Замок уже рядом!

Вокруг пахло едко и раздражающе – эти жёлтые цветы лезли в нос, и я ничего не мог с ними поделать. Пока я шёл и видел впереди своё прекрасное пристанище, родной замок, где поколениями жили мои предки, включая и отца, который точно ждёт меня с войны, латы мои грохотали так сильно, что приходилось останавливаться. Чтобы уши наконец-то могли отдыхали. И чтобы я сам мог перевести дух и осмотреть то, чем скоро буду владеть с этой стороны замка: величайшую тропу, окружённую цветами, протяжённый луг, вокруг обрамлённый двумя высокими горами с двух сторон. Там, под слоем пушистого тумана, точно ровно и гладко лежит снег, а в пещерах наверху спит тысячелетиями какой-нибудь красный огнедышащий великий дракон. Вот бы он проснулся. Вот бы мы дали ему бой вместе с отцом! Я не знаю, как называются эти жёлто-яркие цветы. Они всё ещё пахнут, но уже раздражают меньше – кажется, я просто привык к свои новым знакомым. Или дело не в цветах. Замок прекрасен и отсюда: я вижу его от ворот до кончиков башен, где чуть колышутся флаги нашего рода. Малочисленного, малородовитого, но такого же древнего, как у самого короля, и такого же преданного короне, как многие другие. Латы наконец стали тише. Рана, которую держал уже окровавленный бинт, просочилась сквозь повязку, и некогда очищенная до блеска сталь – где-то в грязи, а где-то в моей крови – больше уже не отражает своего хозяина-рыцаря. Эх, я бы присел сейчас на луг. Поел бы. Но еды нет. И мне жаль, признаюсь честно, даже со слезами на глазах, что верный скакун остался на войне, втоптанный ногами мерзких врагов, и теперь приходится идти пешком от самого портового города. И побрал бы черт этого подавальщика припасов, оруженосца, который не выполнял моих приказов! Я даже немного рад в душе, что тот подлый половец, сигизумундик, проткнул его копьём прямо в грудину – пусть наконец поймёт, что значит стоять сзади и бояться как трус! Без него тяжело и нести сумку, и идти, будучи в облачённый в поломанные латы, но в сумке всё равно нет припасов. Только грамота об участии в войне. Мне её вручил… Нет! Не вручил. Я её отобрал! У того мерзавца в дорогой одежде, одного из наместников короля. Стою я весь в облачении, побитый, без оруженосца и коня, а он прямо на фронте выпытывает, правда ли я участвовал в войне. Сэр Мидальский II всегда участвует в войне! Я и отобрал у него с угрозами, мне пришлось, пока вокруг посмеивались старшие рыцари, ожидая своего черёда. А что мне ещё оставалось? Как можно было не знать меня, хоть я и молодой, и зачем спрашивать про раны? Нет сегодня чести у приближённых короля! Я запнулся об камень и чуть не упал. Вдалеке виднелся замок. Там помогут. Они же знают, что я уже где-то тут. Должны знать. Я сделал ещё несколько шагов, держась за бинт, и вдруг понял, что больше не могу. Я решил лечь прямо у дороги, отдохнуть, в эти жёлтые цветы. Хотя они больше не доставали меня своим запахом. Я смотрю в небо, и оно такое чистое, и такое близкое. Хорошо, что латы наконец замолчали и не грохотали в уши. Я уже не видел замок, потому что лежал. Лежал… В ушах стоит тишина, и в этой тишине я вижу их. Ангелов. Ангелы господни спускаются ко мне, и один из них держит кубок. Неужели вино? Они слышали меня. Они напоят меня хорошим, нашенским вином! Я протягиваю руку, но уже не чувствую её и даже не вижу. Всё расплывается в моих грёзах. Только вижу, как ангелы приближаются, и небо становится ещё светлее, ещё ближе. Я почти дома.