Счастье не в золоте

Огромная хищная тень скользила над миром. Она величественно проплыла над деревенькой Малые Лопухи, распугивая местных кур, благоразумно обогнула городские укрепления славного города Зазюлинска, не отказала себе в удовольствии сделать несколько воздушных фигур над просторами зеленеющей Громыкинской Пущи и стремительно пронеслась над крепостной стеной столицы маленького, но гордого государства Лиасса. Под задорный аккомпанемент тревожного колокола тень занялась дотошным изучением королевского дворца, особенно его башен. Зловещий огненно-желтый глаз с вертикальным зрачком заглядывал поочередно во все комнаты, вызвав тем самым с десяток истерик, пяток заиканий, преждевременные роды и парочку незапланированных беременностей. А еще поспособствовав чудесному спасению короля, с перепугу выплюнувшего отравленное вино и уронившего кубок, к величайшему разочарованию наследника престола. Очевидно не найдя искомого, тень опустилась на показавшуюся ей надежной крышу дворца, предусмотрительно прихватив кого-то из толпы носившейся с воплями ужаса по двору челяди. Крыша заскрипела, несколько труб снесло крыльями, парочка горгулий облагородила своими обломками двор, а одна из лап незамедлительно провалилась. Подвывающий слуга попытался было изобразить обморок, но недовольное фырканье, сопровождавшееся облаком горячего дыма, как бы намекнуло на недопустимость такого поведения. «Где принцесса?» - зазвенела в голове у неудачливого мужичка чужая мысль. - Г-г-господин дракон! Н-нно у н-нн-ас нет нн-иккк-акой прин-нцессссы! – стуча зубами, изрекла слегка подкоптившаяся в черном дыму жертва. «А если подумать?» - щелканье громадных зубов над ухом и пролетевшие почти мимо язычки пламени явно способствовали сговорчивости. - Н-ннаверное, цветочки собирает в парке, н-на дальн-ней поляне. Т-т-только, гос-сподин дракк-кон… - последние слова слуги потонули в грохоте разлетающейся черепицы и выдранных досок, когда высвободившийся Теисновапитавиикинр, а попросту Тень, стремительно взмыл ввысь. *** - Раз полянка, два полянка… - бурчал себе под нос высматривающий принцессу дракон. - Раз ромашка, два ромашка… - напевало прекрасное златокудрое создание, заботливо укладывая сорванные цветочки в льняной мешочек на поясе. - Трям! – радостно спикировал Тень, аккуратно захватывая вожделенную голубоглазую тушку, намертво вцепившуюся (видимо, от шока) в корзинку с каким-то сеном. А дальше были полет, свист ветра и копий и снова полет. Сгрузив у входа в родную пещеру усиленно стучащую зубами добычу, так и не выпустившую из рук корзинку, дракон поспешил представиться: «Прекрасная принцесса, я, огненноглазый Теисновапитавиикинр, похитил тебя с целью выкупа. Через недельку дам знать о своих условиях королю, а ты пока поживешь здесь». Голубые очи в обрамлении длиннющих ресниц удивленно воззрились на дракона. - Кто-кто? Теин… Тваис… И я не… «Можешь звать меня просто Тень». - Чудесно, сэр Тень, приятно познакомиться. Но я не принцесса. «Ну конечно, - усмехнулся во все свои полторы сотни клыков дракон. – Будешь об этом своему отцу рассказывать, когда я с него выкуп получу. Думаешь, ты первая хочешь сберечь папенькину казну?» - Сэр Тень, отец за меня наверняка заплатит, вот только я действительно не принцесса. Мое имя Блейз, и я принц. Разве вы не замечаете, что на мне нет платья?.. Дракон повнимательнее пригляделся. Вроде бы все как положено: копна золотистых волос, стройная изящная фигурка. Корзинка с цветочками опять же. Ну одежда мужская, ну кинжал длинный на поясе… Как будто это о чем-то говорило. Тень видывал таких принцесс, по сравнению с которыми данный экземпляр, зачем-то пытающийся убедить его в иной своей гендерной принадлежности, являлся безусловным чудом красоты и образцом женственности.  