Яблочный спас
20 февраля 2026 г., 17:31
Яблочный спас
С недавних пор я начала ценить неспешные пробуждения под щебет птиц в нашем саду. Проснувшись, как мне показалось, от лёгкого поцелуя, скользнувшего по губам, я, не открывая глаз, провела рукой по кровати рядом с собой в поисках Тараса. Его не было… снова проспала и не успела проводить на службу, а он и не разбудил, давая выспаться. Поняв по звукам доносившимся из-под окна, что он ещё не успел уйти и обсуждает что-то с нашим слугой, доставшимся нам вместе с новым домом, я подняла голову с подушки и прислушалась к их разговору. Затем поспешно накинула халат и босыми ногами пробежала по прохладному полу до окна, чтобы увидеть мужа до того, как он уйдет. – Доброе утро! – он поднял голову вверх, заметив движение занавески, – мы тебя разбудили? – Доброе утро! Нет, мне уже пора вставать. Они стояли возле калитки под большой яблоней. «Как же ему идёт новая летняя форма» – первое, что я подумала, увидев его. Белый китель с пуговицами и эполетами серебряного цвета, главным украшением которого были медали, дополнялся красно-белым шнуром и шашкой с позолоченным эфесом. Должность предполагала обязательное ношение наград – нужно было внушать уважение и трепет. Глядя на медали, я испытывала гордость не только за него, но и за себя, скромно признавая свои заслуги. И если уж его новая форма так действовала на меня, не трудно догадаться, какое впечатление новый полицмейстер производил на своих подчинённых. – Мы с Тимофеем обсуждаем, какой в этом году необычайно богатый урожай яблок. Он такого ещё не припомнит. Вы уж с Ариной решите, что с ними делать. Пора собирать. Он достал платок из кармана, сорвал одно яблоко и, протерев его, сказал: – Поймаешь? Я сложила руки в ожидании броска и, поймав яблоко, вдохнула его аромат. – Merci! Сорвав второе для себя, он откусил большой кусок: – Сегодня к обеду не ждите! И почитай Достоевского! – бросив на меня лукавый взгляд, улыбнулся и, выйдя за калитку, отправился пешком до здания Полицейского управления. Я осталась на несколько минут у окна, провожая его взглядом и вдыхая аромат пойманного яблока. Оно пахло летним солнцем, цветами из нашего сада и корицей. Август почти подошёл к концу, но в этой полосе казалось, что лето ещё в самом разгаре и только ночи становились прохладнее. Наше первое совместное счастливое лето подходило к концу, а я уже почти полностью была уверена, что к началу весны оно подарит нам ещё один прекрасный плод. Я пока не говорила Тарасу о своей догадке. Хотела пожить с этой мыслью в ожидании идеального момента, перебирая в голове варианты разговора с ним и с улыбкой представляя его реакцию. От этих приятных мыслей меня отвлёк стук в дверь. – Входи, Арина. – Доброе утро, Анастасия Андреевна! Вам помочь одеться? – Нет, Арина, я планирую весь день провести дома, надо поработать. – Тарас Петрович распорядился собрать яблоки. Что будем с ними делать? Может, сварим варенье? – Пожалуй, нет. Давай часть отложим на хранение, а остальные засушим – так будет полезнее. – Ох! Анастасия Андреевна, Тарас Петрович так совсем отощает и растеряет свою внушительность. – Ничего он не растеряет, не переживай, – ответила я ей с улыбкой. – Давайте хоть помогу в комнате прибраться. – Нет, нет, иди! Я сама, – мне хотелось поскорее остаться одной. – Как скажете. Пойду тесто на пирожки поставлю. Наконец оставшись одна, я огляделась вокруг. На сегодняшний день это была самая благоустроенная комната в доме, в котором я впервые чувствовала себя хозяйкой. И хотя Тарас привык к более скромной обстановке, мне хотелось сделать его пребывание здесь как можно более комфортным. Я заправила кровать и подняла соскользнувший на пол халат, который подарила ему на днях. Расставаться на целый день было совсем непросто, я скучала по нему, с этим помогала справиться только работа. Иногда мне безумно хотелось бросить всё и, преодолев небольшое расстояние до Полицейского управления, как раньше, ворваться в его кабинет, и разузнать, чем он сегодня занят, не нужно ли моё участие. Но как раньше уже не будет, по крайней мере, не сейчас. Я зарылась носом в складки шёлка в надежде, что станет легче и, припомнив подробности момента, при которых он был вручён новому владельцу, непроизвольно улыбнулась. Сердце сладостно сжалось. В один из вечеров, придя с работы, он обнаружил свёрток с голубой ленточкой на кресле, где обычно оставлял свою одежду. – Что это? – он взял его в руки и начал крутить. – Это тебе… – Подарок? Сегодня какой-то праздник? – он вскинул на меня удивлённый взгляд. – Это подарок без повода, просто так. Откроешь? – Настя, ну к чему такие траты? Право, сейчас совсем не время, – с этими словами он начал с довольным лицом снимать ленточку и разворачивать хрустящую бумагу. Через несколько секунд в его руках оказался новый халат из шёлка изумрудного цвета. – Что это? – наконец, произнёс он с запинкой, – …ведь у меня уже есть халат… – Теперь будет два. Я не смогла удержаться, когда увидела его. Мне кажется, что он тебе очень пойдет. Примерь… Тарас снял китель и, накинув на себя обновку, начал крутиться перед зеркалом. – Даже не знаю, что сказать… – он явно был доволен своим отражением и немного смущён. – Скажи спасибо и иди ко мне, – я похлопала по кровати рядом с собой, – я жду рассказа о том, как прошёл твой день. Оторвавшись от воспоминаний, я аккуратно повесила халат на спинку кресла и, погладив его по плечам, поспешила в наш кабинет, прилегающий к спальне. Пока здесь были только самые необходимые вещи (большая часть всё ещё стояла неразобранной в дальнем углу): кожаный диван, высокий шкаф с моими книгами и два стола – мой и Тараса. На моём было много книг и бумаг, в том числе практически завершённый перевод для Родиона Романовича. На столе Тараса было пусто, он приносил документы для работы только на выходные. Сейчас же моё внимание было обращено к книге «Преступление и наказание», той самой, что я подарила ему после нашей размолвки. Она постоянно лежала на его столе, и он завёл обыкновение время от времени оставлять в ней послания для меня. Зная, что я не очень люблю излишний романтизм, обычно писал что-то сдержанно милое. Пролистав книгу, я нашла небольшой, свёрнутый вдвое, листок, раскрыв который, прочла: «Доброе утро! 18:00. У входа в парк». Похоже, меня приглашали на свидание. Настроение, и без того прекрасное, стало ещё лучше. Осталось занять себя делами до вечера. «Но сначала завтрак» – сказала я, обращаясь к кому-то пока незнакомому, но уже родному, внутри себя. До вечера я успела закончить перевод и даже подготовить его к отправке, а также написать письмо Вере Павловне. Перед свиданием с мужем я планировала зайти на Почтамт, который был по пути в парк, и отправить письма адресатам. На место встречи я пришла на пять минут раньше. Тараса ещё не было, и я начала прогуливаться вдоль ограды парка, вглядываясь в лица людей: кто-то спешил по делам, кто-то размеренно прохаживался по одной из центральных