Серебряный марш

Суото оставался за спиной — маленький островной городок, живущий своим размеренным ритмом, не подозревающий о том, что один из его недавних жителей только что стал совершенно другим человеком. Мои мысли медленно сублимировались. То, что раньше казалось хорошей идеей, становилось сомнительным. То, что казалось сомнительным — единственно верным. Воспоминания накладывались друг на друга, как страницы двух разных книг, переплетённых в один том. На мгновение я перестал осознавать себя. Кольца и дух говорили: ты Цин Мин, семнадцатилетний юноша с рекордом Шрека и всей жизнью впереди. Мысли и зрелость говорили: ты тридцатилетний офисный работник, который слишком долго смотрел в потолок пустой комнаты. Теперь ещё и эта система. Я остановился у первого попавшегося трактира на окраине города. Не потому что хотел есть. Просто нужно было сесть. — Система, — произнёс я тихо, чтобы не привлекать внимания. — Что будет, когда я призову кого-то? Каким будет его отношение ко мне? Может ли призванный восстать против меня? Окно развернулось перед глазами. Ровный синтетический голос зазвучал только в голове — снаружи не слышно ничего. — Хост может призвать только людей из различных вселенных в возрасте шести лет. Негативных мыслей по отношению к хосту у призыва не будет. Уровень симпатии к хосту у призванного сразу составит 45 из 100. Перед глазами развернулась таблица: [Уровни симпатии] 1-20: Враг. Желание причинить вред хосту. 21-40: Нейтральный. Случайный человек. 41-50: Нейтральное дружелюбие. 51-60: Хороший друг, авторитет. 61-80: Высший авторитет, повышенная привязанность. 81-90: Поклонение, возможное желание близости. 91+: Чистая любовь. Примечание: после призыва уровень симпатии зависит исключительно от действий хоста. Я смотрел на цифры дольше, чем следовало. Сорок пять. Нейтральное дружелюбие. Ребёнок, который не знает меня, но и не боится. Чистый лист. — Тогда другой вопрос. Как я должен буду её обучать? Я уже видел другой мир. Могу предположить, что их не один и не два, а сотни, если не тысячи. Их системы развития различаются — разве нет? — Хост задаёт верные вопросы. Призыв будет адаптирован под текущие законы мира хоста. Пик силы, поведение, проявление метафизических данных — всё отразится на конечном облике ученика. Законы мира Доулуо будут иметь приоритет. Я задумался. Значит, кем бы она ни была в своём мире — здесь она станет мастером духа. С духом, отражающим её природу в пике возможностей. С телом шестилетнего ребёнка. Без воспоминаний о прошлой жизни или с ними — система не уточнила. Слишком много неизвестных. — Эй, парниша, — голос из-за стойки вернул меня в реальность. Трактирщик — плотный мужчина лет сорока с засаленным фартуком — смотрел на меня с нескрываемым раздражением. — Ты уже полчаса сидишь и пялишься в пустоту. Если денег нет — вали. Я моргнул. — Мне жареную курицу и кружку эля. — Так бы и сразу, — буркнул он, разворачиваясь к очагу. Я откинулся на спинку стула. Курица оказалась жёсткой. Эль — кислым. Но я едва замечал вкус. Мысли шли своим чередом, не спрашивая разрешения. Семнадцать лет. Даже с воспоминаниями тридцатилетнего мужчины — семнадцать лет. Я провёл большую часть жизни на клочке земли размером с деревню. С шести до двенадцати — академия младших духов. Потом Шрек. Я видел Суото, видел дороги вокруг него, видел лес за тренировочным полем. И всё. Материк Доулуо огромен. Там есть города, которые я знаю только по названиям. Секты, о которых слышал вполуха. Духовные звери, о которых читал в книгах Флендера, но никогда не видел вживую. Там есть люди, не похожие ни на кого из тех, кого я знал. Я хотел это увидеть. А теперь система предлагает мне взять шестилетнего ребёнка и... что? Таскать его за собой? Осесть на месте? Строить что-то, когда мне семнадцать и я сам ещё не знаю, кто я такой? Ребёнок будет меня тормозить. Это не вопрос — это факт. Я отпил эля, поморщился и поставил кружку обратно. — Система, — произнёс я тихо. — Ты так ничего и не сказала о том, что я получу от наставничества. Только про ограничения и про смерть предыдущего ученика как условие для следующего. Что мне с этого? Пауза. Короткая. — Система не даёт ничего из воздуха. Хосту важно понимать: система симпатии прямо пропорционально связана с выгодой, которую хост получает. Чем выше симпатия ученика — тем значительнее усиление хоста. — Стоп. Поясни подробнее. [Система наставничества — механика роста] Симпатия 75+: +10% к скорости собственного развития хоста. Симпатия 91+: +20% к скорости собственного развития хоста. Симпатия 30 и ниже: -35% к скорости развития хоста. Примечание: показатели каждой связи учитываются отдельно и не компенсируют друг друга. Я смотрел на цифры. Потом смотрел ещё. Минус тридцать пять процентов. Это не просто замедление — это откат. Система не просто поощряет хорошее отношение — она наказывает за плохое. И три любящих ученика не перекроют одного ненавидящего. Простая математика: десять умножить на три минус тридцать пять — минус пять процентов. Каждая