Весна играет

На газонах нежно зеленела весенняя травка, яркое солнышко ласково пригревало и рассыпалось радостными блестками в брызгах фонтана, слегка ошалевшие стрижи и ласточки носились над деревьями, с пронзительными криками отлавливая свежевылетевших насекомых, в кустах сирени нечто завывало и выясняло отношения, а добрый доктор Ли Ляньхуа неспешно следовал домой, наслаждаясь прекрасной погодой, свежим воздухом, весенним парком и всем тем, чему положено наслаждаться человеку, у которого только что закончились пары в душном институте. И пусть преподавал он историю древнекитайской медицины - не особенно востребованный предмет, который выбирали преимущественно девы разной степени прекрасности и юности, от которых по окончании занятий приходилось ускользать, применяя навыки, достойные древних воинов мифического Цзянху. Пусть нахождение в пыльных зданиях Института никогда не являлось голубой мечтой Ли Ляньхуа, которому тем не менее удалось довольно успешно трансформировать детское увлечение древностью во что-то существенное и вполне осязаемое. Но как бы не вились прихотливо дорожки парка, как бы не стремился молодой доктор продлить прогулку, но солнышко неумолимо стремилось к закату, а дома его с нетерпением ждали. Топот не таких уж и маленьких ножек, точнее лапок, разносился по гулкому ламинату в любое время дня и ночи, зато их обладатель – громадный черный мейн-кун - отличался суровым характером и неразговорчивостью. При этом питомец очень не одобрял отсутствия дома любимого хозяина, что выражалось в переворачивании миски с водой, чисто вымытых черных лапах и презрительном взоре огненно-желтых глаз, горящих с кирпичеподобной морды. Вообще, «маленький» котик с официальной кличкой Ди Фейшен, прозванный, правда, за строгость директором Ди, обожал сидеть на балконе, откуда открывался прекрасный вид на его владения и непуганую пернатую дичь, массово гнездившуюся в кронах парка. А еще на прекрасную соседку – синеглазую сиамку Цзяо Лицяо, грациозную и стервозную, превосходнейшее воплощение всех как наилучших, так и наихудших качеств своей породы. С хозяином которой Ли Ляньхуа связывали длительные и очень непростые отношения. Юный Фан Добин с первой встречи со свежепереехавшим в их дом доктором относился к тому с изрядной предубежденностью, подозревая того чуть ли не во всех смертных грехах. Ну и Ди Фейшена заодно, с чем решительно была не согласна его милая питомица, отчаянно строившая глазки суровому соседу из-за прозрачной перегородки, разделявшей их балконы и сердца. Ли Ляньхуа относился к обоим соседям философски, но старался лишний раз не пересекаться с Добином, временами откровенно напоминавшим вздорную чихуахуашку. Как удалось выяснить в довольно бурном процессе общения, нелегкая как-то занесла юное дарование, красу и гордость Института, на лекцию к доброму доктору Ли, посвященную особо забористым техникам восстановления здоровья. Предки были воистину беспощадны что к себе, что к не обделенным воображением потомкам, и хорошо хоть применять на практике настолько радикальные методы не пришло бы даже в самую далекую от познаний в медицине современную голову. На чем и строился расчет – после этакого введения гораздо менее впечатляющие и потенциально пригодные к использованию достижения древнекитайской медицинской мысли воспринимались студиозами с соответствующим скепсисом. Что и требовалось, ибо только несчастных случаев на факультете восторженных гуманитариев доктору Ли и не хватало.    