Дым окутает нас..

Знаете, какие бы вы ни имели представления о том, как сложится ваша жизнь — вы точно не знаете. Ни один из нас не знает. Даже те, кто уверяет, будто видят своё будущее в зеркале или прочитали его в астрологии, в глубине души понимают: что они не знают её до точных цифр. А Занка — тоже не знал. Он просто верил, что может повлиять на ход событий, что если он будет достаточно настойчив, достаточно решительным, то мир станет таким, как он хочет. Он пытался. Был методичен. Упорядочен. Хотел, чтобы каждый день был как часовой механизм — точным и управляемым. Но реальность, как всегда, не слушала. Иногда — да, всё складывалось почти идеально. Но чаще — всё шло не так. Сломанный автобус, опоздание на в универ.. и всё это — не потому что Занка сделал что-то плохо, а потому что мир просто не хотел играть по его правилам. И вот тогда она решила — надо было показать ему. Не словами, не объяснениями, не философскими рассуждениями. Надо было вставить в его равновесие что-то, что взорвет систему. Что-то неожиданное и слегка опасное.. Кто-то, кто не будет уважать его границы, кто не станет просить разрешения быть рядом. И она выбрала Джаббера. Это было как удар по внутренней конструкции мира Занки. Джаббер — был высоким, с осанкой, будто всю жизнь провёл в движении — где-то между танцполом и чем-то ещё. Длинные дреды, сплетённые, смешанные с воском, маслом, чем-то, что пахло травой и сигаретами, которые он затягивал, пока не начинал смеяться, будто весь мир — шутка, которую он сам придумал.. Кольцы — десятки.. Пирсингов — хоть режь.. А его компания.. Ох, эта компания. Они были старше, чем Занка мог себе представить — лет 25–40, но выглядели, как будто пережили войну. Никакого порядка. Только хаос, музыка в наушниках, которая играла на полную громкость, хотя никому не нужна, и взгляды, в которых уже давно не было ничего человеческого — только пустота, и что-то немного живое. Занка сразу же понял: это не для него. Он не хотел быть частью этой группы. Но потом, в какой-то момент, это Вонгер заговорил с ним, как какой-то и правда умный человек, которые разбирается во многих вещах и тут что-то промелькнуло. Появился интерес.. С того момента всё пошло не по плану. Не по графику. Он то и дело начал искать его. Взгляд скользил по людям, искал ту длинную чёрную прядь, торчащую из-под капюшона, узнавал шаг — медленный и размеренный. Он хотел услышать его голос. Хочет знать, что он думает, когда смотрит на небо, когда курит, когда молчит.. Риё заметила первая. Она говорила что у него какая-то зависимость от этого "рейдера". Рудо кивал на её слова, подтверждая . Но Занка не слушал. Он не хотел думать.. Он просто хотел быть там. Рядом.. Даже если это будет больно.. А Джаббер — он начал замечать. С каждым днём всё чаще.. Он стал касаться. Не грубовато, не назойливо. Просто — рука на плече. Ладонь на руке. Пальцы, сжимающие запястье — не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать близость.. Он не рассказывал о Занке друзьям. Никогда. Ни одного слова. Только молчал. Иногда отходил. Шёл в угол, садился, закуривал.

И этот дым его сигарет — теперь окутывал их обоих. Не просто над головой. Он проникал в кожу, в лёгкие. Он не позволял убежать.. Не давал думать.. Только чувствовать.. Только быть..

Будто они связаны..

И они не хотели останавливаться на этом, проникая в вены друг друга..

