Олимпос

ㅤㅤПосле той странной, смазанной, похожей на дурной сон, ночи, уже следующим утром Руслан исчез из квартиры Кашиных. Он ушел рано, когда бабушка еще возилась на кухне с завтраком, а Даня спал в гостиной, раскинувшись на диване, насколько это позволяла узкая мебель. Руслан прошел мимо его распахнутой двери по коридору, стараясь ступать бесшумно, и бросил взгляд на спящего друга(?) – лицо с лёгкой щетиной, растрепанные рыжие волосы, тяжелая рука, свисающая с дивана. На секунду захотелось подойти, поправить плед, прикоснуться, но он подавил этот порыв и выскользнул за дверь. ㅤДля него, уже отошедшего от алкоголя, от веществ и от того странного состояния аффекта, которое накрыло его тогда после отказа Насти, все причины жить здесь резко испарились. Точно их никогда и не было. Иллюзия, мираж, в который он позволил себе поверить, как и в то, что сейчас самое время для всяких откровений, потому что был пьян, обкурен и отчаянно нуждался в тепле. ㅤРаньше ему казалось, что податься больше некуда. В свою родную квартиру к маме и отчиму он возвращаться отказывался категорически – слишком много грязи осталось там, слишком много обид и унижений, которые он не мог простить и не хотел вспоминать. Дом Кашиных стал для него временным убежищем, а Даня и Настя – заменой семьи, которой у него, по сути, никогда не было. Но теперь, после всего, что произошло, оставаться здесь было невозможно. ㅤОн вспомнил про свою прабабушку на другом конце города. Старая женщина жила одна в маленькой двушке в спальном районе, вечно жаловалась по телефону, что ей скучно и одиноко, что внуки и правнуки забыли про нее, что она уже и не нужна никому. Руслан звонил ей иногда, когда было совсем паршиво, и она всегда радовалась его голосу, расспрашивала, как дела, советовала приезжать в гости, обещала напечь блинов. Раньше он отмахивался, думал, что у него полно времени впереди, что еще успеет. А теперь вдруг понял: сейчас. ㅤОн собрал свои вещи в рюкзак — очень и очень немного их у него оказалось, — и уехал к прабабушке, даже не оставив записки. Просто исчез, растворился в утре, как дым, который витал по квартире той ночью. * * * ㅤЕму было дико стыдно. Стыдно за свое поведение, за свою дурацкую инициативу, за то, что он сделал. Стыдно так, что хотелось провалиться сквозь землю, сгореть, испариться, только бы не вспоминать. Он слишком поторопился, слишком быстро открылся, слишком был уверен, что у них с Даней крепкие доверительные отношения. Слишком – всё, что произошло той ночью, было слишком. Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд. ㅤВспоминая, Руслан себя не узнавал. Это был не он, не Руслан, который привык контролировать свои эмоции, держать дистанцию, не лезть в душу и не пускать туда других. Это была какая-то портовая блядь, готовая на всё, лишь бы получить хоть каплю внимания, хоть немного тепла. Во-первых, Руслану не хотелось, чтобы кто-то знал о его наклонностях. Он сам с ними до конца не разобрался, сам не понимал, что это, куда-откуда, как с этим жить. А Дане он эти самые наклонности, блять, продемонстрировал во всей красе. Ничего не располагало для такой искренности – просто на Руслана снизошло какое-то тупое наитие, и он поддался ему, как слабак, как последний придурок. ㅤТеперь, по его собственному мнению, Даня навсегда окрестит его извращенной малолетней шлюхой. Будет вспоминать и кривиться. При встрече даже руку не подаст, отвернется, сделает вид, что не знает. А может, расскажет своим дружкам и они будут ржать над ним за спиной. Или, что еще хуже, расскажет Насте – и тогда уже точно всё, конец всем надеждам, всему, что было между ними. Хотя, блять, между ними ничего и не было. Хуйня какая-то выходит, аж тошно. ㅤОн прокручивал эти мысли снова и снова, как заезженную пластинку, и каждый раз внутри всё сжималось от боли и унижения. * * * ㅤОб этом всём Руслан думал, когда прошло уже около недели с той ночи, и он сидел за партой в полупустом классе. Была большая перемена, и многие ушли в столовую, осталось только несколько человек, которые доедали бутерброды, принесенные из дома, или просто сидели в телефонах. Руслан не ел и в телефон не смотрел – он просто сидел, уставившись в одну точку на доске, и перебирал