В том и шутка

Отрез кожи был внушительный — и так и льнул к пальцам. Адель не могла остановиться, всё наглаживала и наглаживала мягкий, как масло, и крепкий, как лучшая кольчуга, лоскут в руках. Цвет, опять же. Красный, но будто выгоревший, отбелённый не то солнцем, не то жаром, не то постоянным трением шкуры о землю... — Это не шутка? — она заставила себя оторвать глаза от кожи и посмотреть на бронника. — Это действительно шкура с драконьей жопы? Эдарио ответил утомлённым взглядом того, кто за годы кожевенного ремесла наслушался всех вариаций этих «шуток» и перестал считать их смешными уже лет двадцать назад. Нишка, ещё секунду назад перебиравшая перчатки, тут же подлетела к Адель, по-кошачьи пристроила сзади голову на её плече и тоже уставилась на лоскут. — Кожа хорошая, огнеупорная, — монотонно перечислял Эдарио, — на разрыв крепкая... — На разрыв жопы, — пробормотала Нишка. Адель до белизны сжала губы, чтобы не прыснуть. Непреходящая печаль на лице Эдарио не дрогнула. Адель даже стало совестно перед ним, так хорошо он держался профессионалом. — На сапоги пойдёт? — спросила она максимально ровно, стараясь соответствовать. — Безусловно. — Сегодня. Взгляд бронника помрачнел. Капитан крепости эту мрачность знала. Сама испытывала её перед очередной наклюнувшейся обязанностью — не невыполнимой, но именно той маленькой, что грозила обрушить уже накопившуюся башню дел. Каким-то образом всегда оказывалось, что именно эта крошка концентрировала на себе всю ненависть. И тот, кто её принёс. Поэтому Адель превентивно улыбнулась: — Оплачу сверху, называй цену. Из этой драконьей жопы после смерти на нас столько золота высыпалось, что только честно будет, если на неё и пойдёт. — Я не спорю, но для Серых Плащей заказаны... — Я капитан. Моему лучшему следопыту нужны сапоги. Остальные на денёк подвинутся. Эдарио прищурился: — Пятьсот. — Договорились. — И огородите рабочий пятак нам с Джекоби, чтобы беженцы не заходили. — ...Договорились. — И новый горн, помощнее. — ... — Заказов много. На сегодня особенно. — Наручи тогда накинь ещё. Накрути там резных цветочков побрутальнее. — И ещё триста золотых сверху. — ...Замеры у тебя наши все есть. Вечером вернусь. — А дырка где? — подала голос Нишка. На пустые взгляды Эдарио и Адель она кивнула на кожаный лоскут. — Ну, от жопы. — ...Тебе зачем? — осторожно уточнила Адель. — Не знаю, мало ли. Смотря какая дырка. Можно этот, воротник сделать. В складочку. Который через голову надевается такой. — Манишку? — обречённо уточнил бронник. — О! — глаза тифлинга вспыхнули, впились в Адель. — Я тебя умоляю. Следопыту нужна манишка. — Ты смерти моей хочешь? — Дырка не сохранилась всё равно, — мертвенно спокойно ответил Эдарио. — В обрезки пошла. — ...Богохульники, — покачала головой Нишка. Одарив бронника последней улыбкой — извиняющейся — Адель отчалила из мастерской. Разведчики вряд ли явятся до темноты, времени предостаточно. Главное, ей самой продержаться... ...а не улечься спать где-нибудь в подсобке. — А чего за подарки, а по какому поводу? — ввинтилась семенящая следом Нишка. — А мне что? — Сапоги из жопы? Это шутка такая. — И смешно, кто ж спорит. Но всё-тки это ж не хелгарова жопа, а драконья. В смысле, это хорошая жопа, «дорого-богато» жопа. Вот и интересно, по какому поводу. — По тому поводу, что я его не видела девять дней. — Аа, ну то есть, это реально подарок? — Нишка сама тоже расплылась в многозначительной улыбке. — Подкуп? — Всего понемногу, — Адель вздохнула. — Я за эти девять дней спала в общей сложности часов пять. Поэтому вечер у меня запланирован в его комнате, куда никто из страха за свою жизнь не вломится меня искать. С вином и сапогами из жопы. И — надеюсь — в результате меня впервые за эти дни