Дотянуться до солнца

Текст песни:

[Куплет]

Неважно, куда меня несёт самолёт (Меня несёт самолёт)

Неси меня до конца, веди туда, где моё (Веди туда, где моё)

Я верю, что сны мои ни капли не врали-и-и-и

И вижу после тебя свои прекрасные дали-и (Дали, м-м)

[Предприпев]

(Не доверяй мне) Я облако тьмы, я обжигающий яд

Я словно неосязаем

(Не доверяй мне) Ты вечно можешь любить этот предательский взгляд

Люби, но не доверяй мне

[Припев]

Не доверяй мне (Не доверяй мне)

Не доверяй мне-е-е-е

Не доверяй мне (Не доверяй мне)

Не доверяй мне-е-е-е

      Сказать, что Осаму разочаровался к восемнадцати годам в этой жизни — ничего не сказать. Очередной перелёт в самолёте не привносит в это душераздирающее разочарование ничего нового.       «Уважаемые пассажиры, мы рады приветствовать вас на борту нашего самолёта. Наш самолёт совершит полёт по маршруту Москва-Калининград. Высота полёта…»       Да уж, мало что нового. Кресло эконом-класса всё такое же неудобное, а мужчина в теле, сидящий рядом, кажется, уже готов сопровождать всё путешествие соседей своим выраженным храпом. Дазаю ещё повезло ухватить место возле окна, чтобы отвлекаться от происходящего на наблюдение за небом. В целом, это сравнимо с тем, чтобы смотреть в одну точку, ибо облака мало чем отличаются друг от друга, но это лучшая из возможных альтернатив. Так ему кажется.       «Пожалуйста, пристегните ремни. Экипаж и я желают вам приятного полёта».       Мужик по соседству уже почти погрузился в свой долгожданный сон, а взгляд молодого парня уткнулся в окно в ожидании взлёта. «Навстречу новой жизни!» — вспомнился тост одного из одноклассников Осаму на школьном выпускном. Действительно ли он считал, что поступление в университет изменит его жизнь? В лучшую сторону? Наверное, в его случае это могло быть правдой. В случае Дазая, ну… Осаму не верил в лучшее будущее. Он был уверен, что всё самое яркое и запоминающееся с ним уже произошло, а дальше его ждут просто ещё более серые и тяжёлые рутинные дни. Вообще, он, если быть честным, не планировал доживать до универа, но так уж сложились жизненные обстоятельства. Поэтому теперь он здесь: в самолёте, который направляется в Калининград. «Почему в Калининград?» — спросите вы. Логического объяснения этому нет. В самом деле, Дазай подавал документы в пять лучших ВУЗов Москвы, где обучают лингвистике или чему-то связанному с иностранными языками (таким вариантам он был обязан своими выбранными на ЕГЭ предметами: английскому с обществознанием). Экзамены он сдал превосходно, так что мог себе позволить бюджет даже там, откуда он и родом. Но за пару дней до окончания приёма документов ему приснился сон, который, как не странно, во-первых, не был кошмаром, а во-вторых, ему запомнился. Это был сон, в котором Осаму не мог разглядеть что-то рыжее вдалеке, зовущее его по имени, но отчётливо увидел пляж и услышал шум моря. Это рыжее пятно было схоже со светом, к которому Дазай обязан идти, чтобы наладить свою грёбаную жизнь. Что-то типа тропы в рай. Проснувшись, Дазай ощущал странное воодушевление. Ему впервые захотелось… Вообще что-то захотелось. Поэтому недолго погуглив, он нашёл «Универ на берегу моря», по крайней мере, так ему говорила реклама, и заменил один из передовых московских университетов на… калининградский. В целом, выглядел он тоже приемлемо, Осаму решил не разбираться в деталях, чтобы не передумать. И да, когда в списках поступающих на бюджет направления «Педагогическое образование с двумя профилями подготовки: английский язык и второй иностранный язык по выбору» его фамилия загорелась зелёным, это стало точкой невозврата, после которой он вздохнул с облегчением.       С его плеч упал камень, который с годами увеличивался, тянулся, не отставая, и затягивал своим весом петлю на шее парня всё туже и туже… В Москве было тяжело дышать не столько из-за загрязнённости воздуха и вечной толпы людей, которые всегда куда-то спешат, сколько из-за этого булыжника, олицетворяющего все жизненные казусы, произошедшие за недолгую жизнь юноши, что принято называть «опытом». Только вот нахуя нужен такой опыт, если его даже в резюме на работу не укажешь. А даже если и укажешь, то вряд ли тебя примут, скорее, добавят в чёрный список организации. Кому нужен работник, который умеет только разрушать, а не строить? Дазай разрушил свою семью, жизнь своей лучшей пассии, угробил лучшего друга… В самом деле, стоит сказать, что напрямую он не замешан ни в одном из этих «преступлений», но это не значит, что он не винил себя за всё произошедшее. Винил, да ещё как. Он был уверен, что должен быть наказан за все свои поступки, за все свои действия, благодаря которым ему доверяли все эти люди. Но увы, он был удачливым ублюдком, поэтому вместо судьбы он наказывал себя сам. Каждая его попытка самоубийства пронизана ненавистью к себе и виной перед миром. Его рождение явно было ошибкой, приносящей только боль и невзгоды всем окружающим. Он так считал. Это было единственной вещью, в которой он был уверен на все сто процентов. Вот только врачи, каждый раз возвращающие его с того света, так не считали. Они называли его выверенную точку зрения рекуррентной депрессией. Дураки, не иначе, ведь Осаму действительно был греховен, хотя религиозен не был. Поэтому в этом городе он планирует стать призраком, о котором почти ничего неизвестно, с которым никто не имеет близкого контакта, передвигающимся бесшумно и бесцельно. И он просто надеется, что этот город не наполнен гостбастерами, которые захотят его поймать, увидеть и пощупать.       «Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту «Храброво», город Калининград. Температура за бортом…»       Дазай не заметил, как утонул в жвачке своих мыслей о прошлом и будущем, три часа пролетели быстро. В какой-то момент он даже успел задремать, видимо поддаваясь энергетике мужчины справа. Тот, кстати, на удивление, не так уж сильно и храпел. Что ж, пора собираться на выход.