улиц, наслаждаясь прекрасной погодой. Проверяя часы каждые несколько минут, я начала сердиться на него, хотя и понимала, что, скорее всего, он задерживается по служебным делам. Он появился неожиданно, словно ниоткуда, с букетиком цветов. – Извини, что задержался… – он окинул меня бархатным взглядом, – выбирал цветы. Быстро стрельнув глазами вокруг, “не смотрит ли кто”, лёгким движением коснулся губами моей щеки, задержавшись на несколько мгновений. – Как кстати… – я приняла подарок и вдохнула аромат свежесрезанных цветов, сразу забыв о том, что хотела отчитать его за опоздание. – Почему? – он предложил мне согнутую в локте руку, приглашая к прогулке. – Не обращай внимание… – У меня есть ещё один сюрприз, пойдем? – Сегодня день сюрпризов? Что ж, идём, – я взяла его под локоть, позволив вести за собой. Парк был довольно большим. И хотя находился он недалеко от нашего дома, у нас ещё не было возможности прогуляться по нему. Мы шли по центральной дорожке, затенённой высокими деревьями, а Тарас всё время озирался по сторонам, словно что-то искал. – Что ты ищешь? – Сейчас, подожди. Мне сказали, что это где-то здесь… А! Вижу! Мы дошли до небольшого фонтана, от которого в разные стороны расходились более узкие дорожки, и он потянул меня направо. – Почти пришли. Через несколько минут нашему взору открылся небольшой пруд, поверхность которого уже начала наливаться золотом под лучами вечернего солнца. Мы дошли до причала, к которому были привязаны прогулочные лодки. – Ты не против? – он кивнул в сторону лодок, – прокатимся? Каталась когда-нибудь? – Нет, а ты? – И я нет. – Тогда как же ты будешь грести? – Я сказал, что не катался на лодках, но грести-то умею. Не забывай, с кем имеешь дело! – выпалил он возмущённым голосом. Он первым соскочил в лодку, поймал равновесие и помог мне спуститься, подхватив за талию. Крепко ухватившись за его руку, я села на узкую скамейку. Тарас скинул китель и, оставшись в рубашке, начал прилаживать вёсла к уключинам. Отвязав лодку от причала, оттолкнулся и сделал первый гребок. – Спасибо за цветы, – я взяла букет обеими руками и стала рассматривать его более внимательно, – он очень похож на тот, что ты принёс мне под балкон… во второй раз, – уточнила я, вызвав у него мягкую озорную улыбку. Гребешки на поверхности воды ловили лучи клонящегося к горизонту светила, создавая яркие звёздочки, которые слепили глаза. Прикрывшись одной рукой от солнца, которое садилось за его спиной, рисуя золотой абрис на волосах и плечах, я с удовольствием наблюдала за мужем. Он же молча отвечал на мой ласковый взгляд загадочной улыбкой, блуждавшей по его лицу. Уверенные мощные движения рук направляли нашу лодку к противоположному берегу. Он изредка бросал взгляд за спину, чтобы скорректировать направление, словно у него была какая-то конечная цель. Дальний берег пруда обрамляли плакучие ивы, чуть слышно, шёпотом, разговаривающие друг с другом и затихшие при нашем приближении. Самые смелые из них ласкали поверхность воды, подчиняясь дыханию тёплого ветерка. Казалось, что Тарас намеренно увозит меня от суеты вечернего города, взяв в безмолвные свидетели нашего свидания небо, отражающееся в воде, и заросли ракитника. Он создал идеальный момент для моей новости, сам того не подозревая. «Или…» – неожиданная мысль мелькнула в моей голове. Я решила проверить свою догадку. Опустив кончики пальцев за борт и, захватив совсем немного воды, брызнула в него золотыми каплями. Он зажмурил глаза и со смехом попытался увернуться, не прекращая при этом грести вдоль берега. – Тарас, как ты думаешь, сколько сейчас человек в лодке? – Эту задачку я уже давно решил, Настя! – в его глазах плясали хитрые огоньки, – но мне хотелось бы услышать это от тебя. – Ах, ты! – я снова брызнула в него водой. – И молчал? Но как… – Я не мог не заметить, как ты изменилась в последние недели. То плачешь, что смеёшься; утром, по обыкновению, не просыпаешься, чтобы проводить меня. Ты забыла, что наблюдательность – одна из моих сильных сторон? Он отпустил вёсла, позволив лодке свободно скользить по водной глади и протянул мне руку. – Иди сюда. Ухватившись за неё, я уже через секунду оказалась в его крепких объятьях. – Когда ты собиралась сказать? Я прижалась к нему ещё сильнее. – Сейчас… нас в лодке трое. Трепетный долгий поцелуй, последовавший за этими словами, согретый августовским солнцем, покачивающийся на лёгких волнах и обсуждаемый любопытными ивами, мне захотелось оставить в своей памяти навсегда. «Идеальный момент».***
Жаркое лето начало плавно перетекать в мягкую осень, напоминая мне больше осень во Франции, чем в промозглом Санкт-Петербурге. Утренние росы, часто переходившие в густые туманы, по утрам заносили в спальню ароматы уже других цветов, дождавшихся своей очереди в этой природной карусели. Тарас старался, по мере возможности, чаще заглядывать домой. Получалось нечасто. Целыми днями я только и делала, что читала сама, занималась обучением чтению Арины, взялась за перевод нескольких научных книг, приняв предложение издательства, которое несколько месяцев назад выпустило в тираж мой первый перевод. Однообразные ежедневные дела, которые делали каждый мой день похожим на предыдущий, начинали сводить с ума. В одной из переводимых мною брошюр, освещалась тема, по которой мне захотелось провести несколько опытов, чтобы проверить свою теорию. Я решила обсудить это с Тарасом, при первом удобном случае. Как-то, придя вечером чуть раньше, он застал меня лежащей на кровати с книгой в руках. – Добрый вечер, Зефирка! – весело поприветствовал он меня с порога. Я закатила глаза. “Что ещё за Зефирка!?” – У меня для тебя подарок! – он предпочёл не заметить моего недовольства, снял китель и, плюхнувшись животом на кровать рядом со мной, достал из кармана бархатную коробочку темно-синего цвета. Еще совсем недавно я посмеивалась над ним, когда он, получив в подарок от меня халат, был растроган таким неожиданным знаком внимания. Теперь же, я и сама готова была расплакаться. Все подарки из тех, что я помнила, были подарены опекуном. Зная, какую цену моей семье пришлось за них заплатить, после его ареста я собрала их и попросила Арину отнести в одну из благотворительных организаций. Да и вообще, я не жаждала подарков. Или мне так казалось? “Надо что-то делать со слезами, даже меня они уже начинают тревожить”. – Ну? Ты будешь открывать? – Тарас протянул коробочку настойчивым движением. Я, конечно, приняла и открыла через мгновение. “Ничего страшного. К этому можно привыкнуть”. Внутри оказался небольшой кулон на золотой цепочке с камнем нежно-фиолетового цвета. – Это аметист, – он решил пояснить свой выбор. – Мне сказали, что он помогает беременным женщинам выносить здорового малыша, и это… как там… – он наморщил лоб, пытаясь вспомнить. – А! Успокаивает душевные метания. Я улыбнулась его детской наивности и, подхватив украшение за цепочку, начала разглядывать камень на просвет, любуясь. – Ты действительно веришь, что