наконец поимеют так, чтоб мне хотя бы приятно стало. Валяй, осуждай. Нишка сочувственно поджала губы: — Да было б за что. Но честно, за сапоги из драконьей шкуры капитан Крепости-на-Перекрёстке и кого получше могла б отхватить без проблем. — Лучшее — враг хорошего. — Это кто такую чушь сморозил? «Вина нужно ещё найти хорошего». Тяжёлые двери даже не запирались: и в главный зал, и из него постоянно кто-то перемещался или что-то перетаскивали; волокли строители очередные балки строительных лесов, телеги с камнями на замену старым и вывалившимся из древних стен, отсыревшая за годы мебель «выезжала» на просушку — или на выброс. Адель уворачивалась уже отработанно, по привычке, чтобы не получалось, что в крепости как раз её капитан и есть главная помеха. Сам зал был полон. Посетителями, просителями, её собственными солдатами и охраной. «Толочь воду в ступе» — так, вроде, называли бесполезную работу, которая всё не уменьшается, сколько её ни делай? В её случае, правда, что-то да уменьшалось. Адель чувствовала, что испытывает всё меньше хоть чего-то при виде столпотворения. — А где Кана? — тихо спросила она у Нишки, проскальзывая мимо гудящих человеческих и не только группок. Так быстро, как только было можно, чтобы никому не оставить шанса её перехватить. — Если гадать — скорее всего, ищет тебя. — Как мы удачно не совпали опять. — Эй, ты! На руке выше локтя сомкнулись крепкие пальцы. В грязной кожаной перчатке, потёртой ровно там, где это делала рукоять меча. Обладатель её и сам казался таким же потёртым — многими дорогами, если не многими битвами. Порезанное шрамами лицо — куда менее удачно и характерно, чем у того же Епископа — надвинулось на Адель с высоты очень внушительного воинского роста. — Сбегай уже за капитаном вашим, — прошипел наёмник. — Сколько часов тут торчим, а она хоть бы соизволила! Нишка позади издала какой-то высокий гласный звук — не то возмущения, не то предвкушения. Адель улыбнулась. — Конечно, — проворковала она. Выскользнув из хватки даже прежде, чем он успел её разжать, она направилась к капитанскому — своему — резному высокому креслу на не менее высоком помосте. Кивнула приветственно несущим стражу и начала взбираться по лестнице, которая с каждым шагом как будто отращивала ещё ступеньку. Всегда казалось глупым — сегодня особенно. А единственная награда — обернуться наверху и увидеть физиономию наёмника. Покраснеет или побледнеет? Опустившись наконец в кресло, она обвела залу взглядом. Всё-таки покраснел. Налился кровью как свежая ссадина. Кто-то из его подельников тихо смеялся рядом, явно наслаждаясь унижением спутника не меньше её самой. Остальные тоже пришли в движение, закружились, меняясь местами, выбирая точки поближе к помосту — механический балет, не иначе. Или муравейник. Один из стражников шагнул вперёд — и оттесняя толпу, и чтобы выполнить неизбежное. — Его Светлости лорда Нашера Алагондара наместник, — гаркнул он в зал, — помазанный рыцарь Невервинтера, капитан Крепости-на-Перекрёстке, светлейшая леди Адель Фарлонг! «Из болота с приветом». «Думай про вино. Несколько часов — и вино». По-прежнему улыбаясь, Адель облокотилась о ручку кресла и опустила голову на ладонь. — Это... шутка, что ли?! — взорвался внизу наёмник. Озирался по сторонам, тщетно пытаясь вычислить, кто ещё участвует в розыгрыше. — Мы с утра аудиенции дожидаемся, чтоб ваша капитан нас выслушала...! — И она выслушает, — протянула Адель. — Ей с каждой минутой всё меньше хочется, но она выслушает. Задохнувшегося солдата оттёр в сторону деловитый полурослик, торопливо раскланялся, пытаясь скрыть, что с каждым поклоном делает шажок вперёд — пока разве что не влез на саму лестницу. — Капитан, нам от лица деревни хотелось бы продолжить беседу о мельницах... — Я не закончил! — наёмник отпихнул его. «Ты и не начал». — Порядок! — рявкнул стражник, вновь отодвигая всех подальше. Адель подумала, что парень уже заработал повышение. — В очередь! Нишка, оставаясь в толпе, лишь сделала круглые глаза и беззвучно произнесла единственное короткое слово для описания всего. «...