в голове одни и те же мысли, как четки. ㅤЗа эту неделю Даня не позвонил ему ни разу и ничего не написал. Даже «как ты?» или «ты куда пропал?» – ничего. Уж лучше бы в лицо высказал всё, что думает – обматерил, врезал... да что угодно, лишь бы не игра догадки! А он сделал вид, что Руслана не существует. Похоже, настолько разочаровался... Или, может, ему было плевать с самого начала? Может, Руслан для него всегда был просто игрушкой, которую можно покрутить в руках и выбросить, когда надоест? От этих мыслей становилось еще тоскливее. Руслан положил голову на сложенные руки и закрыл глаза, надеясь хотя бы на секунду выпасть из реальности. ㅤНеожиданно рядом с ним скрипнул стул. Кто-то сел за парту. Руслан поднял голову и увидел одноклассника – Илью. ㅤИлья как всегда улыбался. У него была такая особенность: он улыбался всегда, даже когда, казалось бы, поводов для улыбки не было. Улыбка была широкой, немного простоватой, но искренней. Он вообще хорошо относился к Руслану – по мнению самого Руслана, очень зря. В этой школе, где каждый сам за себя, Илья последнее время лез к нему дружить, звал гулять, предлагал списать домашку (несмотря на то, что был тупой, как пробка), подсаживался вот так на переменах. Руслан старался его сторониться. Не потому, что Илья был плохим, а потому что он не нравился Насте – она считала его очень странным (мягко говоря), и для Руслана этого было достаточно, чтобы держать дистанцию. Он всегда слушал Настю, всегда ставил ее мнение выше своего. ㅤНо сейчас никакая Настя помешать не могла. Ее больше не было рядом – ни как возлюбленной, ни как подруги, ни как ориентира. Она исчезла из его жизни так же внезапно, как появился Даня. И Руслан, оставшись в полной пустоте, слишком нуждался в компании, в собеседнике, в любом, кто просто скажет несколько слов и будет смотреть на него без отвращения. Рассказывать о том, что произошло той ночью, он, конечно, не станет – это слишком личное, слишком постыдное. Но хотя бы отвлечется, перестанет на час прокручивать в голове одни и те же унизительные кадры. ㅤ— Привет. — Илья улыбнулся еще шире, по-доброму так, по-щенячьи даже. — Ты чё один? Где Настюша? ㅤРуслан вздохнул. Это имя снова кольнуло где-то под ребрами. Не потому, что он действительно горевал по ней, скорее всплывал ассоциативный ряд – если начистоту, то разрыв с её старшим братом оказался куда болезненнее. Он попытался улыбнуться в ответ, но вышло не очень – улыбка получилась кривой, вымученной. ㅤ— Поссорились. ㅤ— А почему? — поинтересовался Илья, подаваясь вперед. Кажется, он даже не планировал отставать, уж очень ему было интересно. Или просто хотел поговорить. ㅤ— Да просто... — Руслан замялся. ㅤОн вообще не любил трепаться о себе направо и налево, выставлять свои чувства на всеобщее обозрение. Но заискивающий взгляд Ильи, его искреннее, детское любопытство подкупали. Слишком подкупали. Слишком. Опять это «слишком». ㅤ— Ну, мне она типа нравилась давно, а я ей нет, походу... Она меня динамила, использовала. Я ей признался на днях, и она меня послала... ㅤОн снова вздохнул, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу. ㅤ— В сказочное сексуальное путешествие. ㅤИлья усмехнулся — тихо, скорее удивленно, чем насмешливо, — и отвел взгляд. Ему, видимо, стало неловко. Руслан поерзал на стуле. Он вообще часто так делал – начинал непонятный диалог по душам с едва знакомыми людьми, вываливал на них слишком много, торопился. Сразу же ему стало неловко, захотелось взять свои слова обратно, свернуться калачиком и исчезнуть. Но сказать «так, ну, я пошёл» и смотаться он не мог – это было бы еще более неловко. ㅤИлья тоже замялся. Он явно не ожидал такой откровенности и не знал, как на нее реагировать. Помолчал, покрутил в пальцах чужую ручку, лежащую на парте, потом снова посмотрел на Руслана. ㅤ— А, ну, хреново тебе... — выдавил он наконец и понимающе похлопал Руслана по плечу. Жест был неуклюжим, но искренним. Наверное. ㅤРуслан только вздохнул. Может ли ситуация стать еще тупее? Кажется, может. ㅤ— Я это, чё хотел-то... — Илья отвел взгляд и уставился в стол, начав теребить рукав своей серой толстовки. На лице его было написано такое напряжение, словно он собирался признаться в чем-то