***

      Общагу парню, кстати, не дали, не хватило мест. Порядок заселения в целом не поддавался его логике, поэтому Осаму предусмотрел такой вариант и снял квартиру. Она была маленькой, однокомнатной, в старом доме и с «бабушкиным» ремонтом, но Дазая такой вариант полностью устраивал (особенно за такие небольшие деньги). Жильё находилось в двадцати пяти минутах пешком от универа, но в крайнем случае, можно было добраться и на трамвае. Поэтому забрав свой багаж в аэропорту, он взял такси и направился прямиком туда, на месте его уже должна была ожидать хозяйка для подписания договора о съёме.       Осаму мог бы назвать себя «ситуативным экстравертом»: в общем и целом его мутило от общения с людьми, но если уж таксист решил начать с ним диалог, то Дазай перестроится из депрессивной замкнутости в экспрессивного рассказчика. К счастью или сожалению, такая «ситуативность» возникала безумно часто, поэтому эта маска с него слезала только тогда, когда он находился наедине с собой. Люди не любят грустных, не любят «проблемных», а именно таким являлся Осаму. Так что он всегда рассказывал обо всём, но ни о чём: выстраивал цепочку своих размышлений, не говоря о своём отношении к ситуации; ведал целую повесть о поездке куда-то, но как бы «случайно» забывал упомянуть, куда именно; а не было его на учёбе, потому что ну, работа, неважно какая, да и болел, не суть чем… Так что когда водитель решил спросить, откуда парень такой молодой прилетел, то он узнал тысячу и одну причину приехать в город с ароматом моря и марципана в обмен на список местных достопримечательностей и региональных особенностей. Дазай даже не поскупился на чаевые, хотя сумма за поездку и так откровенно била по кошельку. Он не был уверен, съездит ли на Куршскую косу, чтобы посмотреть на «Танцующий лес», будет ли пить сырный кофе в замке Шаакен и стоит ли посещать «Музей Мирового океана», но решил быстро записать себе все эти места в заметки, чтобы косить под местного, если ему это будет необходимо. Забрав из багажника свой чемодан, он взял его в одну руку, а другой накинул рюкзак на плечо, и пошёл к подъезду №1 старой советской многоэтажки.