Да, причём всё тех же драконьих масштабов». — Мельницы под налогом указом города, не нашим, — бросила она полурослику. Отыскала глазами того наёмника, что забавлялся страданиями громкого. — У вас что? — Капитан, со всем почтением, — полурослик не сдавался, — это невыносимо. Мы тут уже три дня и не уйдём, пока... — Если не уйдёте, то зачем дни считать? Я не отменяю распоряжения лорда Нашера. На ваше счастье, недовольства ими тоже не собираю. В «Хвосте Феникса» отличный сидр, можете «не уходить» оттуда. — Если вы позволите сказать..! — Лучше напишите. — Это вы так работу предлагаете?! — орал наёмник. — Тебе ничего не предлагают, — вновь найдя его соратника, Адель кивнула: — У кастеляна и расчёты, и список тех специализаций, что нам интересны. Разведка главным образом, удалённая, — получив от второго солдата ответный кивок, она оглядела остальных. — Кто ещё по делу, а не просто услышать капитанское «нет» и оскорбиться? — ...Неслыханно! — крикнул кто-то не особенно смелый из задних рядов. — Неслыханное в Мерделейне у нас сейчас, добрый сэр, тут у всех всё в порядке и все дышат, насколько я вижу. — ...За что мы благодарны и Невервинтеру, и личному участию капитана, — голос Каны, даже такой спокойный, перекрывал и Адель, и шум толпы. Каким-то вещам всё-таки не учишься одним лишь распоряжением лорда, втюхивающим тебе крепость. Её лейтенант пересекла зал и остановилась перед помостом, своим присутствием уже порождая вокруг сферу пустоты и тишины. Адель оставалось благодарить, что появилась Кана прежде, чем она сама начала бы кричать. Сдержалась. Кивнула лейтенанту, коротко и незаметно. И откинулась на спинку кресла, позволяя болоту нахлынуть — теперь хотя бы не в одиночестве. Мельницы, провиант, состояние стен, драки среди солдат, кражи, беженцы с холерой... Тон и голос Каны нарезал всё на удобоваримые стройные ломтики, но глотать всё равно приходилось ей. И даже не запить... — На этом за эту незапланированную аудиенцию, — Кана даже не выдохлась, останавливая лишь очередной вал, — мы капитану благодарны, но не посмеем больше отнимать её время от дел более насущных. «Действительно, разбаловала я вас всех». Спускаться было куда легче, чем подниматься. Не удостаивая никого взглядом — чтобы никто не расценил это как приглашение к продолжению — Адель юркнула в боковой коридор, чувствуя лишь, как Нишка тенью метнулась следом, подстраиваясь под её шаги. Оборачиваться тоже было рискованно. Ведь пока не видишь, можно притвориться, что ничего и не... — Нужно посмотреть опись артефактов из драконьего логова, капитан, — всё так же ровно оповестила Кана, идущая по пятам. Адель закрыла глаза. Шаг не сбавила. Ничего не ответила. — Главный артефакт мы уже оттуда поимели, на сапоги пошёл, — глумливо отозвалась Нишка. — Или что, боитесь, что что-то сопрут? — Боимся, что уже спёрли, — невозмутимость лейтенанта не дрогнула даже на явно чуждом ей слове. На что эта женщина готова была пойти, чтобы не выпадать из рабочего фокуса... — Сокровища перевозили наши же солдаты, а отказывать хоть кому-то из них в том, что он — живой человек, я не собираюсь. Поэтому нужно просмотреть список и составить ваш собственный на основе того, что вы и ваши спутники, капитан, видели своими глазами. Адель зажмурилась плотнее, на секунду, затем распахнула глаза и резко свернула к библиотеке. Зачем-нибудь. Кто посмеет спрашивать у капитана, что ей нужно в лабиринте книжных шкафов, в самом-то деле — даже если она просто залезет под один из них... Распахнула дверь — и едва не налетела на Сэнда. Эльф плотоядно улыбнулся: — Мой дорогой капитан, какая неожиданная удача. — Да ну? — Как раз гадал, где бы тебя поймать. Алданон поделился результатами особенно цветистого исследования, и нам нужно... — ...