Правильно истолковав скептическое выражение морды лица дракона и тихо понадеявшись, что рептилия все-таки отпустит неправильную добычу, прекрасный принц с тяжким вздохом принялся стаскивать с себя порядком изодранную кое-чьими когтями рубаху. Блейз успел изрядно замерзнуть как за время перелета, так и здесь, в горах. Все-таки на залитой ласковым солнышком полянке было существенно теплее, и одет принц был соответственно погоде. Мрачно осмотревший изрядно посиневшее и местами покарябанное тельце, дракон пришел к неутешительному выводу, что даже его терпения и чувства юмора, порядком закаленных предыдущими принцессами, на такое может не хватить. И без того среди драконьего племени Теисновапитавиикинр считался оригиналом и неудачником, за свои пару сотен лет жизни не сумевшим скопить мало-мальски приличной сокровищницы. Нет, кое-что в пещере, разумеется, могло привлечь драконоборцев. Но разве мог сравниться скромный железный ларец, наполовину заполненный драгоценными камнями, с грудами золота, на которых можно возлежать, хвастаясь удачей и родовитостью? Так что за выбором принцесс незадачливым дракончиком (а по меркам драконьего рода Тень был еще очень молод) крылатая общественность наблюдала с неиссякающим интересом, охотно перемывая кости как охотнику, так и его зачастую более чем экстравагантным жертвам. И такое вопиющее нарушение традиций, как похищение принца, навряд ли останется незамеченным. «Хотя и отлично впишется в череду предыдущих… как бы помягче выразиться… неудач, - раздраженно махнул хвостом дракон. – Своеобразная вишенка на торте получилась, ничего не скажешь…» *** «И вот, наконец, увидел я ее… Сидит, одинокая, в башне высокой, и косу зачем-то из окошка свесила. Ну я ее за эту косу оттуда и выцепил. Там, правда, еще паренек какой-то в кустах тихарился, причем почему-то не слезая с коня. Я еще пожалел, что поохотился с утра – животина на редкость аппетитная была. Налей-ка еще чайку…» Прекрасный принц, выпутавшись из кокона одеял, послушно зачерпнул ковшом из кипящего на костре котла травяной отвар с довольно любопытными свойствами и залил его в разверзшуюся пасть. Дракон сглотнул, икнул, пустил из ноздрей пар и продолжил повествование о судьбинушке своей тяжкой: «Вот принес я ее в пещеру к себе и не заметил за косищей, что в руках у нее оружие. Самое страшное, куда до него мечу двуручному! Запомни, принц, если женщина злится – лучше поискать занятие где-нибудь подальше от нее. Но если у нее в руках сковородка, то беги от нее, причем чем быстрее, тем лучше. Я после той принцессы еще долго синяки сводил, а саму девицу подбросил в какой-то дворец, причем совершенно бесплатно – лишь бы забрали, и она меня сама не нашла». «О! Поддерживаю, и мне налей. Хороший у тебя, чаек, до самого сердца пробирает. И так радостно от него становится и душевно…» Разомлевший принц, отхлебнув в очередной раз уже из своей кружки, нагло привалился к теплой драконьей туше. Тень не возражал, даже заботливо прикрыл крылом благодарного слушателя. «Полетел я за другой принцессой. Все разузнал честь по чести – и что папаша ее, король Ыыргх Свирепый, драгоценностями забил не один подвал, и что сама принцесса - единственная любимая дочка. И принцессу ту нашел, не промахнулся. Да вот кто ж знал, что на ней окажется полный доспех, изукрашенный каменьями, в котором она даже спит? Ладно, меч я у нее заранее отобрал и даже в воздух поднял, хотя тяжеленная оказалась, зараза... А уж шуму было и ругани! Вот только далеко улететь так и не получилось – маленький я еще, великанш в железе таскать… Пришлось бросить, выбрать в лесу полянку побольше и бросить. Как надо мной смеялись! И Гроар Зеленошкурый, и Ледяной Свен, и Красная Хильда…» Скупая слеза покатилась по чешуйчатой щеке ящера. Сочувственное шмыганье донеслось из-под крыла. - Бе-ее-дненький, - мягкая ладошка нежно погладила бронированный драконий бок. «Эх, только ты меня и понимаешь, человечек. Хотя Красной Хильде теперь не до смеха. Представляешь, эта дура умудрилась попасться людям, и теперь уже она охраняет принцессу. Пожалуй, это даже позорнее, чем твое похищение! А самое веселое знаешь в чем? Да, правильно, щас еще глотнем чайку, а то устал я что-то, давненько не приходилось столько говорить мысленно». Дракон терпеливо дождался, пока принц, чей голубоглазый взор окончательно скрылся за мечтательной поволокой, вернется к нему под крылышко, и продолжил: «Так вот, я ведь ту принцессу разок даже украл, еще до того как там Хильду посадили. Прилетели мы с ней в пещеру, покормил ее, костер запалил… А ночью просыпаюсь, и что я вижу? Не принцессу, а нечто зеленое в платье. И как, спрашивается, такое королю возвращать? Какой идиот вообще сподобится выкуп дать, а не