***

И вот очередной день наступает вновь. Утро пришло с обычным гулом городских машин, перекрывающимся далёким звонком колоколов с собора, где-то за пределами кампуса. Солнце ещё не решило, стоит ли быть здесь сегодня, и потому светило сквозь плотную сетку облаков, давая лишь намёк на тепло. Занка проснулся, как всегда, не сознанием, а с ощущением — тяжёлым и медленным, будто тело ещё спит, а разум уже давно бодрствовал. Обувь, старая, потертая, но удобная, как родная. На ходу — кофе, слишком горячий, чтобы пить сразу и слишком холодный — через пять минут.. Университет — снова длинные коридоры, те же закрытые двери с надписями, те же студенты, кто смеётся, кто сидит в полудреме, кто смотрит в телефон, не замечая ничего, кроме гаджета. Формулы, графики, пределы — всё это растворяется в воздухе.. Но Занка не слышит ничего.. он "слышит" другое.. Точнее кое-кого... Пальцы — то скользят по столу, то возятся с кольцом на среднем пальце, то вдруг дергаются, будто хотят что-то взять, но не находят. Голова чуть повёрнута в сторону Занки, но взгляд — не на него, а куда-то дальше, в пространство между партами, в угол комнаты; а потом — Джаббер поворачивается и смотрит. Прямые, почти беспощадные бордовые глаза. Просто смотрят — и в этом взгляде что-то такое, что заставляет Занку задержать дыхание. Он не реагирует. Только внутренне — да, внутри что-то сдвигается.. А потом — голос. Тихий, почти шёпот: о новом музыкальном альбоме, который вышел ночью, и который никто не слышал, кроме некоторых людей. Занка не слушает. Он "чувствует".. Чувствует, как голос проникает сквозь кожу. Иногда — кивает, не потому что согласен, а потому что нужно показать, что он "слушает". А ещё — он смотрит. Смотрит, как парень теребит волосы, как они падают на лоб, как одна прядь постоянно попадает в поле зрения, и он не может не заметить, как она блестит на фоне белого света, идущего с окна. А потом — улыбка, и в этот момент — Занка тоже улыбается, потому что.. он не может не сделать этого. Щёки горят. Он чувствует, как кровь приливает к лицу. Может, он не умеет объяснять. Может, он не знает, как назвать то, что внутри. Не "любовь" — слишком громко, слишком серьёзно. Не "привязанность"— слишком банально, слишком похоже на что-то временное. Может, это просто.. существование рядом?

Но почему — именно он? Почему именно он, с этими кольцами, которые он никогда не снимает, и с этими глазами, в которых, кажется, отражаются все времена?

Когда-то Занка думал, что он свободен. Что он — человек, который не зависит от других, не нуждается в ком-то.. Но теперь — он понимает, что свобода — это не отсутствие связей. Это возможность быть связаным — и не чувствовать себя потерянным.. А может, это и есть любовь? Не та, что в книгах. Не та, что в кино. Не та, что называют "вечной". Это — маленькая и ежедневная; с взглядом, от которого не оторваться; с чувством, что когда он рядом, мир становится немного теплее. Теперь — взгляд снова встречается с бордовыми глазами. Тот же цвет, что у крышки старого диска, который он нашёл в бардачке машины Энджина. Тот же оттенок, что у крови, которая не успела высохнуть.. И в этот раз — он не отводит глаз. Он смотрит. И молчит.

Да, возможно, это любовь – не идеальная, не романтичная; но настоящая – как ветер в окне; как запах дождя перед грозой..

***

— Никого нет, проходи. — произнёс Занка, переступая через порог квартиры, окидывая взглядом полку с обувью — трёх пар не было. Джаббер прошёл за ним, снимая кроссовки и идя по выучинному маршруту в комнату парня. Голубоглазый, чуть задержавшись у входной двери, двинулся дальше, в комнату, где уже сидел Джабба. — С чего начнём? — Мм, с математики, — сказал парень, удобно устраиваясь в кожаном кресле. — Хорошо. Они снова оказались в этом странном пространстве между учёбой. Высшая математика. Интегралы, ряды, теория вероятностей.. Вонгер, провернул ручку в своих пальцах, его взгляд, упал на блондина, и Занка посмотрел в ответ. Просто посмотрел. — Что? — Тебе нужна пара сережек. — внезапно произнёс Джаббер., — Может быть гвоздики — или висюльки.. А лучше, наверное, кисточки.. Да, кисточки! — он вскочил с кресла, и зашагал к кровати, где сидел Занка., — Кисточки смотрелись бы просто суперски! О, и ещё нужно бы брать их под цвет твоих глаз. Это было бы вообще ахуенно! — Джабба, нет. Я не буду прокалывать уши. И мне не идут серьги. — Чего!? — Вонгер быстро схватился за его щёки, сжимая их в ладонях, из-за чего послышалось тихое "Ау-ч!"., — Ты шутишь?! Ты бы выглядил, как бог с украшениями! — Чё.. — Вот, примерь мои кольца! — и с пальцев Джаббера ушли кольца, и легко начали появляться на пальцах Занки, с такой аккуратностью что у голубоглазого замерло сердце., — Гляди, как ахуенно! — Ладно.. — тихо сказал он, глядя на украшение на своих пальцах., — Это смотрится..неплохо. — И я о том же.. — голос Джаббера стал тише, почти шёпотом. Он протянул руку, и его палец лег на безымянный палец Занки. Тёмно-розовое, с мельчайшим узором., — Слушай. — прошептал он., — Ты стал больше обращать на меня внимание. — Ты тоже. — ответил Занка не подумав, не раздумывая. — Туше. — Джаббер хмыкнул, и вдруг — "шаг" вперёд. Лица сблизились. Дыхание стало тяжелее и теплее. Он прикоснулся к щеке Занки ладонью., — Но мне хочется больше твоего внимания, Зан-Зан.. — Потом — и вот пальцы в волосах и он тянет ближе. И целует — не торопливо, не осторожно, а так сладко и блондин тает..

