LoveMarks

Дом на площади Гриммо, двенадцать, никогда не спал по-настоящему. Он лишь притворялся. Скрипел половицами, тяжело вздыхал в трубах, перешёптывался шторами, словно старый, злопамятный родственник, который не намерен забывать обиды. В тот вечер воздух в гостиной был особенно густым. Сириус стоял у окна и смотрел на туман, стелющийся над Лондоном. В стекле отражался не город — отражалась фамилия. Блэк. Он почти чувствовал её вес на плечах. — Ты всегда любил драматические позы у окна, — раздался голос за его спиной. Сириус не обернулся. — А ты всегда появлялась без приглашения, Беллатриса. Она вышла из тени так естественно, будто дом сам выпустил её из своих стен. Чёрные волосы спадали волной, взгляд был острым, внимательным — безумия в нём сейчас было меньше, чем обычно. Это настораживало. — Я не гостья, — спокойно сказала она. — Это наш дом. — Был, — сухо поправил он. И тогда он повернулся. Их взгляды столкнулись — без заклинаний, но с тем же эффектом. В детстве они соревновались в чарах — кто быстрее, кто точнее. В пятнадцать — кто смелее, кто острее на язык. В семнадцать — кто решится на большее. Потом пришла война. И оказалось, что решимость бывает разной. — Ты предал всё, — сказала Беллатриса. — Имя. Кровь. Силу. — Я отказался от цепи, — ответил он. — Ты выбрал слабость. Он усмехнулся. — Если свобода — слабость, значит, я самый слабый Блэк. Она шагнула ближе. Магия в комнате словно ожила. Портреты на стенах замолчали — редкий случай. Даже старая миссис Блэк на своём холсте будто сжала губы. — Ты всегда был самым одарённым из нас, — тихо произнесла Беллатриса. — И самым неосторожным. — А ты — самой яркой, — ответил он. — И самой ослеплённой. Её рука поднялась, но не для удара. Пальцы коснулись его мантии — коротко, почти невзначай. Сириус перехватил её запястье. И на мгновение показалось, что стены дома дрогнули. Старые родовые заклинания — те, что защищали Блэков веками, — откликнулись. Магия крови не любила разрывов. — Ты ненавидишь меня, — тихо сказал он. Она улыбнулась — не весело. — Если бы я ненавидела, ты бы не стоял здесь. Тишина повисла тяжёлой тканью. — Мы по разные стороны, Белла, — произнёс он. — Именно поэтому всё это так… интересно. Она отступила первой. И исчезла в вихре чёрного дыма. Дом выдохнул. А Сириус ещё долго смотрел на свою ладонь — туда, где чувствовал тепло её кожи. Поместье трещало от заклятий. Стёкла плавились, камень крошился, воздух был густ от заклинаний. Орден отступал. Сириус развернулся, когда почувствовал знакомую магию — горячую, стремительную. — Один, кузен? Он поднял палочку. — А ты всё ещё прикрываешься чужим именем? Она усмехнулась. — Я выбираю сторону, которая победит. — Или ту, где проще не сомневаться? Это был удар точнее любого проклятия. Она шагнула ближе. Палочки были подняты. Но ни один не произнёс заклинания. — Ты мог бы быть рядом со мной, — сказала Беллатриса. — Не как предатель. Как равный. — Рядом с Тёмным Лордом? Нет уж. Её взгляд вспыхнул. — Ты боишься собственной силы. — А ты боишься жить без приказа. Дождь хлестал по развалинам. Они стояли почти вплотную. Она опустила палочку первой. Опасный жест. — Ты не ударишь, — сказала она. — В тебе слишком много Блэка. Он медленно опустил свою. — Я хочу увидеть, насколько далеко ты зайдёшь. Её пальцы коснулись его подбородка — не нежно, а изучающе. — В тебе больше тьмы, чем ты признаёшь. — И ты хочешь доказать это любой ценой. На секунду в её глазах мелькнуло что-то иное — не фанатизм, не ярость. Страх потерять. Он заметил. И это изменило всё. --- Запретный лес редко бывал по-настоящему тихим. Даже ночью он дышал — корнями, листвой, древней магией. Но в ту ночь тишина была настороженной. Сириус почувствовал её раньше, чем услышал шаги. Магия Беллатрисы никогда не умела скрываться — она шла впереди хозяйки, горячая и колючая. — Ты ранен, — произнесла она без обычной насмешки. Он опирался на ствол старого дуба. Рукав мантии был пропитан кровью. — Не твоё дело. — Сегодня — моё. Из тумана выступили дементоры. Их скользящие фигуры двигались бесшумно, как тени, оторвавшиеся от