вашу подпись, — протянула из-за её спины Кана. — Без неё мы инвентаризацию не проведём и расследование, если оно необходимо, не запустим. — ...пополнить арсенал интересными реагентами, — волшебник взмахнул собственным свитком. — Я бы на твоём месте просто приказал ему остановиться — но мне уже самому слишком интересно. — Сэнд знает мою подпись, кстати, — теперь уже Адель улыбнулась на его вскинутые брови. — И прекрасно её подделывает, я сама не отличу. — ...Это великое тайное знание, моя дорогая. — И читать он любит тоже. Особенно про артефакты. — Не в моих привычках навязывать свою экспертизу. — О, Сэнд, ну это прям враньё-враньё. Кана прочистила горло: — Капитан, со всем уважением к вам и вашим... соратникам, я не думаю, что это хорошее решение. — Никто не думает, — прогнусавил эльф, сверля Адель взглядом. — Тем более, когда и моё, и твоё время можно использовать с куда большей пользой. — Поверь, Сэнд, я собираюсь. Нишка обречённо вздохнула, запрокидывая лицо к потолку, явно желая придать как можно больше драматичного веса своей жертве. — Я тоже знаю твою подпись, — на взор Адель она лишь пожала плечами, словно было глупо не предполагать такого. — И вряд ли кто там на горе пялился на эти артефакты больше меня. А уж щупал и подавно. Всё признаю сразу, чего хватает, чего нет. Адель моргнула на неё: — Я люблю тебя. — Но не так, чтоб сапоги из драконьей шкуры мне, угу? — Хочешь манишку? Хохотнув, Нишка ухватила совершенно сбитую с толку Кану под локоть и уволокла прочь, не оставляя возможностей отказать. Адель с облегчением выдохнула и тут же пошла прочь, теперь уже к себе — хотя и подозревала, что шансов отделаться от Сэнда игнорированием у неё ещё меньше, чем в случае с лейтенантом. — Поверь, я полностью разделяю твоё неприятие чиновничьей волокиты, — оповестил — солгал — волшебник, не отставая ни на шаг, — так что давай просто порадуемся, что моё дело по крайней мере действительно важное. — Какое у нас хорошее вино есть в запасах? — Ммм? — Вино. В запасах. — Я не твой трактирщик, моя дорогая. — В трактире точно ничего этакого нет. А вот у тебя, с твоим изысканным чистоплюйством, могло и заваляться. — Если оно завалялось у меня, то завалялось для меня, как ты понимаешь. Дверь в капитанские покои открывалась легко — слишком легко, как уже давно начала думать Адель. Сразу напротив двери взгляд её встретил проклятый рабочий стол. А точнее, стопка бумаг на нём, неаккуратная приземистая башенка, готовая вот-вот развалиться, как и вся чёртова крепость. Ещё утром её там не было. Ладонь Адель беспомощно соскользнула с дверной ручки. Юркнувший следом Сэнд смерил стопку оценивающим взглядом, сочувственно хмыкнул и повернулся к ней: — Всё это не будет иметь значения, если мы не ставим себе задачу всё-таки победить, ты же понимаешь. А поэтому, — он протянул ей свиток, — исследования Алданона, какими бы безумными они не звучали, имеют приоритет и над храмом, и над всем остальным, что требует магических ресурсов. Умоляю, завизируй это, пока мы с ним не остались разве что с запасом свечек. — ...Сэнд, вы тут вообще хоть что-то можете сделать без меня?! — Не можем, капитан, — безмятежно пропел эльф. — Ваша власть — ваша ответственность — ваша печать. — ... — Пару бутылок креплёного калимшанского я тебе обещаю. — ...