страшном. — Раз ты теперь один... Ну... Короче, ты занят сегодня после уроков? ㅤТушенцов посмотрел на него с удивлением. То ли Илья подкатывал, то ли считал его круче себя – не особо ясно, но очень волновался. И Руслан вдруг почувствовал себя таким важным. При общении с ним человек волнуется! Ему что-то нужно от Руслана, Руслан ему небезразличен. Это чувство, которого он был лишен последние дни, ударило в голову, как тот самый дым из бонга. ㅤОн решил поддержать образ крутыша. Того самого, который никого не боится, который может всё, который умеет за себя постоять. Спизженный образ. И вдруг, неожиданно даже для самого себя, выдал: ㅤ— Давай прям щас. ㅤ— Что прям щас? — Илья поднял на него удивленный взгляд. ㅤ— Прям щас пойдем. Куда ты там меня звал? ㅤ— Да просто, погулять... — Илья снова замялся, но на лице его расцвела робкая, счастливая улыбка. — Погода просто хорошая. ㅤ— Ну и пошли прям щас. ㅤ— Пошли. — закивал Илья, тут же подскакивая из-за парты. ㅤРуслан понял, что сморозил фигню. Он только что предложил прогулять уроки и переться хуй пойми куда – ну вот и зачем, спрашивается? Но понимал, что если сейчас скажет, что передумал, ему будет стыдно до конца своих дней. ㅤСтыд снова подталкивал его вперед. ㅤПоэтому он встал и начал запихивать учебники в рюкзак. ㅤЗаметили тенденцию? Как-то слишком часто Руслану стыдно. За свои чувства, за свою слабость, за свою инициативу, за свои желания. Стыдно за то, что он ест, за то, что дышит, за то, что занимает место в этом мире. Кажется, он не помнил дня, когда бы ему не было стыдно. Круговорот стыда в природе, блять. ㅤИлья тут же последовал его примеру – прошел быстрым шагом через весь класс к своей парте и сгреб все с нее в рюкзак, даже не разбирая. ㅤОни вместе вышли из класса. В коридоре наткнулись на училку, с которой у них должен был быть следующий урок – строгую математичку, которая никогда не закрывала глаза на прогулы. Она проводила их странным взглядом, наверняка запоминая лица, но Руслан даже не обернулся. Спускаясь по лестнице, он заметил на себе взгляд Ильи – шокированный, но восхищенный, и был польщён. В груди разлилось что-то теплое, почти забытое. Он – крутой. Он может. Он не боится. * * * ㅤНа улице было уже около шестнадцати градусов тепла. Яркое, почти летнее солнце висело в небе, пригревая холодный асфальт, стены домов, скамейки во дворах. В тени деревьев и домов всё ещё лежал грязный, осевший снег, но его было не так много – город окунулся в весну, отряхивался от зимней спячки. Пахло талой водой, прелыми листьями и, чуть-чуть, свободой. ㅤРуслан закатал рукава толстовки, чтобы было не так жарко, и поправил лямку рюкзака на плече. Рюкзак казался непривычно легким — он оставил почти все учебники дома, взяв только самое необходимое из квартиры Кашиных. ㅤИлья шёл за ним по пятам, едва поспевая. Выглядел он при этом довольно комично – маленьким и щуплым даже на фоне Руслана, который, давайте честно, не был образцом мужественности. Но хотя бы национальный татарский очерк придавал Тушенцову какую-то грозность, которой он на самом деле не обладал. Илья же был типичным русским мальчиком: светлые волосы, чуть пухлые щеки, глаза, как у Бэмби. Вместе они, наверное, смотрелись забавно. ㅤОни довольно долго бродили по городу – начинало смеркаться. Просто шли, не разбирая дороги, сворачивая в какие-то переулки, пересекая дворы, заходя в арки. Руслан смотрел по сторонам, впитывая весеннее солнце, и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на покой. Рядом не было Дани с его тяжелым, всезнающим взглядом. Не было Насти с ее холодным презрением. Был только Илья, который шел сзади и иногда задавал какие-то простые, незамысловатые вопросы, не требующие глубоких размышлений. ㅤПропустили несколько звонков от старосты – та названивала на переменах, пытаясь узнать, куда они пропали и почему не явились на уроки. Руслан сбросил вызов, потом еще один, потом просто отключил звук. Какая разница? Всё, что было важно, уже рухнуло. Школьные проблемы казались такими мелкими, такими незначительными на фоне того, что происходило вокруг. ㅤНаконец, Илья затормозил возле какого-то пункта выдачи Ozon, который находился на первом этаже хрущевки. Обычная дверь, обычная вывеска, обычные