земли. — Кто-то играет против нас обоих, — тихо сказала Беллатриса. — Если они получат тебя, это будет выглядеть как слабость с моей стороны. — А если получат тебя, — отозвался он, — Орден решит, что я заманил тебя. Короткая пауза. — Временное перемирие? — её губы дрогнули. — Только до рассвета. Они встали плечом к плечу — слишком близко для врагов. — На три, — сказала она. — Патронус вместе. Сириус фыркнул. — Никогда не думал, что услышу это от тебя. — Не смей комментировать. Раз. Два. Три. Серебряный свет вырвался из их палочек одновременно. Огромный пёс ринулся вперёд — мощный, уверенный. Рядом вспыхнуло гибкое, стремительное существо — похожее на крупную хищную кошку. Там, где их свет пересёкся, сияние стало ярче. Дементоры отступили. Тишина обрушилась внезапно. — Ты всё ещё помнишь счастье, — тихо сказал Сириус. Беллатриса не ответила сразу. — Патронус — это не признание, — наконец произнесла она. Но руку с его груди не убрала. Слухи в войну распространяются быстрее сов. Сириус услышал их от Ремуса. — Говорят, тебя видели рядом с Лестрейндж. Слишком рядом. Он рассмеялся — слишком громко. Но в груди похолодело. А Беллатриса уже сделала свой выбор. В тот вечер Орден попал в засаду. Пожиратели появились слишком быстро, слишком точно. Сириус отбивал заклинание за заклинанием, когда зелёная вспышка едва не достигла его. Щит возник мгновенно. Чёрная магия. Чужая. Беллатриса. — Отступайте! — крикнула она своим. Один из Пожирателей замешкался. Её заклинание отбросило его в сторону. И это увидели все. После боя она нашла Сириуса среди развалин старой часовни. — Теперь они считают меня предательницей, — спокойно сказала она. — Ты уничтожила своё положение, — выдохнул он. — Ради чего? — Положение можно вернуть. Тебя — нет. В её глазах не было фанатичного блеска. Только усталость. — Зачем? — тихо спросил он. — Потому что ты бы не позволил мне погибнуть, — ответила она. — А я устала быть той, кто всегда идёт до конца. Он шагнул ближе. — Они будут считать, что между нами… — Пусть считают, — перебила она. — Это проще, чем правда. — Какая правда? Она посмотрела на него прямо. — Что я выбрала не сторону. А тебя. Слова повисли между ними, как заклинание, которое нельзя отменить. Последняя битва гремела над Хогвартсом. Замок дрожал, башни осыпались камнем, небо пылало заклинаниями. Когда всё закончилось, стало странно тихо. Тёмный Лорд пал. Пожиратели разбежались. Орден праздновал — осторожно, словно боясь, что тьма вернётся. Беллатриса стояла среди обломков — неподвижная. — Всё кончено, — сказал Сириус. — Для них, — ответила она. — А для меня? В её голосе не было истерики. Только вопрос. — Ты можешь уйти, — тихо произнёс он. — Не к ним и не ко мне. Просто уйти. Она долго смотрела на его протянутую руку. — Я уже однажды выбрала тебя, — сказала она спокойно. — Второй раз будет честнее. И вложила свою ладонь в его. Это не было вспышкой. Не было поцелуем под руинами. Это было решение. Годы спустя дом на площади Гриммо изменился. Он всё ещё скрипел. Портреты всё ещё ворчали. Но в воздухе больше не было прежней ярости. Они не стали другими людьми. Беллатриса не стала мягкой. Сириус не научился осторожности. Но они перестали воевать друг с другом. Однажды вечером, когда дождь стучал по окнам, Беллатриса сидела на краю кровати и расплетала волосы. — Странно, — тихо сказала она. — Сегодня никто не пытался нас убить. — Дай им время, — отозвался Сириус. Она обернулась. В её взгляде не было безумия. Только усталость. — Я не знаю, что делать с тишиной. Он подошёл ближе. — Учиться жить. — Без приказов? Без целей? — Без войны. Она замолчала. Потом неожиданно опустила лоб ему на плечо. Не драматично. Не вызывающе. Просто позволила себе опереться. Сириус осторожно обнял её. — Я думала, если всё закончится, я развалюсь, — прошептала она. — Разваливайся, — тихо ответил он. — Я соберу. Это было не клятвой. Не громким обещанием. Просто решением. За окном шёл обычный, мирный дождь. И впервые за долгие годы в доме на площади Гриммо было тихо. Не зловеще. Просто спокойно. И Сириус понял, что тишина больше не враг.