связь стоит сама по себе. Каждый человек — отдельная ответственность. Жёстко. — И последний вопрос. — Я понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Какое наказание я получу за убийство собственного ученика? Пауза была длиннее обычной. — Система проанализировала риски. Риски для хоста нулевые. Однако восстановление слота ученика займёт десять лет. Количество слотов зависит от силы хоста. Текущая сила эквивалентна одному активному призыву. Десять лет. Система не читала мне мораль. Не говорила, что убивать учеников плохо. Просто назвала цену. Холодно и по делу. Справедливо, — подумал тридцатилетний мужчина внутри. Логично, — согласился семнадцатилетний мастер духа. Я доел курицу. Отодвинул тарелку. Нельзя схитрить. Нельзя взять одного идеального ученика и одного провального — и выйти в плюс. Каждая связь имеет самостоятельный вес. Я бросил монеты на стол, встал и вышел в вечерний Суото. Я шёл и думал. Я никогда не был учителем. Даже в той жизни — не был. Был человеком, который хотел быть нужным, но не умел это показать. Который смотрел на девочку в телефоне и чувствовал тепло на секунду — только на секунду. Система права в одном: она не даёт ничего из воздуха. Нет пилюль. Нет сокровищ. Нет чудесного оружия. Только скорость развития — то, чего не купишь ни за какие деньги и не добудешь ни из какого духовного зверя. Для мастера духа время — это всё. Но восемьдесят один — девяносто. Поклонение. Возможное желание близости. Я поморщился. Нет. Идеальная отметка — семьдесят пять. Высший авторитет, повышенная привязанность, плюс десять процентов к развитию. Достаточно чтобы система работала. Недостаточно чтобы стать для кого-то всем миром. Быть объектом чистой любви — это своя тюрьма. Скептик внутри ещё что-то бормотал. Подожди. Обдумай ещё раз. Ты семнадцать лет, ты только вышел из Шрека, у тебя впереди весь материк. Я его проигнорировал. Нашёл поляну — небольшую, тихую, скрытую от случайных глаз. Трава под ногами была влажной от вечерней росы. — Система, — произнёс я тихо. — Инициализируй призыв. И время остановилось. Не метафорически. Буквально. Листья на деревьях замерли в середине движения. Где-то вдалеке птица застыла в полёте — крылья раскинуты, тело неподвижно, как вырезанное из камня. Ветер исчез. Звуки исчезли. Даже воздух стал другим — плотным, тягучим, словно мир набрал воздух в лёгкие и забыл выдохнуть. Посреди поляны появился свет. Не яркий. Не ослепительный. Просто тихое свечение — молочно-белое, почти прозрачное. Оно пульсировало медленно, как дыхание спящего. Становилось чуть ярче, чуть тише, чуть ярче снова. Потом точка упала. Я медленно подошёл ближе. Девочка. Лет шести. С лёгкой, но плотной фигурой — такой, словно природа сама закладывала в неё выносливость и силу ещё до того, как она сделала первый шаг. Серебристые волосы чуть ниже плеч мягко обрамляли лицо, тонкая чёлка падала на лоб. Она лежала на траве и смотрела в небо. Потом повернула голову и посмотрела на меня. В глазах было непонимание. И лёгкий страх — тот первобытный страх ребёнка, который оказался в незнакомом месте рядом с незнакомым человеком. [Системная коррекция] Близость призыва при появлении: 21 Автокоррекция воспоминаний активирована. Ослабление эмоционального фона прошлой жизни: выполнено. Страх в её глазах не исчез — просто стал меньше. Острый край сгладился. Она смотрела на меня уже не как на угрозу, а как на что-то непонятное. Что-то, что требует осмысления, но не пугает. Я присел на корточки рядом с ней. И тут что-то случилось внутри. Не мысль. Не решение. Просто — движение. Руки сделали то, что делали когда-то давно, в другой жизни, с другим ребёнком. Я медленно подхватил её — аккуратно, под спину и под колени — и прижал к себе. Поза принцессы. Так держат детей, которым нужно чтобы мир перестал быть страшным. Тридцатилетний мужчина внутри меня не думал. Он просто помнил. Девочка не вырывалась. Замерла на секунду — напряжённая, настороженная — потом что-то в ней осело. Не расслабилась полностью, но перестала держаться как струна. [Система наставничества] Уровень симпатии +2 Текущий показатель: 47/100 Время начало возвращаться медленно. Сначала — ветер. Едва заметный, почти призрачный. Потом листья зашевелились. Птица где-то вдалеке закончила взмах крыла и скрылась в темноте леса. Звуки возвращались один за другим — стрекот насекомых, шелест травы, далёкий плеск воды. Мир выдохнул. Я всё ещё стоял посреди поляны с ребёнком на руках. Девочка не спала. Просто лежала тихо, глядя в ночное небо. Без слёз. Без вопросов. Просто существовала — с той спокойной прямотой, которая бывает только у очень маленьких детей. Я смотрел на неё. Серебристые волосы. Плотная маленькая фигура. Тёмные тихие глаза. [Система наставничества] Активные связи: 1/1 Уровень симпатии: 47/100 Статус ученика: не инициализирован Не инициализирован. Значит это только начало. Я медленно опустился на траву, усадив девочку рядом с собой. Она не отодвинулась. Просто сидела, плечо к плечу, и смотрела на ночное небо вместе со мной.