люди, снующие туда-сюда. ㅤ— Смотри... — загадочно охнул он. ㅤ— Что? Ozon впервые видишь? — Руслан удивился. Он ожидал чего-то более интересного. ㅤ— Да нет же! — Илья, не церемонясь, взял голову Руслана в руки и повернул её в другую сторону от пункта выдачи. Руки у него были теплые, немного влажные от волнения. — Туда смотри. ㅤРуслан оказался лицом к лицу с частным продуктовым магазином, который назывался «Овощи&Фрукты». Название очень оригинальное, не придраться. Витрина была заставлена ящиками с яблоками и апельсинами, сбоку висела реклама акций. Ничего примечательного. ㅤ— И чё? ㅤ— Давай... — Илья понизил голос до шепота, хотя вокруг никого не было. — Ну... Зайдём... ㅤСудя́ по загадочному тону, Руслан догадался, что Илья предлагает ему не купить килограмм огурцов, а что-то посерьезнее. ㅤ— Вот ты... — Илья оглянулся по сторонам, снова проверяя, не подслушивает ли кто. — Нарушал когда-нибудь закон? ㅤРуслан даже не замялся. Ответ пришел мгновенно, раньше, чем он успел подумать. ㅤ— Да. ㅤСразу вспомнилось, что когда ему в прошлый раз задавали такой вопрос — сделал это тогда, конечно же, Даня, — всё по итогу обернулось какой-то хероборой с наркотиками. По логической цепочке снова нахлынули воспоминания о злополучной ночи, и Руслан постарался их отогнать, чувствуя, как на щеках проступает предательский румянец. ㅤ— Ты предлагаешь что-нибудь спиздить? — спросил он, чтобы перевести тему размышлений. ㅤ— Типо того... — кивнул Илья. В глазах его загорелся какой-то нездоровый азарт. — Слушай, короче, план... ㅤОни с Ильей, подавляя зловещие ухмылочки — хотя, скорее, просто глупые, неуверенные улыбки двух подростков, которые решили поиграть во взрослую жизнь, — зашли в ларечек. ㅤВнутри было тепло и душно. Пахло сыростью, немытой картошкой, кислыми яблоками и еще чем-то сладковатым, похожим на перезревшие бананы. Может, ещё насваем немножко. Стеллажи с овощами и фруктами стояли вдоль стен, в центре – витрина с консервами и крупами. Всё было дешево, сердито – типичный кусочек базара. ㅤЗа кассой в самом конце магазинчика сидел типичный смуглый нерусский тип — низкий, плотный, с черной бородой, монобровью и маленькими, быстрыми глазами. Он о чем-то увлеченно трындел по видеосвязи, держа телефон на вытянутой руке и жестикулируя свободной. На узком стеллаже возле него, прямо под кассой, стояли в ряд несколько бутылок с алкоголем разных марок – явно нелицензионная торговля, о которой Руслан слышал от сами знаете каких знакомых. Очевидно, что без лицензии нормально продавать алкоголь нельзя, но кто ж этому продавцу указ? ㅤПарни переглянулись. План Ильи был прост до безобразия: он отвлекает продавца, Руслан берет бутылки. Илья, конечно, не знал, что Руслан уже имеет опыт — пусть и косвенный, — с незаконными делами. Но Руслан знал. И от этого знания внутри смешались страх и странное, липкое возбуждение – его нехило вставляло от мелкой преступной деятельности. А ещё от возможности быть застуканным за чем-то не тем – кажется, это может вылиться в пристрастее к дрочке в парках. ㅤМазеллов подошел к мужику за прилавком, стараясь заслонить собой Руслана. Начал нести какую-то хрень, уточняя, есть ли у них здешние арбузы (в марте, блять), сколько стоят, свежие ли. Голос его звучал неестественно громко, натянуто. Продавец, отвлекшись от телефона, смотрел на него с недоумением, но отвечал – наверное, надеялся что-то впарить. ㅤА Руслан в это время подошел к стеллажу. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Он почти незаметно, стараясь не делать резких движений, ухватил со стеллажа какую-то бутылку не глядя — пальцы сомкнулись на холодном стекле, — и сунул её в полупустой рюкзак. Стекло звякнуло о что-то металлическое, и Руслан замер, но продавец не обернулся. ㅤОн посмотрел на Илью, который продолжал что-то лопотать про азербайджанские помидоры, потом на продавца, который косился на него с подозрением. Надо уходить. Надо сейчас развернуться и уйти, пока не поздно. ㅤНо вместо этого он взял еще одну бутылку. А следом и еще две. Руки двигались сами, помимо воли. Азарт ударил в голову, затмил страх. Он чувствовал себя ловким, быстрым, неуловимым. Крутым. Таким, каким, наверное, Даня чувствовал себя каждый день, когда