камень может как-то воздействовать на человека? – Неважно во что я верю, Настя! Позволь? – он взял кулон из моих рук, сев на кровати, и взглядом предложил помочь надеть его. – Носи его просто так. – Он очень красивый, спасибо большое… – похоже, слёз было не избежать. – И скажи спасибо, что я не заставляю тебя носить куклу-оберег. Он справился с застежкой на шее и начал нежно целовать изгиб плеча. – А что это такое? – несмотря на его ласку, любопытство взяло верх. – Тебе лучше не знать… – Ну, расскажи, – мне нужно было отвлечься, чтобы осушить непрошенные слёзы. Он откинулся на подушки, устроившись на одном локте, и задумался, глядя на меня. – Ты знаешь, сколько глупых и несуразных примет, связанных с беременностью, ходит в народе? – Нет, конечно! Этому не обучают в Сорбонне. – Да, да, да… я так и подумал, – его начинала забавлять эта тема. – Сейчас… Например, нельзя сидеть на камне, иначе роды будут тяжелыми; нельзя сидеть на пороге, так как он считается переходом между нашим и потусторонним миром; беременной нельзя шить и латать одежду, так женщина, якобы, “зашивает выход ребенку”. Но здесь я спокоен, – сказал он уже с плохо скрываемым смехом, который передался и мне. – А вот следующая точно про тебя, и я планирую прислушаться к ней: нельзя смотреть, трогать и даже находиться рядом с покойником. – Ты и так на пушечный выстрел не подпускаешь меня к делам, не говоря уже про покойников. – И в этом есть здравый смысл, ты так не считаешь!? – сказал он строго и затем уже более мягко: – не время сейчас, не время… обожди немного. Я вздохнула. – Разреши мне хотя бы заняться опытами… Он кинул на меня тревожный взгляд и сел на кровати. – Какими еще опытами? – Не горячись! Они безопасные. Я не стала бы рисковать понапрасну. Обещаю тебе, что всё будет хорошо. Мне уже совсем тошно от книг и переводов. Шить мне нельзя, на пороге сидеть нельзя, даже к покойникам не пускают. – Давай обдумаем это чуть позже, – он решил оставить себе место для манёвра. – Значит, ты не против… – скользнув руками по его груди, я начала нежно целовать его в шею и, перейдя на мочку уха, слегка прикусила её, он обмяк под таким натиском, – и вообще, я спросила из вежливости. Мне не нужно твоё разрешение, – я тоже немного сдала назад, чтобы он не начал думать, что теперь может руководить мной. – Настя, – он глубоко со свистом вдохнул воздух, – что ж ты делаешь-то? – Что? – я начала дразнить его своими поцелуями, не давая сказать ни слова. Он не собирался сдаваться. Похоже, его не устраивало такое развитие разговора. Ему тоже не нравилась идея, что из него будут вить верёвки таким изощренным способом. – Всё… всё… хватит! – с лёгким смешком, издав рычащий звук, он отрывисто поцеловал меня и быстро отстранился. – Пойдем лучше погуляем перед ужином. Сейчас только переоденусь. Он соскочил с кровати, избавляясь из плена моих рук. Взяв со стола стакан с водой, начал медленно пить, искоса поглядывая в мою сторону, с улыбкой покачивая головой. Похоже, он не ожидал от меня использования подобных методов для достижении своих желаний. – Ну, ты идёшь? – он восстановил дыхание и взял себя в руки. – Хватит дома сидеть, буду тебя по вечерам выгуливать. – Хорошо, идём, но разговор не окончен… – Угу, – он снова сделал большой глоток воды. Я начала собираться на прогулку. Одевшись, подошла к своему столу и достала сумочку, проверяя, на месте ли “бульдог”. – Настя, я не понял… тебе зачем на прогулке оружие? Я посмотрела на Тараса несколько секунд и вернула сумку обратно. “Действительно, что такого страшного может случиться на прогулке с мужем?”***
В середине ноября тёплая осень начала уступать свои права надвигающейся зиме. Несмотря на неуютную погоду, мы продолжали свои вечерние прогулки перед ужином. Обычно я встречала Тараса у дома. Если он задерживался, то заранее звонил или передавал записку. Сегодня не было ни того, ни другого и я вышла, по обыкновению, в сад. Побродила среди деревьев, начавших терять свою листву, подошла полюбоваться цветами, издававшими терпкий аромат осени. Арина называла их “октябринками”. Поняв, что он всё-таки задерживается, я решила пойти ему навстречу медленным шагом. Дойдя до Полицейского управления, так и не встретив по пути мужа, я остановилась в задумчивости. Не хотелось выглядеть тревожной женой, которая ходит по кабинетам в поисках своего супруга. “Подожду ещё немного”. Я присела на скамейку и достала часы. “Уже половина седьмого”. Через несколько минут я встала и начала ходить туда-сюда, начиная раздражаться. “Мог бы сообщить, если знал, что задержится. Подожду ещё пять минут и ухожу домой! Не собираюсь ходить под окнами, как покинутая жена”. Я снова глянула на часы и в этот момент услышала звуки погони, доносящиеся из здания: несколько свистков, приглушённый топот нескольких пар ног в тяжёлых сапогах, один выстрел и звучный голос Тараса: – Не стрелять! Брать живьём!!! В ту же секунду из двери выскочил высокий мужчина с предметом в руках, похожим на нож для писем. Моя рука метнулась к поясной сумке, но там было пусто. Я давно перестала носить своё оружие. Из дверей Полицейского управления следом за ним вывалилось несколько человек, а из-за угла здания – с чёрного входа, вывернул ещё один, самый догадливый. Беглецу оставалось только двинуться на меня. Я на несколько секунд оцепенела. Страх за себя и за ребёнка полностью сковал моё тело и разум. Ему хватило этой моей короткой заминки, чтобы добежать и, схватив меня за шею, выставить перед собой, как щит. “Дежавю…как же мне “везёт” на психов, приставляющих нож к моей шее”. В этот момент из дверей появился Тарас. Увидев эту картину и придя от неё сначала в недоумение, а затем в ужас, крикнул еще раз, срывающимся голосом: – Не стрелять, я сказал! Кто посмеет, пристрелю! Я сам! – он вышел вперед, подняв вверх руку с револьвером. И что дальше? Обычно преступники, совершающие побег и берущие заложника, хватаются за него, как за последнюю соломинку, не имея дальнейшего плана. Единственное, что он мог – это крикнуть: – Дайте мне уйти! Тарас бросил на меня полный отчаяния взгляд. Он не мог этого ему позволить. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, восстановить дыхание и вспомнить свои познания в самообороне. Открыв глаза, я поймала сосредоточенный и решительный взгляд мужа – он был готов, и я тоже. Схватив одной рукой своего пленителя за запястье, в котором он держал нож, одновременным резким движением ткнула его локтём в живот и вдавила каблук в пальцы ноги. Он взвыл, выронил оружие и непроизвольно оттолкнул меня в сторону стоявшей рядом скамейки. В этот момент прозвучал выстрел и новый крик боли. Пуля попала точно в цель. И я тоже… Больно стукнувшись о край скамейки бедром и животом, на пару секунд потеряла сознание от боли. В момент оказавшись рядом, Тарас подхватил меня и усадил на скамейку, испуганно оглядывая с ног до головы и пытаясь стряхнуть грязь с пальто. За его спиной, лёжа на земле, корчился от боли неудачливый беглец. – Увести! Вызовите доктора! Живо! – дал он указание подчинённым, смотревшим на нас во все глаза. И уже обращаясь ко мне: – Все нормально? Что ты здесь делаешь вообще!? – в его голосе звучали одновременно испуг и гнев. – Как что!? Ждала тебя! Ты опоздал! – я злилась на своё бедро, которое болело, и на всех вокруг. Мои слова, сказанные резким тоном, произвели на него неожиданный для меня эффект. Он побледнел, и мускул на его щеке дрогнул, словно он получил пощёчину. – Извини, я не это имела в виду! – до меня дошло, как эти слова прозвучали для него и что значили, но было поздно. В его голосе появились стальные нотки. – Ты сможешь идти? Я могу тебя донести. Сейчас будет доктор. – Всё хорошо, правда! Нога почти прошла, ушибла мягкие ткани. Я хочу домой. – Идём, я провожу тебя… Всю дорогу до дома мы молчали. Я последними словами ругала себя за свои необдуманные слова, которые он воспринял как упрёк. Давно не чувствовала себя такой несчастной и не представляла, как теперь себя вести с ним и какие слова подобрать, чтобы достучаться до него. – Тебе точно не нужен доктор? – мы дошли до нашей калитки. Он смотрел на окна дома, но не на меня. – Да, я уверена. Тарас… – Тогда иди домой, мне нужно разобраться с задержанным. Не знаю, когда вернусь. И, не дожидаясь ответа, он резко развернулся и начал быстро удаляться в сгущающиеся осенние сумерки. В дом я уже входила со слезами, чем насмерть перепугала Арину. Увидев состояние моего пальто и слезы на глазах, она сразу начала причитать. – Анастасия Андреевна, что случилось? А где Тарас Петрович? Вы же вместе должны были вернуться! С ним что-то случилось!? Я, не в силах ответить ей, быстрым шагом проследовала в свою комнату и закрыла за собой дверь. Прислонившись спиной к двери, я пыталась успокоиться, глотая слёзы. “Ничего страшного. Он остынет, и мы сможем поговорить”. С этими мыслями я ходила по комнате. Давно не попадала в подобные истории – отвыкла. Похоже, что и моё состояние сказывалось на реакции. Я вспомнила свою беспомощность и страх перед вооружённым человеком. Раньше – это был бы азарт, собранность и молниеносная реакция в момент опасности. Сейчас же я злилась на себя за проявленную слабость. “Почему я перестала носить оружие!? Тарас попросил? Зачем я его послушалась!? Ещё бы чуть-чуть и…” Слезы снова хлынули из глаз. Надо было прекращать и брать себя в руки. Я не какая-то кисейная барышня – я жена полицмейстера и в любой момент должна быть готова к подобным ситуациям. Подойдя к своему столу и достав из ящика револьвер, вернулась в спальню и положила его под подушку. Потом подумала, что это как-то слишком, и переложила в верхний ящик тумбочки. Присев на край кровати, начала успокаиваться, бедро ныло, но уже не так сильно. “Похоже, будет огромный синяк. Надо переодеться и осмотреть ногу. Нужен холод. “Что-то не так… что-то не так” – стучала в моей голове мысль. Через несколько минут я открыла дверь. Арина стояла в гостиной, видимо, не решаясь оставить меня одну. – Срочно… беги за доктором! – через секунду: – И за Тарасом... Доктор пришёл через полчаса, а моего мужа всё ещё не было. Дорога от Полицейского управления до дома занимала всего десять минут. Отчаяние и боль мешали воспринимать то, что говорил доктор. – Анастасия Андреевна, вам нужно успокоиться! Кровотечение совсем небольшое и уже остановилось. Сейчас остаётся только наблюдать за вашим состоянием и надеяться на благополучный исход. Я сейчас дам вам успокоительное. Я начала приходить в себя, услышав быстрые шаги мужа в гостиной. Он вошёл и остановился в дверях, глядя на доктора и избегая встречаться со мной взглядом. – Добрый вечер! – доктор встал ему навстречу и, представившись, отошёл к окну, приглашая Тараса к разговору. Повторив всё то же самое, что и мне, он добавил. – Я бы посоветовал вам обратиться к другому доктору, если вы решитесь. Она более узкий специалист. Возможно, и Анастасии Андреевне в этом деликатном вопросе будет легче довериться женщине. Я дал вашей супруге успокоительное. Вот здесь я написал её имя – Наталья Александровна Разумова. Она работает в госпитале Святой Анны. Тарас в ответ угрюмо кивнул головой и, взяв листок бумаги, машинально сунул его в карман. – Я пойду… не провожайте. Анастасия Андреевна, доброй ночи! Постарайтесь поспать. Он поклонился и вышел за дверь. Тарас продолжал смотреть в окно. Я тоже молчала, не в силах начать разговор. Да и что я могла сейчас сказать? Через несколько минут он сбросил с себя оцепенение и, не глядя на меня, прошёл в кабинет, закрыв за собой дверь. “Звенящая тишина”. Я много раз слышала это выражение, но считала его литературной метафорой для придания трагичности моменту. Сейчас же я на себе ощутила её присутствие. Мне хотелось плакать, но слёзы закончились. Не было сил встать с кровати и пойти к нему – обнять и успокоить. Я смогла только повернуться на бок и, свернувшись калачиком, смотреть на его пустую подушку, вслушиваясь в тишину. Через некоторое время в соседней комнате что-то упало. Сердце защемило от предчувствия того, что будет дальше. Звуки хаотичного падения предметов, сопровождаемые исступлённым рычанием, с нарастающей скоростью стали разрывать тишину. Я не знала, чего в этой отчаянной буре было больше: злости на себя за то, что не пришёл вовремя и не предупредил; обиды на мои слова, сказанные с укором или злости на сложившиеся обстоятельства, которые уже нельзя было изменить. Мы оба привыкли брать верх над любой сложной ситуацией. Решать проблему, разложив на маленькие действия и шаг за шагом подчинять её своей воле. Перспектива бездействующего ожидания, без возможности повлиять на результат, полагаю, выводила его из себя даже больше, чем меня. Через какое-то время снова наступила тишина, и сейчас она казалась ещё более гнетущей. За окном уже совсем стемнело, и спальня полностью погрузилась во мрак. Только белая пустая подушка перед моими глазами продолжала излучать укоризненное свечение. Сердце немного уняло свой бег, и я, под воздействием лекарства, начала проваливаться в сон. Сквозь надвигающуюся дремоту я услышала, как открылась дверь, и заставила себя проснуться. Он разделся, налив воду из кувшина, умылся и снова затих, видимо, решая, что делать дальше; или прислушиваясь ко мне, пытаясь понять, сплю ли я. Со вздохом подойдя к кровати со своей стороны, несколько секунд смотрел на меня, пока не понял, что я не сплю. Он нерешительно сел на край кровати и через мгновение лёг на спину. Так и лежал несколько минут, сложив руки на животе, глядя в потолок. Я не выдержала – скользнула рукой по его запястью. Он вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне, положив руку под голову. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. – Тарас, прости… – я коснулась его щеки. Он перехватил мою руку и поцеловал раскрытую ладонь. – Не надо, давай не сейчас… Похоже, он принял тот факт, что есть обстоятельства, которые невозможно предвидеть, проконтролировать и подстроить под себя. Я знала, что больше всего на свете он боялся потерять меня. Теперь на нём была двойная ответственность, и с этой мыслью ему нужно было свыкнуться. Нам обоим нужно было к этому привыкнуть… если всё будет хорошо… В этот момент на нашей кровати появился третий лишний. Лёгким прыжком оказавшись между нами, непрошенная гостья пришла проверить, что здесь происходит без её ведома. Несколько дней назад в нашем доме появилась кошка, как будто жила здесь всегда. Мы разрешили Арине оставить её, при условии, что она не будет заходить на хозяйскую половину дома. Но она упорно пыталась проникнуть в нашу комнату, обоснованно считая ее самым интересным местом. Сегодня её присутствие оказалось как нельзя кстати. Сначала она потерлась головой о грудь Тараса и, понюхав его усы, заставила фыркнуть. Потом занялась мной, видимо посчитав, что мне сейчас её внимание нужнее. Мягкими лапками, слегка выпуская когти, начала массировать мне грудь. Ощущения были не самые приятные, но я начала расслабляться и перелегла на спину, тело уже ныло от долгого пребывания в одной позе. Пройдясь по мне, как по парапету, она начала устраиваться на моём животе. Найдя удобную для себя позу, положила голову на лапки и блаженно прикрыла глаза. Тарас начал гладить её по голове, она сразу откликнулась довольным мурчанием. – Ты же знаешь примету про трёхцветных кошек? – он продолжал чесать её за ухом. – Какую? За приметы у нас отвечаешь ты. – Они приносят счастье в дом. Давай имя ей что ли придумаем. – Арина вроде бы уже начала называть её Офелией. – Офелией? – он хмыкнул. – Откуда Арина взяла такое экзотичное имя? – Я учу её читать. Это помогает мне скоротать время. Сейчас читаем “Гамлета”. – А-а-а… Гамлета, – откликнулся он задумчиво, – неожиданный выбор. Так мы, того и гляди, останемся без прислуги. – Не всю же жизнь ей ходить в служанках. Он вздохнул и снова перелёг на спину, закинув руку под голову. – Многие знания – многие печали, – он вздохнул и, после паузы, продолжил: – я с утра пораньше сам дойду до госпиталя, найду эту… этого доктора… Наталью Александровну. Ты не против? – Спасибо! – Как-то слишком быстро в нашу жизнь войдет женщина-доктор. Твои прогнозы всё больше начинают меня пугать. – Это просто естественный ход развития общества, не нужен магический шар, чтобы это предвидеть. – А я бы не отказался от магического шара… – произнёс Тарас, мечтательно глядя в потолок, противореча своей чуть ранее озвученной мысли. Он говорил что-то ещё, но я уже снова начала погружаться в сон, засыпая под звук его успокаивающего голоса. Утром я проснулась первой. Кошка уже спала в ногах, найдя для себя более удобное место. Я начала прислушиваться к себе в попытке понять, изменилось ли что-то за ночь. Тарас проснулся вслед за мной и без всякой раскачки, как по срочному вызову, вскочил с кровати. – Как себя чувствуешь? – он не стал тратить время на лишние действия, сразу начав сборы. Сейчас у него была задача, выполнение которой давало ощущение контроля над ситуацией. – Не знаю… как всегда в последнее время. Он подошёл ко мне и поцеловал в макушку. – Я постараюсь вернуться побыстрее. Сообщу, что сегодня не буду на службе, и позову Арину. Тебе надо позавтракать. От нависшей перспективы приёма еды я почувствовала спазм в желудке, но спорить не стала. Он прихватил китель и вышел из комнаты. Арина пришла довольно скоро и принесла поднос наполненный всевозможной едой. – Анастасия Андреевна, вы как? Я принесла всякого разного, уж что-то да приглянется вам. Она подошла и помогла мне подняться на подушках, поставив перед этим поднос на столик рядом с кроватью. Затем, без лишних слов, отправилась в кабинет, чтобы навести там порядок. Похоже, ночная буря была слышна на весь дом. Часа через полтора я услышала звук подъезжающей к дому пролётки и скрип калитки. Через несколько минут дверь в спальню открылась и на пороге появилась женщина, следом за ней вошёл Тарас. – Настя, это Наталья Александровна. – Мы с ней кивнули друг другу без слов. – Я вас оставлю… – Тарас, останься, пожалуйста, – и уже обращаясь к ней: – Вы же не против? – Нет, – она улыбнулась мне, – можно попросить Тараса Петровича принести теплой воды? Мне нужно помыть руки, а мы пока поболтаем. Наталья Александровна подошла ближе и я смогла рассмотреть её более внимательно. На вид ей было около сорока пяти лет, но могло быть и больше. Она обладала тем типом женской сдержанной красоты, когда сложно определить точный возраст. Тёмно-синий строгий костюм, единственным украшением которого были часы на цепочке, подчеркивал стройную фигуру. Она сняла шляпку и, подойдя ближе, присела на кровать рядом со мной. Я разглядела прядки седых волос в её волосах и почувствовала едва уловимый запах духов – от неё пахло ландышами. Удивительно, как запахи могут воскрешать воспоминания. Ещё пять минут назад, спроси меня кто-нибудь, как пахло от моей мамы, я вряд ли смогла бы ответить. Но сейчас я совершенно точно была уверена, что у неё были точно такие же духи. Вскоре вернулся Тарас с кувшином горячей воды. И Наталья Александровна отправилась мыть руки, надев перед этим белый халат, появившийся из её чемоданчика. Она начала расспрашивать меня об обстоятельствах вчерашнего происшествия, о моих ощущениях, при этом взяв меня за руку, называя “деточкой” и на ты. Поначалу подобное обращение показалось излишне фамильярным, но это помогло мне расслабиться и не думать о неприятных манипуляциях. – Деточка, разреши тебя осмотреть. Нам нужно побольше подушек. Тарас тактично отошёл к окну, чтобы не смущать меня. – Пока всё спокойно. На этом сроке и при таких симптомах, благоприятный исход имеет большую вероятность. Если нет болезненных ощущений, нам остаётся только ждать и бережно к себе относиться, да? – она потрепала меня за щеку, совершенно смутив. – Я зайду через пару дней, – она помыла руки, и начав снимать халат, глянула на часы и стала спешно собираться. – Если состояние изменится, вызывайте меня в любое время. А пока покой, можешь вставать, деточка, не нужно постоянно лежать, но никаких резких движений. Тарас Петрович, я надеюсь на вас. До встречи! – Я прослежу… – он открыл дверь, пропустил её вперед и, бросив на меня короткий взгляд, пошёл проводить. Тарас вернулся через пять минут, посадив Наталью Александровну в пролётку, которая дожидалась у ворот. – Интересная особа… я думал страннее тебя никого нет. Да-а-с, нас ждут интересные времена. Так скоро и в Полицейское управление дамочки начнут ломиться. – Конечно, как только разглядят нового полицмейстера, – настроение немного улучшилось и появились силы для шуток. – Ну, это само собой, – он глянул в зеркало, приосанился и подкрутил ус, – чем займёмся? Я ещё не завтракал, составишь мне компанию? Он прихватил стул от окна и, поставив его рядом со мной, снял салфетку с подноса, который принесла Арина. – Только если за компанию… Он почти весь день пробыл дома, отлучившись ненадолго в управление после телефонного звонка и вернувшись со стопкой