Сборник зарисовок

— Какая же жизнь несправедли-и-и-вая-а-а-я! — заунывно, на всю квартиру стонал Ван Ибо, драматично уткнувшись лицом в пушистую подушку на диване. — Родной муж... и обокрал до последней копейки! Что люди-то скажут! Бедный я, несчастный! Ай-яй-яй! Как дальше жи-и-и-ить?! Стон перешёл в настолько жалобный и правдоподобный всхлип, что на этот шум из спальни трусцой прибежала Орешек. Оценив масштаб катастрофы, кошка запрыгнула на диван и принялась усердно успокаивать хозяина, вовсю вылизывая его шершавым языком прямо за голую пятку, торчащую из-под одеяла. — Орешек! — Ибо резко дёрнул ногой, щекотно вскрикнув и поспешно пряча пятку под плед. — И ты туда же! А ещё дочь называется! Вы со своим папой совсем, совсем меня не любите-е-е! — Бо-ди... — донеслось тихое, укоризненное ворчание со стороны дверного проёма. — Ну что ты тут устроил? А? Спектакль одного актёра? Как это мы тебя не любим? Диван рядом с Ибо мягко прогнулся. И на его лохматую, кудрявую макушку легла лёгкая, прохладная ладонь Сяо Чжаня, которая принялась нежно и успокаивающе перебирать его волосы. — Не любите, — уже менее уверенно, но всё ещё обиженно буркнул Ибо, моментально подставляя голову под ласковые пальцы и замирая. — Все деньги у меня отобрали, оставили нищим, да ещё и кошку подговорили щекотать мои пятки... — Бо-ди... — висок Ибо обжёг короткий, невероятно нежный поцелуй. Сяо Чжань тихо, заливисто рассмеялся, отчего его плечи мелко задрожали. — Ну кто тебя грабил, чудо ты моё? Я всего лишь достал всю скопившуюся мелочь и чеки из карманов твоих штанов, потому что собирался закинуть их в стиральную машину. Вся твоя добыча в целости и сохранности лежит в прихожей на тумбочке, никто на неё не покушался. Он мягко потрепал его по кудряшкам и добавил самый главный аргумент: — А ещё я приготовил твои любимые блюда на ужин. Пойдём кушать? Ван Ибо мгновенно, словно по щелчку, оторвал голову от подушки. Его глаза расширились, а на лице не осталось и следа от недавнего смертельного горя. Он посмотрел на мужа самым заинтересованным и голодным взглядом: — Ужин? Из моих любимых блюд? Идём! Идем, гэ... Скорее! Есть хочу, аж жуть! Ибо бодро, в одну секунду вскочил с дивана, крепко перехватил Сяо Чжаня за руку и активно потянул его в сторону кухни. — Пойдём скорее, гэ! Ты совсем меня не жалеешь, заставил так долго страдать! Я же сейчас буквально умру от голода прямо у порога! Бедный я, бедный! Сяо Чжань только лишь тяжело вздохнул, покачал головой и нежно, бесконечно влюблённо улыбнулся ему в спину. Его драгоценный муж, как самая настоящая Королева Драмы, абсолютно из любого бытового пустяка мог сотворить трагедию мирового масштаба. Но Сяо Чжань готов был обеспечивать этому актёру самые лучшие ужины на свете — лишь бы тот продолжал так же счастливо улыбаться.