занимался своими делами. ㅤРуслан аккуратно застегнул рюкзак, чувствуя, каким тот стал тяжелым. Закинул его на плечо – и в этот момент задел локтем одну из бутылок на полке. ㅤОна пошатнулась и полетела на пол, разбиваясь в дребезги о бетон. Звук получился оглушительным в тишине магазинчика – звон стекла, плеск жидкости, дробь осколков. ㅤПродавец тут же вскочил. Телефон вылетел из рук, упал на прилавок, но тот даже не обратил на это внимания. Он подбежал к Руслану, начиная покрывать его ругательствами на каком-то неизвестном языке – быстрыми, злыми, с характерными гортанными звуками. Лицо его покраснело, глаза налились кровью. ㅤ— Погоди... — вдруг продавец вцепился в лямку рюкзака старшеклассника, и в рюкзаке звякнули бутылки. Его пальцы, короткие и сильные, впились в ткань. — Ты меня обокрасть пытаешься, да?! — даже, когда он говорил по-русски было трудно разобрать половину слов. ㅤРуслан замер. Илья так и встал у прилавка. Время остановилось. Продавец смотрел на них, и в его глазах горела такая ненависть, такое желание разорвать их на части, что Руслану стало по-настоящему страшно. Не так, как после той ночи. По-другому. По-детски. По-дурацки. ㅤ— Полицию вызову! — заорал продавец, хватая телефон с прилавка. — Всех родителей ваших вызову! В тюрьму сядете! Ай, шайтан!... ㅤИлья побелел. Он смотрел на Руслана расширенными глазами, и на его лице было написано одно: «зачем мы это сделали?». Руслан чувствовал, как тяжелый рюкзак тянет плечо вниз, как колотится сердце, как предательски немеют пальцы. Внутри было пусто и холодно. Глупость. Какая же это была глупость. * * * ㅤЧерез минут десять приехала полиция. За это время продавец успел выкричать все известные ему ругательства, успокоиться и снова закипеть, когда снова увидел, что его любимый товар, купленный неизвестно где и неизвестно как, разбит. Он продемонстрировал записи с единственной камеры в магазине – мутное, черно-белое видео, на котором было отлично видно, как Руслан сует бутылки в рюкзак, а Илья отвлекает продавца. ㅤПолицейские, двое усталых мужчин в форме, выслушали продавца, посмотрели видео, оглядели парней с ног до головы и кивнули друг другу. ㅤ— Поехали. — сказал один из них, открывая заднюю дверь машины. ㅤИх повезли в участок. По дороге никто не говорил. Руслан смотрел в окно на проплывающие мимо улицы, на людей, которые шли по своим делам, на весеннее солнце, которое казалось теперь таким чужим и далеким. Илья сидел рядом, вжавшись в сиденье, и, кажется, готов был расплакаться в любую секунду. Руслан хотел сказать ему что-то ободряющее, но слова застряли в горле. ㅤВ участке их посадили в обезьянник. Маленькое помещение с решеткой вместо двери, с двумя топчанами, покрытыми чем-то серым, с запахом хлорки и чего-то ещё. Илья сел на один топчан, обхватил голову руками и замер. Руслан сел на второй и уставился в пол. ㅤ— Будем ждать, пока за вами родители приедут. — сказал полицейский, закрывая решетку. — Кто звонить будет? ㅤРуслан поднял взгляд и просипел тихонько «я». Мент просунул ему через решетку один из мобильников, которые конфисковали при задержании, тот взял его и включил, тупо глядя на экран рабочего стола. Кому звонить? Маме? Отчиму? Тем, кто давно вычеркнул его из своей жизни? Прабабушке, которая сейчас, наверное, ждет его с обедом и не знает, что ее внука повязали за кражу? ㅤПалец замер над экраном. В голове мелькнула мысль: «Даня». И он сразу же отринул её. Нет. После всего, что было, звонить Дане – это переступить последнюю черту. Это признать, что он всё еще нуждается в нем, что всё еще надеется, что всё еще... Нет. ㅤРуслан глубоко вздохнул и нажал на номер прабабушки. Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец, в трубке раздался ее старческий, чуть дрожащий голос: ㅤ— Алло? Русланчик? Ты чего звонишь? Я уже кушать собралась накрывать... ㅤ— Бабуль, — Руслан сглотнул ком в горле. — Тут такое дело... Мне нужна твоя помощь. ㅤНа том конце провода сразу послышались вздохи и причитания. Бабушка что-то говорила быстро, взволнованно, но Руслан не расслышал ни слова. В голове крутилось только одно: «Позвони ему. Позвони ему. Позвони ему». И, конечно, опять имелся в виду Даня. Потому что... ну, давайте начистоту, никто, кроме него из окружения Руслана, не помог бы в такой ситуации и при сильном желании.    