бумаг. – Поработаю сегодня и завтра дома. Тебе надо завести подругу, Настя… хоть какая-то компания. – Не представляю, как это вообще делать – заводить подруг, у меня их никогда не было. Где же их искать? – У нас в гостиной целая стопка приглашений. Выбери хотя бы парочку, оглядись, авось и найдешь себе приятельницу. Странных барышень вокруг всё больше и больше. Через пару дней снова приехала Наталья Александровна, занеся в спальню шлейф едва уловимого цветочного аромата. И мне снова пришлось подвергнуться её профессиональному осмотру. – Деточка, всё хорошо! Ты молодец! Можешь выходить гулять в сад, сейчас такая прекрасная погода. Первая беременность такая замечательная пора, надо наслаждаться жизнью, тогда и малыш у нас будет счастливый. Да, деточка? На этих словах я заметила, как плечи Тараса расслабились. Хоть он старался не показывать, я видела, как он переживает. Пару раз, просыпаясь ночью, я ловила его на том, что он не спит, а наблюдает за мной. Наталья Александровна продолжала ворковать, похоже, сегодня она особо никуда не спешила. – Уж поверь, я знаю, о чём говорю. У меня самой четверо. – У вас четверо детей? – я была удивлена. – Когда же вы всё успеваете? – Деточка, когда появляется ребёнок, ты начинаешь успевать гораздо больше, когда появляется второй ребёнок, начинаешь успевать ещё больше. Вам это только предстоит узнать. Тарас Петрович, – обратилась она к нему смешливым тоном, – избавьте, пожалуйста, Анастасию Андреевну от исполнения супружеского долга на ближайший месяц. Не думала, что Тараса так легко было смутить. Он стоял, непринуждённо прислонясь плечом к стене, с руками, скрещенными на груди, и при этих словах выпрямился, заложив большие пальцы рук за пояс. Видимо, он совсем не ожидал подобного развития разговора. – Да, я и сам не думал… хм, – он попытался скрыть смущение за шуткой, – не замечал, чтобы Анастасия Андреевна считала это своим “долгом”... – Не сомневаюсь, – она окинула его взглядом с ног до головы, – но я обязана предостеречь. Вы меня поняли! Последняя фраза была сказана уже строгим голосом. Она всё ещё посмеивалась, верно оценив его реакцию, и, спохватившись, снова начала собираться. – Извольте не беспокоиться! Я вас провожу. Он вернулся через пять минут. Похоже эта ситуация в итоге его развеселила. – Ты это слышала, деточка? – он кивнул в сторону двери, продолжая посмеиваться. На самом деле – это оказалось не смешно. Он слишком серьезно воспринял эту рекомендацию, боясь лишний раз ко мне прикоснуться. Прошёл не самый простой для нас обоих месяц. Наталья Александровна посетила меня еще пару раз, уже в отсутствие Тараса, но больше для проформы и, как оказалось, нам было интересно общаться друг с другом. – Анастасия Андреевна, – она, наконец, перестала называть меня “деточкой”, – у вас всё хорошо, кризис миновал, – сказала она после очередного осмотра, – будьте к себе внимательны. И передайте супругу, что я снимаю свой запрет. В последнее время я и сама чувствовала прилив сил. Энергии было очень много, только применить её особо было некуда. Вместе с этим у меня появилось и желание. Я безумно его хотела. Он же старался избегать любого физического контакта: задерживался со службы, засиживался в кабинете за документами, дожидаясь, когда я усну. С этим следовало разобраться и как можно скорее. В один из вечеров, когда он в очередной раз засел за дела, я подошла к нему со спины и обняла за шею. – Что там у тебя? Может, я смогу помочь? – он поспешно закрыл папку, лежавшую перед ним. Краем глаза я только успела заметить фотографии с телом. – Это не для твоих глаз, не хочу, чтобы ты такое видела. – Я многое уже повидала… – Поверь, лучше не надо… Спорить сегодня не входило в мои планы. – Ты скоро закончишь? – Планирую ещё посидеть. – Наталья Александровна просила передать тебе, что снимает свой запрет. Я начала гладить его по плечам и почувствовала, как он расслабился на мгновение, подавшись спиной назад, а затем перехватил мои руки и пересадил к себе на колени. – Настя, я как раз хотел сказать… давай обождём… пока малыш не появится на свет. – К чему такие сложности? Я себя прекрасно чувствую. – И всё же, я не хочу рисковать… я могу переждать… – А я не хочу ждать! – я предприняла игривую попытку поцеловать его. Он отстранился, пытаясь избежать моего поцелуя. – Настя… – Это глупо! – я вспыхнула от обиды и негодования, увидев его упрямый взгляд. – Впрочем, поступайте так, как считаете нужным, Тарас Петрович! Я вскочила, раздражённо скинув его руки со своих плеч. Думаю, он не раз мечтал услышать от меня эти слова, но вряд ли предполагал, что это случится при подобных обстоятельствах. Больше не было Насти, которая плачет по пустякам и старается избегать конфликтов. Снова появилась вспыльчивая, гневливая, не терпящая отказов и громко хлопающая дверьми Анастасия Андреевна. В чём он тотчас же смог убедиться. – Доброй ночи! Утром, встав из-за стола после завтрака, он хотел было поцеловать меня, как делал это по обыкновению, перед уходом на службу. Я отстранилась. Он удручённо вздохнул. – Доброго дня, Анастасия Андреевна! – учтивый тон резанул по сердцу больнее, чем мелкие уколы от стука приборов о тарелку, сопровождавшие нашу молчаливую трапезу. Я несколько дней не выходила к завтраку, в ответ он перестал приходить на ужин. Ужинать одной, глядя на пустой стул перед собой, оказалось нестерпимой пыткой – более болезненной, чем засыпать в одиночестве, и я перестала тратить на вечерний приём пищи своё время. – Арина сказала, что ты не ужинаешь последние несколько дней, – он застал меня в кабинете за переводом. – Нет аппетита. – Так не должно быть… это неправильно! – Всё начинает идти неправильно, когда принимаются во внимание чувства и желания только одного человека! – Я рад, что ты, наконец, начала это понимать! Мы свирепо сверкнули друга на друга глазами. Самый длительный разговор за последние несколько дней на этом был окончен. Пережить выходные дни оказалось ещё сложнее. Он ходил, читал газету и ел с таким невозмутимым видом, что хотелось задеть его, хотя бы словами. За завтраком в воскресенье он сделал то, чего не делал уже очень давно. Положив в чашку сахар, бесцеремонно, громко стуча ложечкой о стенки, начал этот сахар размешивать. Затем демонстративно, не вынимая ложки и с вызовом глядя на меня, громко отхлебнул чай. В любой другой день, заметив озорные искорки в его глазах, я могла бы принять это за шутку, и посмеяться вместе с ним, но не сегодня. – Не слишком ли много сладкого, Тарас Петрович? – язвительно сказала я. – Так, ведь жизнь-то “не сахар”, Анастасия Андреевна! – ответил он мне в том же тоне, и взгляд его снова стал колючим. – Поэтому вы сочли возможным начать употребление табака? – я решила озвучить претензию, которая уже пару дней крутилась у меня в голове, с тех пор, как я почувствовала новый аромат, исходивший от его одежды. – Возможно… возможно… – очередной громкий “хлюп” чаем и снова вызывающий взгляд. – Соблаговолите избавить