***

      Вещей у него было немного, поскольку малая часть из них действительно имела ценность. Его мать — адская шмоточница и шопоголик, отец копил разный мусор со времён своих школьных лет, а Осаму… Осаму взял с собой один чемодан и один рюкзак, в которых было немного вещей, в основном в чёрном оттенке, различная необходимая техника, да мыльно-рыльные принадлежности. Этого было достаточно. Юноша даже удивился количеству шкафов в квартире, ведь вся одежда Дазая помещалась на одну (максимум две) полки. Учёба начиналась через пару дней, поэтому есть шанс посетить парочку пьянок первокурсников — не самое приятное, но необходимое мероприятие, чтобы обрести полезные знакомства. Но это всё потом, сейчас ему нужно просто поесть, сходить в душ и поспать. Пока парень собирался с силами, чтобы посетить магазин (он находился через дорогу от дома, но тем не менее идти туда совершенно не хотелось), он решил почитать чат его будущих однокурсников. 13:48 @chuuyavin: «да вы заебали реально про учёбу душнить, подскажите бары местные лучше» 13:49 @akublackcoat: «Не сильно разбираюсь, но можем заглянуть в «Критику чистого» 13:52 @chuuyavin: «ваще без разницы, он где?» 13:54 @akublackcoat: «В личку скинул геометку, подгоняй к пяти» @akublackcoat: «Только я с сестрой буду, если что» 13:55 @chuuyavin: «ей не 6, я надеюсь?» 13:55 @akublackcoat: «17» 13:56 @chuuyavin: «ок»       Осаму осмыслил происходящее, попытавшись понять, насколько ему важны сейчас его физиологические потребности, вроде сна и душа. Решив, что можно и потерпеть, он быстро напечатал сообщение: 14:02 @dazainoreason: «эй, ребят, я с вами» 14:06 @chuuyavin: «ты кто..?» 14:07 @akublackcoat: «Да какая разница? Больше — веселее» 14:08 @chuuyavin: «и то верно, встретимся там»       Дазай выключил экран телефона и положил его на комод, находящийся рядом с диваном, обречённо вздыхая и падая на подушку. Нет, он был рад на первых порах обзавестись компанией, чтобы позже ему было легче, ведь он сможет просить записи лекций или домашку у однокурсников, но как же он ненавидел входить в новый социум, не понимая как общаться с этими новыми лицами. Некоторые особенности людей он научился определять с первого взгляда: проблемы с доверием у человека по тому, как и где он стоит в компании, тип личности и темперамента по первым фразам и жестикуляции, даже некоторые комплексы можно обнаружить по взгляду человека, и так же узнать, когда он лжёт. Всё это можно увидеть и объяснить с точки зрения науки, вот только… Есть вещи, которые люди чувствуют, не следуя причинно-следственной связи в своей голове. Они не рационализируют происходящее, но просто понимают, что человек «не такой» и сторонятся его неосознанно. Кто-то называет это «интуицией», кто-то может посчитать это «стадным инстинктом» или просто излишней настороженностью, но и не важно, какое название имеет это явление, важно то, что с Осаму в обществе такое происходило часто. Какой-то человек просто сообщал, что Дазай «странный» и все на это велись один за одним, переставая видеть в юноше друга или приятеля. Никогда ему никто не осмелялся пояснить, что шло не так, а он так и не понял, трескалась ли его маска или образ, сооружённый для общения с этими людьми, оказывался неправильным. Тем не менее, ему ничего не оставалось, кроме как сменить круг общения и двигаться дальше, пока они точно также не передумают.       Снова взяв телефон в руки, юноша решил изучить профили тех, с кем он собирается провести сегодняшний вечер. Первым был @akublackcoat — Рюноске Акутагава. Рассмотрев первые пару фото с аккаунта, Осаму понял причину для такого никнейма: парень действительно обожал ходить в своём чёрном пальто, у них с его, предположительно, сестрой были похожие, только у той оно было с поясом и более приталенное. Совместных фоток у них было тоже достаточно много. Дойдя до последней, Дазай увидел Акутагаву, сидящего на берегу залива, в тонкой рубашке с нелепыми рюшами. Он был каким-то болезненно бледным и худощавым здесь, видимо, верхняя одежда делала это менее заметным. Описание профиля гласило: «Leave me bleeding on the bed, see ya right back here 2morrow for the next round». Осаму был уверен, что слышал эту строчку в какой-то песне, но никак не мог вспомнить, в какой именно. Что ж, окей, примерная картинка была составлена. Что насчёт @chuuyavin? Оу, в его глазах столько боли… Дазай видел в людях многое с первого взгляда и это… одна из тех вещей в том числе. Потому что его жизненный опыт как бы предполагал, что он увидит, насколько лёгкую или тяжёлую жизнь прожил к данному моменту человек напротив. В общем, Чуя Накахара обладал удивительно яркими рыжими длинными волосами, голубыми глазами (Осаму был уверен, что это линзы) и своеобразным чувством стиля. Чокер и шляпа? Очень спорно даже для столь «европейского» города России. Наверняка, он приехал из Питера или типа того. В статусе красовалась фраза «Je veux juste une dernière danse», а на последней фотке он был ещё, кажется, ребёнком (хотя, в самом деле, подростком), настолько детское счастье было изображено на лице Накахары. Здесь он обнимался с какой-то молодой девушкой, обладающей такими же рыжими, но чуть с розовым отливом, волосами. Сестра? Скорее всего. В этих счастливых (и, кажется, карих?) глазах не было места той боли и грусти, что на недавних фото. Видимо, с этой особой что-то произошло. Теперь Дазаю, обычно скромно интересующимуся людьми вокруг, невероятно сильно захотелось узнать эту историю. Историю Чуи Накахары.       Вдруг живот Осаму решил запеть серенады и, взглянув на часы (которые, к слову, вообще не вписывались в интерьер квартиры и, удивительным образом до сих пор работали), парень понял, что последний раз он ел часов так двадцать назад. Скорчив недовольное выражение лица, понятное только ему одному, он отковырял себя от дивана, понимая, что перед выпивкой, ему придётся приготовить себе поесть, иначе развезёт с первого бокала, а этого ему совсем не хотелось, когда такая важная задача стоит впереди — задача разузнать всё возможное о новых знакомых. Поэтому ноги в руки и вперёд в магазин, авось там ассортимент содержит в себе хоть что-то съестное.