***

И как только они докатились до этого? Мир вокруг будто замер, обречённый на медленное поглощение собственной плоти, растворённой в потоке острейших ощущений. Казалось, каждый миг растянулся в бесконечную секунду, где боль, жажда, экстаз и страсть слились воедино, образовав единый, всепоглощающий порыв.. Голова раскалывалась от жаркой волны, которая накатывала не просто по телу — она пронизывала каждую клетку, каждый нерв, заполняя собой пространство между мыслями, вытесняя из сознания всё лишнее.. Жара усиливалась с каждой секундой, будто кто-то внутри них закрыл все выходы, чтобы тепло не могло уйти, и теперь оно скапливалось, накапливалось, достигая предела, который уже нельзя было терпеть.. Тело требовало больше, чем возможно, разум — не мог устоять перед призывом "ещё", "глубже" и "сильнее".. Было так жарко, что казалось, можно просто взорваться от одного лишь восприятия. Надо было почувствовать её полностью, до конца, до последнего вздоха, до последней капли крови.. Джаббер тонул — не в воде, а в глазах Занка. Эти голубые, как летнее небо над пустыней, глаза, которые раньше казались спокойными, теперь буквально кипели от чувств. В них читался шторм — один взгляд, и ты уже в нём, уже не можешь выбраться.. Слёзы начали появляться, несмотря на всю жару, несмотря на тот хаос, что происходил внутри — они текли, будто поддельные, но такие настоящие, что их даже не надо было проверять. Каждый новый толчок, каждый резкий поворот тела — и снова этот огонь, который не гаснет, а разгорается сильнее, словно пламя; и оно пожирало, поглощало, превращая тело в проводник для бессмысленного, но мощного удовольствия. В комнате было душно — как будто сам воздух стал тяжёлым, впитанным в себя смрадный дым недавно выкуренных сигарет. Он не просто витал — он был повсюду. Пробираясь через щель между зубами, задерживаясь в уголках глаз, проникая в лёгкие. Аромат никотина и древесного дыма въедался в кожу, став частью дыхания, частицей кожи, став тем самым, что заменяет кислород. И каждый вдох — это как укол, который не даёт проснуться, не даёт понять, что происходит.. Это не свобода — это зависимость, которую невозможно объяснить словами.. Она — в каждом движении, в каждом стоне, в том, как губы покраснели от поцелуев, как кожа стала чувствительной, как будто вся нервная система теперь работает только ради одной цели — ещё сильнее почувствовать друг друга.. Спина была исполосована — не просто царапинами, а следами, которые оставили не ногти, а скорее — зубы. Кровь стекала струйками, как ручьи по песку, капая на одежду, на пол, на ладони. Губы были опухшими, после длительных поцелуев, которое ни с чем не сравнится.. Они не просто красные — они светятся, как угли, и каждый новый поцелуй, каждый укус добавлял вкус меди, который разливался по языку. — Ещё.. — говорила кожа. — Ещё.. — кричал голос, потерявший связь с рассудком. Больше, глубже, тяжелее.. Занка, пытавшийся ухватиться за мысль, что нужно "прийти в себя" — но каждый раз, он возвращался к тому же самому состоянию: голова раскалывается, тело дрожит, а душа — в руках другого. Это была не любовь — это зависимость. Как сигарета, которая становится необходимостью, хотя сначала казалась приятной.. Как алкоголь, который помогает забыть, но потом только усугубляет боль.. Здесь — та же самая ловушка. Только вместо таблеток — тело, вместо курева — поцелуй, вместо бутылки — другой человек. И каждый раз — нужно больше.. Новый вдох дыма, новый поцелуй, новый толчок.. Ты уже не знаешь, где кончается другое тело, а начинаешься твоё. Ты не различаешь, кто ты, кто — другой.. И это — не романтика. Это — ад, который ты выбираешь снова и снова, потому что в нём слишком много правды.. Хочу. Хочу. Хочу. — кричало сердце, не помнящее слова "довольно", и мозг, будто включённый на максимум, отдавал команды. Ещё глубже, ещё сильнее, ещё острее.. Что бы ни случилось — ничего не важно. Главное — чтобы это продолжалось.. Чтобы этот момент не закончился.. Ты не живёшь – ты существуешь в зависимости.. От человека. От ощущения. От дыма, от крови, от слёз. От этого — самого страшного, самого прекрасного, самого невозможного — зависимости, которая не хочет отпускать..

И никаких путей к свободе..

Только погружение..

На самое дно..

Навсегда...