меня от этого запаха, – сказала я брезгливо, уколов его своим леденящим взглядом. – Если вам будет угодно, я могу спать в кабинете. – У вас полный карт-бланш в этом вопросе. – Снова что-то на французском? Боюсь, мне недоступно значение этого слова, – снова наглый долгий “хлюп”. – Уверена, с вашими-то талантами, вы разберётесь! – я встала из-за стола, резко бросив салфетку. – Пожалуй, оставлю вас наедине с вашим чаем. – Угу, благодарю! – ещё один беззастенчивый “хлюп” мне вдогонку. Две недели мы находили мелкие “зацепки”, чтобы задеть друг друга. Я понимала – пора остановиться. Мне не нравилось, что моё настроение настолько сильно стало зависеть от него. Я не могла сосредоточится на работе, которая требовала полного внимания. Бродила по дому и по саду с книгой в руках, пытаясь хотя бы почитать, но при этом прокручивая в голове слова для разговора. Впрочем, каждый раз при взгляде на его хмурое отстранённое лицо, эти слова застревали в горле. В очередной раз попытавшись взять себя в руки и заняться работой, я решила всё же попробовать возобновить химические опыты. Тем более, что категоричного отказа в своё время я не получила. Попытка найти свой синий сундук, который, как я точно помнила, стоял возле шкафа в кабинете, не увенчалась успехом. Перерыв весь дом сначала сама, а потом и вместе с Ариной, я поняла, что его и след простыл. И уже точно знала, что виновником его пропажи стал мой заботливый супруг. Накинув пальто, не тратя время на то, чтобы застегнуть его и надеть головной убор, я стремительно направилась в Полицейское управление. Ждать до вечера не хватило бы терпения. Это был первый раз, когда мне представилась возможность навестить Тараса в его новом кабинете. Распугав по дороге его подчинённых, я, словно фурия, с растрепанными волосами, без стука влетела в его кабинет. Сказать, что он был удивлен, значило ничего не сказать. Увидев меня, он обомлел и начал вставать из-за стола. – Что… – Где он!? – Кто? – он хлопал глазами, всё еще не придя в себя от изумления. – Не кто, а что? Где мой сундук с реактивами!? Поняв, что ничего страшного не случилось, и всё дело только в этом предмете, он почувствовал себя увереннее и принял вызов, подойдя ко мне почти вплотную. – Я убрал его от греха подальше. – Он мне нужен, будь любезен, верни его! Мы договорились! – И не подумаю! Мы не договаривались, и это было до того как… – он осёкся, – этому предмету не место в доме, где скоро появится ребёнок! Пока не место, – он попытался снизить градус спора, сказав последние слова мягче и попытавшись погладить меня. Я повела плечом, избавляясь от его руки. – Я уже приготовила комнату, где можно устроить лабораторию, она будет закрываться на ключ! Не могу больше сидеть без дела, ещё немного, и я сойду с ума! – Нет! Этого не будет! Я так решил, и это не обсуждается! – он с высоты своего роста устремил на меня свой непреклонный взгляд. – Ты снова принимаешь решения за меня!? Он молчал, продолжая гипнотизировать меня. – Это твоё последнее слово!? Тишина. Я топнула ногой… снова, как тогда. “Откуда во мне эта детскость?” Он не шелохнулся, словно крепко встал грудью между мной и моей целью. – Ах, ты! – я стукнула его кулаком в грудь и, развернувшись с ещё большей скоростью покинула кабинет, оставляя за собой шлейф изумленных взглядов. Первое знакомство полицейского управления города N с супругой нового полицмейстера состоялось, и оно было фееричным. Больше всего в этот момент меня выводило из себя то, что он снова всё решил единолично. Хотя в глубине души я знала, что это действие продиктовано желанием защитить меня, а не задеть, как во всех остальных случаях, произошедших в последнее время. А вот в первопричинах своего желания возобновить опыты именно сейчас я так уверена не была. За короткую прогулку в обратную сторону до дома по холодному декабрьскому воздуху, я приписала ему столько нелестных эпитетов, что, войдя в дом, уже успела немного успокоиться. Сняв пальто, прямиком отправилась на кухню. – Арина! – она подскочила от моего неожиданного появления и возбужденного голоса, – неси яблоки из кладовой! Будем варить варенье! В этот день Тарас пришёл со службы раньше обычного с несколькими папками в руках и застал меня в кабинете. Я продолжила чтение, проигнорировав его появление. Сразу с порога он направился ко мне. Я напряглась в ожидании очередного выяснения отношений и с вызовом подняла на него глаза, выпрямив спину. – Я принёс копии нескольких сложных дел. Ты могла бы посмотреть их? У эксперта вопросы, с которыми он не может справиться самостоятельно. И, не дожидаясь ответа, положил их на стол передо мной. Как будто моё согласие уже было решённым делом, – я ужинать, ты идёшь? – Да, через минуту, – сказала я чуть слышно, мне нужно было прийти в себя от такого неожиданного поворота событий. – Я пока переоденусь, – и стремительным шагом, так же, как и вошёл, он покинул кабинет. Я пробежалась по папкам глазами, погладила их кончиками пальцев и, спрятав улыбку, отправилась в столовую. Ужинали мы снова в тишине, но того напряжения, что было между нами в последние несколько недель, уже не было. Я решила поскорее покончить с этим скучным занятием и вернуться в кабинет, но и не хотела уходить молча. – Арина рассказала мне сегодня ещё одну интересную примету. Мой голос прозвучал неожиданно громко. Он удивлённо поднял на меня глаза в молчаливом ожидании продолжения. С едва сдерживаемым смехом, я начала: – Плохая примета отказывать женщине на сносях в просьбе. Говорят, что отказавшему, мыши прогрызут в одежде дыру в форме предмета, который он пожалел. Он застыл с вилкой у рта и задумался на несколько секунд, прикидывая размеры синего сундука, а затем, с трудом проглотив еду из-за еле сдерживаемого смеха, произнес: – Подавятся… Мы посмеялись каждый про себя, всё еще не решаясь на более яркие проявления эмоций. – Я пойду посмотрю дела, – мне не терпелось поскорее открыть заветные папки. – Угу, – он ел медленно, никуда не торопясь, уставившись в тарелку. Уже покинув столовую, я услышала его сдержанный смех. Усевшись за рабочий стол, я начала изучать дело об отравлении помещика Свиридова, делая пометки в своём блокноте. Через некоторое время Тарас присоединился ко мне, заняв место напротив и открыв единственную книгу на своём столе. Я была увлечена изучением дел, но чувствовала, что он наблюдает за мной, делая вид, что читает. За два часа, что я сидела за делами, он только трижды перевернул страницу. “Такими темпами он не скоро осилит труд господина Достоевского”. Когда часы в гостиной пробили девять раз, я закрыла папку. – На сегодня хватит. Он вскинул на меня глаза, словно я оторвала его от чтения, и снова углубился в книгу. Я прошла в спальню, чувствуя его взгляд на себе, и оставила двери открытыми. Включила лампу на тумбочке и, встав у кровати спиной к открытой двери так, чтобы он точно мог видеть меня, начала раздеваться. Халат соскользнул с моих плеч к ногам вслед за поясом, и я осталась