Он сидел на жестком топчане в обезьяннике, сжимая телефон, и пытался собрать мысли в кучу. Прабабушка... она ничем не поможет. Только расстроится и будет волноваться, на старости лет — ей, между прочим, уже был девяносто один — ещё, не дай Бог, инфаркт хватит. И что тогда? Да ничего хорошего! Получается: водку своровал, в ментовку загремел, бабку загасил... Ну не идиот ли?    Конечно, гораздо эффективнее было бы позвонить отчиму, — он же крупная шишка в полиции, пара звонков, — и всё уладится, как по маслу. Но Руслан скорее застрелится, чем попросит его о помощи. Этот человек, который пришел в их дом, когда Руслану было двенадцать, который смотрел на него с холодным презрением, который ни разу не назвал сыном, а только «мальчик» или «ее сын»... Просить у него помощи значило признать свою слабость, а это было хуже всего на свете.    И вот сейчас он и сам запутался: а кому ему страшнее позвонить – Дане или отчиму? Оба варианта вызывали одинаковую тошноту, одинаковое желание провалиться сквозь землю, хоть и вызванное разными ситуациями.    — А ой... Бабуль, я тут. — Руслан быстро заговорил, перебивая ее причитания. — Уже ничего не нужно, прости, что напугал. ㅤ— А что такое? — охнула бабушка, и в ее голосе послышалась тревога. ㅤ— Да тут... Я, короче, гулял с другом, и мы немножко запутались, где мы, но уже нашлись. ㅤ— Вот ты, конечно! — голос бабушки стал строже, но в нем все равно чувствовалась любовь. — Гуляй только по центральным улицам, по всяким дворам не шатайся! Понял меня? ㅤ— Конечно понял! — Руслан усмехнулся, надеясь, что это прозвучало убедительно. Он обменялся парой прощальных фраз, — про ужин, про уроки, про то, что скоро будет дома, — и бросил трубку, чувствуя, как внутри нарастает пустота. ㅤМент, который дал ему телефон — мобильные при задержании забрали, и сейчас дали один из доброй воли, — нахмурился, наблюдая за ним. ㅤ— Звони быстрее, парень... — сказал он, явно понимая, что разговор с бабушкой не решил проблему. ㅤРуслан кивнул ему, мол, щас, и дрожащими пальцами набрал уже другой контакт в своей записной книжке. Искал по букве «Р». Вышло два контакта – «Рыжый» (Даня) и «Рыло» (отчим). Сердце начало колотиться где-то в горле, отдаваясь пульсирующей болью в висках. ㅤОн смотрел на экран, и буквы плыли перед глазами. «Рыло» – это ненависть, унижение, признание своего поражения. «Рыжый» – это стыд, неловкость, страх услышать в голосе Дани холодное равнодушие. ㅤДрожащими пальцами он ткнул по контракту «Рыжый». Послышались гудки. ㅤНа том конце довольно долго не отвечали – секунд десять, которые показались Руслану вечностью. Он сидел, вцепившись в телефон, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Илья рядом замер, глядя на него с тревогой. Мент, одолживший телефон, отвернулся к окну, делая вид, что не подслушивает. ㅤКогда вызов был принят, Руслан вздрогнул всем телом, ловя резкую судорогу, а затем ещё одну, когда из динамика послышалось короткое «ало?». ㅤ— Ам... привет... — выдавил он. Голос предательски дрогнул, и Илья странно покосился на одноклассника, чего Тушенцов не заметил. — Занят? ㅤ— Ну... — из трубки послышался шорох,  затем шаги и хлопок двери, после чего всё стихло. — Нет. А что? ㅤЭто явно было откровенное враньё, но Руслан забил – как-то не до того сейчас. Какая разница, чем Даня занимается и с кем? Не его дело. Совсем не его. ㅤ— Ну меня тут.. в муса... — Руслан запнулся, словив взгляд мента, который тут же обернулся и уставился на него, и исправился: — в полицию забрали. ㅤПауза. Длинная, тяжёлая. Руслан слышал, как на том конце кто-то выдохнул – раздражённо, устало. ㅤ— Понятно... — голос Дани звучал глухо, будто он сдерживался, чтобы не наговорить лишнего. — Адрес? ㅤРуслан продиктовал адрес, чувствуя, как язык заплетается. Едва он закончил, в трубке послышались короткие гудки – Даня бросил трубку. Не сказал «жди», не сказал «выезжаю», не спросил, что случилось. Просто сбросил. ㅤМент снова забрал у школьников телефон и ушёл в свой кабинет – смотреть тупые сериалы и гонять чаи. Парни остались в приёмнике одни. За решёткой. ㅤ— План у него, блять... — вздохнул Руслан, хмуря брови и стреляя