К сожалению, Фан Добин, вообще говоря учившийся на чем-то сугубо техническом, с первых же слов настолько впечатлился, что с тех пор иначе как шарлатаном от медицины своего соседа не величал и всегда был готов поругаться, даром что все претензии разбивались о философскую невозмутимость Ли Ляньхуа аки прибой о скалу. Но в этот раз он как-то особенно разошелся, к дождю, не иначе… - Я так и знал! Это все ты! Ты и твоя мерзкая громадина! Все вы виноваты! – негодующий Фан Добин аж подпрыгивал, потрясая кулаками и выпучивая и без того от природы круглые глаза. Доктора Ли ему удалось отловить во дворе, тот даже не успел добраться до подъезда. - И в чем на сей раз? – привычно закатил глаза ни капельки не впечатленный предполагаемый шарлатан. - Моя кошечка! Моя чудесная синеглазая Лицяо! Ее нет! Нигде нет! Я обыскал всю квартиру и весь двор! - Сочувствую, конечно, но причем тут я? И в чем же провинился директор Ди? – Ли Ляньхуа все-таки просочился в подъезд, но дверь за собой закрыть не успел, так что вынужден был выслушивать полные трагизма соседские вопли. - Это вы виноваты, совершенно точно вы! Похитили ее под покровом ночи! Шарлатаны, грабители, супостаты! Я выведу вас на чистую воду! - Что, даже кот? В смысле, грабитель и шарлатан? Супостата опровергнуть сложнее, Ди Фейшен воистину создание многих талантов…  – восхитился черствый Ли Ляньхуа. - И кот! И ты! Особенно ты! Искреннее горе в голосе Фан Добина пробило-таки щель в броне из сарказма, и доктор Ли неожиданно даже для себя рискнул сделать предложение явно неадекватному соседу, от этакого счастья чуть не слетевшему со ступенек: - Ну заходи, если что. Сам и поищешь свою красотку за диваном или под тумбочкой какой. Если найдешь там что-то, отличное от пыли и мячиков директора Ди, с меня ужин… Фан Добин вытаращился еще сильнее, хотя куда уж больше, но в весьма условно гостеприимно приоткрытую дверь обиталища скромного доктора рванул на скорости, явно стремившейся к гиперзвуку. - Цзяо Лицяо! Цяо-Цяо! Девочка моя! Кис-кис-кис! – доносилось из недр и закоулков, кои таинственным образом материализовались на просторах целых двух комнат и кухни. Ли Ляньхуа же предпочел занять позицию недеяния, прихлебывая прохладную водичку из стакана и с интересом посматривая на действительно двигавшего мебель не иначе как энергией Ци соседа, в котором заподозрить культуриста до сей поры было решительно невозможно. Но тут кое-что насторожило уже самого доктора Ли. Точнее, кое-кто. Еще точнее – кое-чье отсутствие. Директор Ди, разумеется, имел полное право как обижаться на нерадивого хозяина, так и смертельно испугаться буйного соседа, но никак не смогла бы спрятаться здоровенная черная котуча так, чтобы ее было абсолютно не видно и не слышно. Разве что на балконе, но ведь тот закрыт?.. В какой бы рассеянности не пребывал временами Ли Ляньхуа и как бы не спешил по утрам на встречу со взыскателями знаний, за любимым питомцем он следил и на открытом балконе без присмотра старался не оставлять. Мало ли – птички, бабочки, прочие соблазны для домашнего хищника… Но с котами возможно все, ибо они, как известно, жидкость и способны просочиться абсолютно везде и всюду. Посему, убедившись, что Фан Добин надежно застрял под двуспальной кроватью в безуспешных попытках что-то высмотреть в пыльной тьме, доктор Ли тихонечко приоткрыл балконную дверь и тут же ошеломленно замер.  Директор Ди действительно оказался запертым именно там. Причем отнюдь не в одиночестве, в чем удалось убедиться, правда, лишь внимательно присмотревшись. Миниатюрная изящная сиамка оказалась практически полностью погребена под горой черного меха, из-под которой виднелся лишь кончик кофейного носика и томно посверкивали синие глазища. Ди Фейшен явно не сразу сообразил, что интим ему злобно порушили, поскольку только через несколько минут сумел сфокусироваться на хозяине, после чего со страдальческим мявом запрыгнул к тому на ручки и принялся жаловаться на коварных обольстительниц, которые проникают к порядочным котикам на любимый балкон, и от которых деваться решительно некуда… Фан Добин же, к счастью, не заставший ничего предосудительного, тут же принялся отлавливать беглянку, блаженно катающуюся в пыли на полу балкона и, судя по всему, совершенно не желающую покидать ни директора Ди, ни Ли Ляньхуа, ни его квартиру… Добрый доктор Ли тяжело вздохнул и, не расставаясь с крепко обнимающим его котиком, открыл на телефоне приложение первой попавшейся доставки. Готовить он в компании бурно радующегося Фан Добина точно не рискнет, а ужинать надо всем. Включая черного и очень пушистого любителя креветок.