***

      «Начальство не опаздывает, оно лишь задерживается!» — бубнел себе под нос Дазай, подъезжая на трамвае к бару в 17:12. Осаму проверил ещё раз телефон на наличие новых уведомлений, но их не было, может быть, его и не ждали. Никто из ребят даже не сообщил о том, как их можно будет узнать, если вдруг фото профиля сильно отличались от суровой афотошопной реальности. «Это не важно, не накручивай себя, » — уговаривал себя Дазай, подходя ко входу и открывая стеклянную дверь. Проходя длинную барную стойку и параллельно здороваясь с барменами (один из них, стоит признать, выглядел просто восхитительно), Осаму подошёл к столикам. Их было немного, бар выглядел весьма камерно и уютно, музыка была приятна уху, именно такие треки он добавлял себе в плейлист. Свою компанию он заприметил сразу, рыжая голова ярко выделялась на фоне общей обстановки. Он не мог не наклониться к ней, подкравшись со спины, чтобы сказать:       — Привет!       — Ёб твою мать! — Чуя подскочил на месте, резко поворачиваясь к виновнику его испуга в готовности бить по лицу, если это будет необходимо.       — Воу-воу! Давай без драк в первую встречу, — Дазай встретил недоумённые взгляды Рюноске и его сестры. Эмоция раздражённости на лице Накахары сменилась на понимание.       — А, ты же тот тип из беседы, Осаму, да?       — Он самый, — брюнет легонько кивнул в подтверждение.       — В следующий раз так напугаешь — реально врежу, садись.       Дазай послушно приземлился на место рядом с Чуей. Он аккуратно взял меню и повернул его к себе, чтобы изучить. Напитки здесь были весьма своеобразные, сильно отличавшиеся от его «можно-виски-кола-пожалуйста-спасибо», поэтому пришлось выбирать несколько дольше обычного. Затем он подошёл к стойке и попросил себе коктейль «Вишнёвый сауэр», это было что-то с вишнёвой настойкой на бурбоне и Джим Бимом. Вернувшись на место, где сокурсники подозрительно молча выпивали, он решил разразить тишину вопросом:       — Ну так, какие насущные темы обсуждают почти-студенты?       — Вообще, Чуя рассказывал про свою любовь к вину, и что он пиздец как в нём разбирается, — как бы между делом ответил Акутагава. Его тембр голоса был достаточно тихим, но глубоким и приятным для восприятия.       — Да, я — энофил. Любитель и ценитель вина, но в основном французского. Я часто путешествовал во Францию раньше, родственники по маминой линии там обосновались.       — Ого! Это интересно. Соответветственно ты выберешь французский для изучения в универе, — решил уточнить Осаму.       — Скорее всего. А ты?       — Я не выбрал язык ещё… — Дазай слегка почесал затылок в задумчивости, — В целом меня сюда привела череда случайных решений, я просто хотел быть поближе к морю.       — Вот так и образуются приезжие, — прокомментировал Рюноске, отпивая немного своего коктейля.       — А ты, получается, местный? — спросил Осаму.       — Да. Рос в местном «гетто», хотя район с прошлого века не считается высокопреступным. Но Чуя решил, что заглядывать туда не будет, крошка боится, — ухмыляется Акутагава.       — Да ты охуел или да? Твои метр семьдесят не делают повода стебать меня насчёт роста. А вообще, ты меня видел? В любом районе «чётких пацанов» мне не место, — Накахара указал на свою серьгу в левом ухе и длину волос, — Я поеду к тебе только если Гин сопроводит меня от точки А в точку Б, — она в ответ лишь закатила глаза.       — О, кстати, ты ещё в школе учишься? — поинтересовался Дазай у младшей Акутагавы.       — Да, — коротко ответила Гин, вливая в себя последний шот из сета. Затем она направилась к стойке, чтобы заказать ещё.       — Она не особо любит светские беседы, — проговорил Рюноске вполголоса, — Если её что-то заинтересует, она сама проявит инициативу в разговоре, а так можешь даже не пытаться.       — Рю, — девушка вернулась к столику быстрее, чем кто-либо успел заметить, — Я сама могу о себе позаботиться, окей? — её взгляд серых глаз блестел словно остриё ножа, — Но в целом он прав, — добавила она, обращаясь уже к Осаму, — Я убеждённый интроверт, надеюсь, вы не против, — она оглядела однокурсников брата так, чтобы никто не посмел быть против, а потом вернулась к своему месту, втыкая наушники и продолжая изучать экран своего смартфона.       — Что ж… — Акутагава быстро окинул взглядом свою сестру, пытаясь придумать, на что можно сменить тему разговора, — А мне вот немецкий нравится, думаю его выбрать.       — Класс, сможешь сгонять в Германию потом, тут недалеко как раз, — поддержал Осаму, — Или поехать туда по обмену.       — Обязательно, — усмехается Рюноске, — Поселюсь у друзей отчима во Франкфурт-на-Майне, а потом с Чуей в Швейцарии пересечёмся. Не жизнь, а сказка.       — Авось накопим с нашей будущей копеечной учительской зарплатой, — добавляет Накахара, посмеиваясь.       Так они и проговорили следующие пару часов обо всём и ни о чём. Акутагавы, оба изрядно выпившие, но очевидно знавшие свою норму в алкоголе, потому что их движения до сих пор были достаточно уверенными, отправились домой на такси, а Чуя с Дазаем остались курить на ближайшей к бару лавке.       — Может возьмём ещё чего-нибудь вдогонку? — спрашивает Осаму.       — Меня и так уже изрядно развезло, — оне не врал, его правда уже покачивало, — По домам надо.       — Скучные вы ребята, а как же на спор ходить по заборам, а потом внезапно проснуться в канаве?       — Может в другой раз, — Накахара стряхивает пепел с сигареты, обращая на это всё своё внимание, будто если он не сосредоточится, то произойдёт что-то непоправимое.       — Тебя будто что-то тяготит, — уведомляет Дазай, понимая, что это скорее констатация факта, нежели предположение.       — А ты будто пытаешься быть удобным, а не искренним. Это бесит.       — Я… Когда будешь готов быть честным со мной, тогда я буду таким же в ответ, — эти слова ударили сильнее, чем любой кулак, который Осаму встречал ранее, а таковых было немало. Он действительно часто выбешивал людей просто ради забавы. Настолько часто, что его лицо уже болело при одной похожей мысли чисто психосоматически, поэтому в этот раз он обошёлся без резких подколов в сторону кого-либо, хотя рыжий был иногда уж чересчур самобытен, — Ну а пока расход. Пиши, если что, — Чуя потушил сигарету о подошву обуви и выкинул окурок.       — Тогда пока? — Дазай изобразил улыбку доброй грусти на своём лице. Он, наверное, разочарован тем, что его так быстро рассекретили. Ответы на обыкновенные вопросы во время знакомства он давал обходные, но думал, что это сочтут за юморески. Этот взгляд в голубых линзах (да, Осаму вычислил, что это не настоящий цвет глаз Накахары), кажется, читал его лучше, чем Дазаю думалось до этой фразы. От этого становилось только интереснее продолжить с ним общение. Он любил играть с огнём, даже если этот огонь олицетворяли рыжие пряди волос.       — Пока, — Чуя устремился вдаль по улице, оставляя Осаму сидеть в фантомном аромате вишнёвого дыма и наблюдать за розовым закатом. Значит, завтра будет теплее. Или ветреней… Кто знает эту непредсказуемую калининградскую погоду?