глазками в Илью. Хотелось как-то сбросить напряжение, разрядить обстановку, а кроме одноклассника поблизости никого не было. — Ахуенный план, Уолтер, надёжный, как швейцарские часы, если я правильно понял! — почти точно процитировал он фильм, пытаясь придать голосу насмешливость, и расправил плечи, готовясь к конфликту. ㅤ— Не я бутылку разбил... — неохотно возмутился Илья, отводя взгляд. ㅤ— Да... Да ну тебя вообще... — отмахнулся Руслан. ㅤВ последнее время его серьёзно шарашило от желания рвать на куски до апатии – и всё это за пару секунд. В психологии такое называется «нестабильный эмоциональный фон». Руслан знал этот термин, потому что мама когда-то водила его к психологу, после того как отчим впервые поднял на него руку, а Руслан сбежал из дома. Психолог тогда сказала, что это нормальная реакция на хронический стресс. Руслан тогда не понял, что это значит. Сейчас – понимал очень хорошо. ㅤОн отвернулся и уставился на стену, разглядывая надписи, выцарапанные на штукатурке чем-то острым. «Свободу Братьям», «Смерть мусорам», «Здесь был Вася», какие-то неприличные рисунки. Всё это выглядело жалко и страшно одновременно. * * * ㅤЧерез минут двадцать где-то у входа в дежурное отделение начался шум и суета. Голоса, шаги, хлопанье дверей. Руслан напрягся, прислушиваясь. Илья тоже поднял голову, испуганно глядя на дверь. ㅤК коридору обезьянника подошёл какой-то мент. Он открыл решётчатую дверь и кивнул, мол, выходите. ㅤПарни встали почти синхронно и вышли, направляясь за ментом к дежурному отделению. ㅤТам стоял Даня. ㅤРуслан замер на пороге, вглядываясь в знакомую фигуру. Даня выглядел... не так, как обычно. Раздражённый, грозный даже какой-то, и повзрослел, по виду, лет на десять. Плечи расправлены, челюсть сжата, взгляд тяжёлый, колючий. Но это, может, свет так падает – тусклые лампы дежурного отделения всегда делают лица старше и страшнее. ㅤ— Здрасте... — немного неловко поздоровался Илья, протягивая руку. Голос его дрожал. ㅤ— Как же я вас ненавижу, дегенераты мелкие. — сквозь зубы процедил Даня. ㅤОн крепко схватил обоих за капюшоны — одной рукой Руслана, другой Илью, — и повёл старшеклассников прочь из отделения, на улицу. Хватка была железной, не вырваться. ㅤНа улице он подвёл их к своей тачке и толкнул к ней, бестактно разворачивая лицом на себя. ㅤ— Мозг – вот он где, можно мне объяснить? — сквозь зубы отчеканил Даня, взмахивая рукой. В его голосе было столько ярости, что Руслан невольно поёжился. ㅤИ только в этот момент Руслан заметил – костяшки на пальцах у парня были сбиты в кровь. Раны свежие, ещё не затянувшиеся, кое-где запеклось, кое-где сочилось. ㅤВ голове пронеслось: и с кем это он, интересно, дрался? С ментами, чтобы их отпустили? Принимал активное участие в пытках в том самом подвале? Шёл-шёл и отпиздил рандомного фембоя? Что вообще происходит в жизни этого человека? Главное, и не спросишь... ㅤ— Садитесь. — снова махнул рукой Даня, указывая на свой автомобиль, и сам подошёл к нему, исчезая в салоне и громко хлопая за собой дверью. ㅤРуслану, почему-то, сразу захотелось его послушаться. В этом жесте, в этом голосе, в этой злой, уверенной манере было что-то такое, что заставляло подчиняться. Даня сейчас казался не бедовым юношей, с которым они курили траву и играли в бутылочку на вписках. Даня сейчас казался серьезным мужчиной, который привык решать проблемы и не терпит возражений. ㅤОдноклассники сели на задние сиденья. Илья – сзади справа, Руслан – слева, за водительским сиденьем. ㅤТушенцов молча уставился в своё окно. Во-первых, ему было стыдно за ту ночь – за свою инициативу, за свою слабость, за то, что он тогда сделал. А во-вторых, ему было стыдно за сегодняшнюю ситуацию с ментовкой. Да и Данин недовольный вид не располагал к диалогу. Лучше молчать, не отсвечивать, не напрашиваться на новые проблемы. ㅤА вот Илья как будто бы и не замечал напряжённой атмосферы. Он вертел головой, оглядывая салон, трогал ручки, смотрел на приборную панель, на магнитолу. В его глазах горело любопытство – он явно никогда не ездил на таких машинах. ㅤДаня завёл авто, открыл своё окно наполовину, пуская внутрь свежий весенний воздух. Была середина марта, и вечера уже не были такими холодными, как пару