Ненавижу тебя. — Я могу с этим жить. *** В «Хвост Феникса» у неё даже нашлись откуда-то силы не идти, а практически бежать. Сумерки натекали с ней наперегонки, да ещё и приходилось увиливать от любого силуэта или даже намёка на силуэт, что мог бы ещё что-то на неё взвалить. Хотелось ещё хотя бы пару рук — чтобы нести и свёрток от Эдарио, и две бутылки вина, и какой-то проклятый букет свитков с отчётами, что ей всё-таки всунули. В самой таверне пришлось перейти на шаг — подобающе уверенный и твёрдый. Капюшон плаща спасал, но, если бы кто-то из набившихся к вечеру посетителей признал капитана, следовало сразу дать понять, что она тут по важным делам, а не отвлекаться. Только оказавшись у комнаты Епископа, она позволила себе перевести дыхание, вытащить воображаемую палку из задницы — и скользнула наконец в безопасность. Карнвир на вторжение соскочил с изножья кровати, но, признав, лишь подозрительно повёл носом. Обошёл по дуге и улёгся у дальней стены, вне досягаемости. Расшаркиваться или пытаться дружить — снова безрезультатно — Адель с волком в этот раз не собиралась, не до того. Сбросив всю ношу на койку, торопливо рассортировала, даже не зажигая свечей. Вино отправилось на стол, туда же — пара бокалов. Свитки полетели на тумбу. А вот свёрток она развернула уже аккуратно. Эдарио постарался на славу. Тем более в такой короткий срок. Кожа была ещё чуть влажной, но Адель не удержалась, пробежав пальцами по травлению на наручах и отворотах сапог. Не то чтоб следопыт был особо охоч до «красивостей». Всё равно, глядя на хорошую работу по хорошему материалу, Адель поняла, что даже винить его не будет, если он за всем этим не заметит её. «Нет, ну так не пойдёт». Посомневавшись лишь пару мгновений, она скинула собственную обувь, сдёрнула штаны и куртку с туникой, затолкнув всё это ногой под кровать и оставшись нагишом посреди не самой тёплой комнаты. Не дав себе времени передумать, сунула ноги в драконьи сапоги и затянула наручи на собственных локтях. Карнвир издал недовольное ворчание из дальнего угла. Сапоги его явно нервировали. — Это драконья кожа. Драконья жопа, если тебе так легче, — пояснила ему Адель. — В этом шутка, пёс. Взгляд волка не отражал ни капли понимания, зачем оно ей. Адель фыркнула: — Как хочешь. Всё равно в коридор отправишься, если всё пойдёт по-моему. Запалив наконец свечи, она вдохнула аромат нагревающегося воска и даже не сдержала улыбки, чувствуя, как отпускающее напряжение пьянит без всякого вина. Сдёрнула шнурок с волос, рассыпая их по плечам, и запрыгнула на кровать. Вопреки мурашкам, пробежавшим по телу от прохлады, вытянулась во весь рост и забросила руки за голову, наигранно-томно прикрывая глаза. Теперь только ждать. «Боги, ну пусть хоть раз всё пойдёт по-моему». Через пару минут, не выдержав, она всё же налила себе вина и одним глотком ополовинила бокал. А ещё через пару — всё-таки взяла один из свитков, проглядывая отчёт. *** Епископу хотелось кого-нибудь убить. Без плана и сраных изысков — просто прирезать кого-нибудь на месте. Отряд уже впотьмах задержали в воротах, пока жрец дотошно осматривал каждого, словно они прокажённую выгребную яму какую-то разведывали, а не новый обходной путь. Очередное напоминание, почему работать он предпочитал один, а не с толпой идиотов, за которых ещё и отвечать приходилось. Хребет раскалывался надвое от усталости, отстреливая болью в руку, которая молила о тепле и травяной припарке. Ног он не чувствовал вообще уже несколько часов. Сапоги наконец бесславно издохли, нахлебав ему ледяной воды, заморозившей ноги настолько, что он уже не был уверен, не отвалились ли по пути пальцы. — Сэр, — освободившийся от жреческого досмотра разведчик подобрался к нему осторожным бочком, — там отчёт надо будет... Нет, даже не прирезать. Просто задушить к хренам, сдавить глотку так, чтобы позвонки хрустнули, а пальцы