что принадлежит лишь тебе. Твои руки и ноги. Твоя тень. Зови — и я приду. Хочешь остаться одна — исчезну. До самой твоей смерти. Но помни: я не могу нарушить волю, данную добровольно. И не стану делать то, что противоречит самой сути нашего договора. *** С тех пор он был рядом. Всегда. И с каждым годом его присутствие становилось всё более… ощутимым. — Ваш заказ, госпожа Фауст. — В его голосе лениво потягивалась усмешка. — Спасибо, — буркнула она, не глядя на него. — А теперь уходи. Он не двинулся с места. — Скажи, Иоганна, — вдруг тихо спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки, — ты хоть замечаешь, что происходит? Она подняла голову. — О чём ты? — Кто бы мог подумать, что бессмертный демон будет стоять в углу и любоваться тем, как девчонка мучает несчастный фенол? — усмехнулся он, но в голосе не было насмешки. — А я стою. И с каждым днём всё меньше хочу оставаться в тени. Иоганна замерла. Странное тепло разливалось по груди, вытесняя привычную тревогу. — Мефисто… — Думаешь, я заключил с тобой сделку только потому, что твоя душа такая лакомая? — тихо спросил он. — Нет, Иоганна. Я заключил её потому, что ты — единственная, кто смотрел на меня без страха. С первой нашей встречи на крыше — ты не боялась. Ты злилась, огрызалась, но не боялась. И это… восхитило меня. Он протянул руку — тёмную, с длинными пальцами, увенчанными острыми когтями, — и осторожно коснулся её щеки. Когти скользнули по коже, не царапая — только дразня лёгким холодом. Иоганна вздрогнула, но не отстранилась. — Ты гаснешь, Иоганна, — тихо сказал он. — Твоя одержимость учёбой стала клеткой. Я пришёл напомнить, что ты живая. Что за этими формулами есть ты сама. Она смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Весь её мир — вечная ложь, страх разоблачения, бесконечные уравнения — вдруг показался таким мелким. Рядом с ним. С демоном, который видел её насквозь. — Мефисто… — прошептала она. Он медленно, давая ей возможность отстраниться, наклонился. В последний момент коротко усмехнулся, сдвинул маску на лоб — и поцеловал её. Легко, почти невесомо. На мгновение задержался — и отстранился, глядя на неё уже открытым лицом. Без маски он казался почти человеком: бледная кожа, резкие скулы, тонкие губы. И глаза — глубокие, тёмные, в которых сейчас не было ни капли насмешки. Только удивление. И что-то ещё, чему она не знала названия. Иоганна собиралась что-то сказать, но в этот момент дверь лаборатории скрипнула. — Ты ещё не спишь? Я увидела свет… Сара просунула голову в дверь — растрёпанная, в накинутом на плечи плаще поверх ночной рубашки. Заметив, что подруга не одна, она замерла. Взгляд метнулся к Мефистофелю, потом к Иоганне — к её раскрасневшимся щекам, сбившемуся дыханию. Несколько долгих секунд Сара просто стояла, переваривая. Потом перевела взгляд на маску у него на лбу, снова на подругу. Открыла рот, закрыла. Покачала головой. — Даже спрашивать не хочу, — наконец выдохнула она. — Разбирайтесь сами. У тебя завтра занятия. Дверь закрылась. Иоганна в упор посмотрела на него. На эту дурацкую маску, на эти глаза, в которых больше не было привычной насмешки — только что-то новое, почти уязвимое. — Мефисто… — начала она. Он приложил палец к её губам — осторожно, чтобы не задеть когтем. — Дай угадаю. — В его голосе лениво потягивалась знакомая усмешка. — Сейчас начнётся лекция. Про то, что мы из разных миров. Про то, что у тебя нет времени на такие глупости. Про то, что я вообще-то должен ждать твоей смерти, а не целовать тебя посреди ночи. Она дёрнулась возразить, но он только сильнее прижал палец. — Ай-ай-ай, Фауст. Я же не перебивал, когда ты свои формулы вслух проговаривала. Дай и мне хоть раз договорить. — Ты… — Я подожду, — перебил он снова, и в его голосе мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, но тут же спряталось за привычной усмешкой. — Потому что я терпеливый. И потому что такие, как ты, Фауст, не рождаются каждый век. Он шагнул назад, в тень, и на мгновение задержался. — Но предупреждаю сразу: если решишь, что я тебе не нужен, — он развёл руками с преувеличенной трагичностью, — я, конечно, исчезну. Буду страдать где-нибудь в аду, пить там демоническое вино, проклинать судьбу. Лет через сто, может, утешусь. А может, и нет. — Ты не можешь исчезнуть, — перебила она, прищурившись. — У нас контракт. Он замер. А потом рассмеялся — тихо, довольно. — Ай, попалась. — В его голосе зазвучало искреннее удовольствие. — Я и забыл, что ты у меня не только красивая, но и умная. Думал, хоть раз прокатит этот старый трюк с трагическим демоном. — Издеваешься? — Немного, — признал он. — Но только в той части, где я страдаю в аду. Всё остальное — чистая правда. Она открыла рот, чтобы ответить, но он уже шагнул назад, в тень. — Спокойной ночи, госпожа. И запомни: какой бы ответ ты ни выбрала, ты уже вписала себя в мою формулу. Вычеркнуть не получится. Усмешка — и он растворился. Иоганна выдохнула, прикрыв глаза. В комнате стало тихо — так тихо, что слышно было, как потрескивают догорающие свечи. — Чёртов демон, — прошептала она, но губы предательски растянулись в улыбку. За окном серело небо. Она перевела взгляд на доску — формула всё ещё не сходилась. Но сейчас это её не волновало.