напиться на радостях в связи с избавлением от такого счастья? Вот и я подумал, что проще вернуть на место. Принцесса-то наутро в человека превратилась, конечно, но теперь это точно не моя забота. Ну ее». - А п-почему только принцессы? С ними же столько хлопот, с девчонками… - Блейзу явно было хорошо, чаек еще никогда не подводил. «Да вот и я думаю, почему… С мужиками же, оказывается, проще намного – и выпить можно, и поговорить по душам. А все эти пни старые – традиции, традиции. Скоро уже в горгулий превратятся, окаменеют, а долдонить о приличиях будут…» - разворчался дракон. - Приличия, этикет, принцессы… - а теперь уже принцу явно взгрустнулось. – В лесу гулять нельзя, можно только охотиться, а мне зверюшек мелких жалко – они смешные. А крупных я сам боюсь, - унылое шмыганье носом. – Травки бы пособирать, да только кто ж даст? Только в парке дворцовом и остается… А там принцессы. Я от них прячусь по дальним лужайкам, а они чуть ли не стаей загоняют. У той приданое, у этой земли, у третьей договора и шахты… А сами в библиотеку если и забредают, то по наводке братца моего, не иначе. Ибо даже читать через одну не умеют. Тьфу! Вот папеньке надо – сам бы и женился. Да хоть бы и гарем завел, как у султана турецкого, не жалко. Теперь уже длинный раздвоенный драконий язык сочувственно коснулся щеки юноши, а золотой глаз с проскальзывающими в нем изумрудными искрами с намеком покосился на кружку. Принц решительно допил чаек и, покачиваясь, направился к котлу. Перед глазами его явно порхали бабочки и кружились радужные пони, поскольку ковш с чудо-напитком ему добыть, конечно, удалось, а вот потом он ухитрился промахнуться и не попасть в пасть дракону. И без того практически догоревший костер удивленно зашипел и погас, а принц, ориентируясь по светящимся в темноте глазам ящера, обиженно бурча что-то себе под нос, направился обратно под крыло. Вот только не учел при этом, что под ногами у него не лужайка с травкой-муравкой и пасущимися единорогами, а могучие драконьи лапы, которые неплохо бы переступить. Теисновапитавиикинр, впавший было в тоску и меланхолию от явной несправедливости бытия, несомненно удивился, когда мягкое тельце, приглушенно ругаясь, впечаталось ему практически в морду. Любознательные человеческие пальчики тут же пробежались по чешуйчатому лбу, погладили нос – выдыхаемые струйки пара, видимо, щекотали нежную кожу, поскольку со стороны принца донеслось хихиканье, - и даже ухватились за клыки, разумеется, порезавшись при этом. В ответ на разобиженное «Ой!», Тень принялся зализывать ранки – оставлять как есть явно не стоило, на драконьем веку был случай принцессы, сгоревшей в лихорадке из-за вовремя незалеченной коленки. Идиотка его слишком боялась, а он пожалел убогую, не стал лезть, пугать… Блейз явно не боялся, поглаживая и почесывая дракона как огромного кота, но в конце концов широко зевнул, закуклился в разбросанные одеяла и полез под крыло Теисновапитавиикинру. Такому большому, ласковому и совершенно не страшному дракону. *** - Тень, а Тень? Проснись, пожалуйста! Там отряд показался, кажется, отцовский. Ой, и еще один, брата, не иначе. Ой, а этот невеста прислала, наверное, какая-нибудь… Тень, а давай куда-нибудь улетим отсюда, а? Подальше… А то мне почему-то так жениться не хочется, ну просто ни капельки! «Охохонюшки», - тяжело вздохнул заспанный дракон, покорно подставляя спину своему златокудрому наказанию. Одной лапой он подхватил сундучок с сокровищами, второй – корзинку с остатками травок и котел. Тяжело груженый ящер взвился над лесом, черной тенью скользнул над горными склонами и удалился в рассветных лучах. «И в этот раз с выкупом не сложилось, - философски посетовал он Блейзу. – Карма у меня такая, что ли?» «Хотя не в золоте счастье», - думал - и очень громко! – дракон на привале, нежась под действиями сильных и ласковых ладошек, разминавших натруженную спину и так приятно чесавших шею. - Воистину не в золоте счастье, - мурлыкал прекрасный принц, любуясь смарагдами, золотистыми топазами и яхонтами в симпатичном, а главное, надежном и мобильном железном ларце. В лучах полуденного солнца камни сияли и переливались на редкость красиво. Почти так же красиво, как глаза дракончика, утомленно уснувшего неподалеку.