недель назад. Приора выехала с парковки полицейского участка, сворачивая в поток других машин. ㅤ— Я Илья. — вдруг заговорил парень, нарушая тишину. — Одноклассник. — пояснил он. — А ты.. вы.. брат? — он по очереди быстро оглядывал то Руслана, то Даню. ㅤ— Брат? — удивился Даня, но от дороги глаз не оторвал. ㅤ— Сводный? — недоумевающе уточнил Илья. ㅤ— Типо того... — легко согласился Данил, пожимая плечами. ㅤРуслан наконец отвлёкся от созерцания асфальтированной дороги за окном и поднял взгляд, встречаясь в зеркале заднего вида с прищуренными голубыми глазами. Даня смотрел на него – всего секунду, но этого хватило, чтобы Руслан почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он тут же уставился на свои колени, начиная беззвучно настукивать по ним пальцами нервный, сбивчивый ритм. ㅤМежду ними была одна только неловкость и какие-то недоимки. Они не понимали друг друга и понять особо не пытались. Как будто бы оба надеялись на волю случая и магию, которые разрешат всю херню. Но живём мы в реальности, а потому без движения навстречу никто никуда продвинуться не сможет. ㅤДаня завёз Илью по адресу, который тот продиктовал – обычная новостройка в спальном районе, зато с закрытым двором. Илья вышел из машины, на прощание махнул рукой и что-то крикнул, но Руслан не расслышал, да и не пытался. ㅤДаня заглушил двигатель, оставляя машину стоять на парковке у обочины. Свет в салоне погас, только тусклые фонари с улицы освещали их лица. Стало тихо. Очень тихо. ㅤОни сидели вдвоём в машине — впереди Даня, сзади Руслан, — и молчали. Молчание тянулось долго, давящее, тяжёлое. Каждый ждал, что другой скажет первым. ㅤ— Ну? — наконец произнёс Даня, не оборачиваясь. Голос его звучал устало, без прежней злости. ㅤ— Что «ну»? — отозвался Руслан, чувствуя, как внутри всё сжимается. ㅤ— Объяснишь, как ты умудрился в мусарню загреметь? Водки не хватило? Решил пополнить запасы? ㅤРуслан промолчал. Что тут скажешь? Дурак. Идиот. Повёлся на дурацкую идею, хотел показаться крутым, а оказался последним лохом. ㅤ— Молчишь? — Даня повернул голову, глядя на него через плечо. — Ну и правильно, что молчишь. Потому что сказать тебе нечего. Взрослый уже, вон, почти восемнадцать, а мозгов нет. ㅤ— А у тебя их много? — вырвалось у Руслана. Он сам не ожидал, что скажет это. Злость, накопившаяся за неделю, вдруг прорвалась наружу. ㅤДаня резко развернулся всем телом. В свете фонарей его лицо казалось вырезанным из камня. ㅤ— Я хотя бы в обезьяннике не сидел за кражу четырёх бутылок дешёвого пойла, — отчеканил он. ㅤОн замолчал, не закончив. Сжал челюсть так, что желваки заходили. ㅤ— Что – ты хотя бы? — Руслан поднял голову, глядя на него в упор. — Ты хотя бы наркотой торгуешь? Хотя бы людей пытаешь? Хотя бы подростков на какую-то хуйню подсаживаешь? Хотя бы... ㅤ— Заткнись. — перебил его Даня. Голос его стал тихим, почти беззвучным, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике. ㅤ— Нет, это ты заткнись. Ты, блять, считаешь себя таким охуенно правильным что-ли? Да чему такой человек как ты может научиться меня?    — Не смей. ㅤРуслан мог ссориться с мамой и высказывать ей всё, что о ней думает, но вот с Даней... С Даней было по-другому – неизвестно, как он себя поведёт и на что способен. Руслан замолчал. Он понял, что перешёл черту. Сказал то, что, похоже, нельзя было говорить. То, о чём они оба знали, но делали вид, что не знают. Тишина снова опустилась на них. Только двигатель тихонько постукивал, остывая. ㅤ— Поехали, — сказал наконец Даня, отворачиваясь к рулю. — Отвезу тебя к твоей бабке. ㅤ— Откуда ты адрес знаешь? — удивился Руслан. ㅤ— Ты думаешь, я не узнал, куда ты свалил? — усмехнулся Даня, но в усмешке не было веселья. — Я, может, и мудак, но не полный идиот. ㅤОн завёл машину, и Приора тронулась с места, вливаясь в ночной поток. Руслан сидел на заднем сиденье, смотрел в окно на проплывающие мимо огни и чувствовал, как в груди разливается что-то странное. Не стыд. Не обиду. Не злость. ㅤОблегчение. ㅤОн позвонил, и Даня приехал. Не послал, не сказал «сам разбирайся», а бросил всё и примчался. ㅤМожет, не всё ещё потеряно. Может, между ними ещё есть что-то, кроме неловкости и недосказанности. ㅤА может, это просто самообман. Как всегда.