утонули в гортани. — На словах передам, — процедил он. Видимо, взгляд донёс всё остальное — разведчик испарился. Как ни подмывало его дойти до кабинета капитанской сучки и высказать ей всё, что он надумал за последние пару дней о её «разведывательных миссиях», он решил пощадить поясницу. Зашагал сразу на знакомые, смазанные в дожде отсветы таверны, поморщившись только от гремящих оттуда голосов. Давно бы перебраться в крепость, как Её Болотное Высочество и предлагали, за тишиной, если не удобством. Только хер бы там валялся, чтоб в Крепости — с её солдатами, слугами, посыльными, строителями — и тишина. Отключив слух, он протолкнулся через уже порядком надравшуюся толпу к лестнице к комнатам. Даже к стойке за элем подходить не стал. Для этого — как и для ругани с капитаном — будет время утром. А главное — будут силы. Стряхнув дождь с плаща, он наконец перешагнул порог в собственную тишину и крепость-внутри-крепости... и остановился. Почти все припасённые свечи прогорели, оставив на столе схватывающиеся лужицы воска. Одна самая стойкая пыталась разогнать мрак, отражаясь от стекла двух бутылок вина и бокалов. А на кровати у стены — блистательный капитан и пресветлая леди спала плашмя прямо на покрывале, лицом в подушку и бледным тощим задом к потолку. Ему даже хотелось что-то об этом подумать — но он не смог. Глянул на Карнвира, который лишь растерянно и понимающе одновременно посмотрел в ответ. Подойдя к койке, Епископ смерил взглядом всё распластанное сокровище. Голая, как освежёванная белка, она при этом была в сапогах и даже наручах. Распущенная копна волос почти скрыла под собой и подушку, и её лицо. Но мерное сопение сообщало, что она хоть жива. Так что и жалеть нечего. Он пнул ножку кровати, заставив капитанское тело вздрогнуть и прийти в движение. Отбросив волосы, она повернула к нему голову, приоткрыла один глаз — и тут же зажмурилась обратно. — Вас где носило? — едва различимо пробормотала в подушку. — Я уснула. Я ждала, но я уснула. — ...В сапогах-то на кой хрен. — Эт тебе, — она согнула одну ногу, демонстрируя ему подошву. — Сапоги из жопы. Это шутка. Должно было быть смешно. — Чего? — ...Подожди, я щас. Со сдавленным стоном она приподнялась на локте, перекатилась на спину — только чтоб глубоко и сонно вздохнуть и вновь обмякнуть, уплывая обратно в дрёму. Епископ подождал несколько мгновений, но ничего не дождался, поэтому сдвинул её ноги и просто сел, привалившись спиной к стене и наконец позволив хребту сбросить с себя вес тела. Упрямые ноги вернулись, забросились к нему на колени и легли тёплой поленницей. — Я щас, — почти беззвучно пообещала женщина. Он против воли усмехнулся, глядя на гусиную кожу, крупную, как горох; на соски, затвердевшие без всякого его участия. — Не морозит, Ваше ледство? — ...Да, накрой меня чем-нибудь, — кривая сонная улыбка скользнула по её губам, хотя глаза так и не открылись. — Можешь собой. Он хотел выдать что-нибудь едкое в ответ, но и тут плюнул, просто отогнул угол покрывала и набросил на неё. Стянув перчатки, засунул и собственные руки под ткань, стиснул ледяными пальцами тёплое бедро. Она пискнула что-то, хихикнула, но не отстранилась и толком так и не проснулась. Спину попускало, боль словно вытекала в каменную стену. Он глянул было на вино на столе — но решил, что слишком много надо будет шевелиться, чтоб до него добраться. А руки уже пригрелись... Издевательски щипнув ляжку, он всё же ухватил и стащил с её ноги один сапог. И ведь хороший. Дыхание женщины разливалось в воздухе, треск догорающей свечи спорил с дождевой дробью по стёклам. И даже чтоб поругаться утром, никуда не надо будет идти. «Так и привыкнуть можно». Он посмотрел на Карнвира. Волк моргнул в ответ. «Видимо, в том и шутка».