в одной сорочке. Выждав несколько секунд, начала медленно снимать её, пока она не присоединилась к халату. Мне очень хотелось увидеть выражение его лица, я даже явственно себе его представляла, и от этого снова захотелось смеяться. Освободив волосы от заколок, я распустила их по плечам и спине и, застыв еще на пару секунд, скользнула под одеяло. Несколько минут стояла полная тишина, которую прервал тихий сдавленный выдох. Затем книга захлопнулась и легла на стол; лампа на столе была выключена; скрипнул стул, когда он встал; легкие шаги и шуршание шёлка снимаемого халата; снова тишина. Я не выдержала этой заминки и повернулась к нему, поднявшись на локте: – Ты идёшь? Он решился и, сняв остатки одежды, нырнул из прохлады комнаты ко мне под тёплое одеяло. Мы снова были рядом и просто смотрели друг на друга, точно давно не виделись. Я изучала лицо напротив, выискивая на нём следы недавних обид. Мне захотелось запомнить каждую чёрточку, выражение его глаз такими, какими они были сейчас, забыв отстранённость и холодность последних дней. Я начала нежно гладить его по волосам, спускаясь ниже и снимая остатки напряжения между нами. – Я соскучилась. – И я… ты сегодня удивила меня, – он начал захватывать пряди моих моих волос и, пропуская их через пальцы, наблюдать, как они переливаются при свете лампы, – я уже и забыл, как это будоражит, когда ты врываешься в мой кабинет без стука с горящими глазами и чего-то от меня требуешь. Даже не думал, что я по этому так соскучился. – Надо будет повторить… – Только в следующий раз закрой за собой дверь, – он улыбнулся, вспомнив лица своих подчинённых. Коснувшись шрама на плече, оставленного “финской” пулей, я начала гладить его, как будто пыталась стереть. – Ты уверена? – во взгляде всё ещё были сомнение и настороженность. Вместо ответа я поцеловала его медленно, тягуче, заставив издать утробное рычание. Тарас с трудом оторвался от губ и зарылся лицом в мои волосы, вдыхая их аромат. Проведя кончиками пальцев по спине, от шеи до талии, он нежно притянул меня к себе, позволяя каждой клеточкой тела почувствовать своё тепло. Ответный поцелуй был неспешным и сдержанным, словно он для себя определил рамки дозволенного и собирался их придерживаться. Начав прокладывать губами дорожку по шее, ложбинке между грудей к животу, который уже приобрёл округлую форму, задержался на нём, покрыв бесчисленным количеством нежных поцелуев. Его руки начали плавно скользить по линиям и изгибам моего тела, вызывая сладостную дрожь. Дав ему время насладиться этим моментом, я оттолкнула его от себя, заставив лечь на спину. От неожиданности в его глазах мелькнул испуг, сменившийся затем спокойной улыбкой. – Закрой глаза… и не двигайся, – я перехватила его руку, которая пыталась продолжить начатую ласку, и крепко прижала к кровати, показывая, где её место. Тарас издал лёгкий смешок, принимая правила, и замер в ожидании, закрыв глаза. Я поднялась на руке, окинув взглядом то, что по праву считала своим, решая с чего начать. Он вздрогнул от первого прикосновения и, шумно втянув в себя воздух, расслабился. Начав движение кончиками пальцев по его телу, я следила за реакцией, составляя карту чувствительных точек. Казалось, что он и не дышал вовсе – дыхание было поверхностным – едва уловимым, но тут же сменилось на отрывистое и глубокое, когда, перекинув ногу, я оказалась сверху и к моим пальцам присоединились губы. Его руки начали непроизвольное движение вверх по моим бёдрам. – Нет, – я мягко перехватила их и вернула на место. Он издал стон разочарования, который я попыталась погасить, усилив свой напор, вновь и вновь возвращаясь к тем местам, которые ярче всего откликались на ласку. Восторг и трепет от полной власти над любимым человеком заполнили моё сознание, вытеснив оттуда все обиды и переживания последних недель. Тишина в этот момент была как никогда ранее уместна и желанна. И в этой безмолвной тишине я наблюдала за тем, как его тело реагирует на мои прикосновения, как меняется его дыхание, как непроизвольно сокращаются мышцы от каждого моего нового движения, словно подбадривая и побуждая меня к всё более смелым действиям. Полностью растворившись в этой близости, я начала терять контроль над собой, и не заметила, когда он открыл глаза. Поймав, новый для себя взгляд, одновременно восхищённый и затуманенный желанием, я смутилась и чуть заметно улыбнулась. Его руки начали настойчиво и нетерпеливо восполнять упущенное время, боясь, что я снова остановлю их. – Ты только мой! – одними губами произнесла я. Моё тело и мой голос больше не слушались. Я была готова поменяться ролями, отдав себя в его полное распоряжение. Тарас всё понял. Ловко подхватив под ягодицы, осторожно перевернул меня на спину и, стремительно, так, что я успела только охнуть, наполнил своим теплом и силой. Замерев на несколько мгновений, продолжая ласкать меня взглядом, он произнёс хриплым шёпотом: – Конечно, твой… всегда был твоим… Он начал двигаться медленно, словно каждый раз проверяя, всё ли со мной в порядке. Мне хотелось ударить, укусить его, сделать хоть что-то, чтобы вывести из равновесия и заставить перестать быть таким деликатным. Но сейчас ему так было спокойнее. Когда-нибудь всё снова станет по-прежнему, а пока пусть будет так…***
Первый день нового 1898 года мы встретили дома, начав его с завтрака за круглым столом у окна. Мне нравился этот круглый стол, он словно диктовал, что за ним могут вестись только плавные неспешные разговоры без острых углов. Обычно субботние завтраки мы посвящали тому, что делились событиями за неделю. – Чем займемся сегодня? – Тарас взял в руки чашку с кофе из тонкого фарфора и сделал первый глоток так, словно родился с этой чашкой в руках в каком-нибудь аристократическом семействе. Его способность к перевоплощению и наличие актерского таланта помогали ему довольно быстро приспосабливаться к новой обстановке. Я вспомнила его недавнюю “чайную выходку” и невольно улыбнулась. – После обеда я договорилась о встрече в госпитале с Натальей Александровной – очередной осмотр. А потом мы с ней хотели выпить чаю с пирожными. Хочешь присоединиться к нам? – Нет уж, увольте! Никакими пирожными ты меня туда не заманишь. Тебе интересно с ней общаться? Меня она регулярно вводит в смятение своими шутками. – Ей нравится, как ты каждый раз краснеешь, словно мальчишка. Она тот ещё провокатор… такой грозный полицмейстер… Я ценю это в ней, она не боится мужчин и может позволить себе пощекотать им нервы. – Да уж, ты нашла себе подругу под стать. Хотя мне нравится эта идея, у неё большой опыт по уходу за детьми. Тебе это скоро пригодится. Я вздохнула. Приближающееся с каждым днем материнство, уже начинало меня пугать. – Она всё так же зовет тебя “деточкой”? – он начал тихо посмеиваться. – Нет, мы уже прошли эту стадию. Кстати, она предлагает мне принять активное участие в воскресном клубе, в котором обучают женщин и девушек грамоте. Ты же не против? Мы как раз это хотели обсудить сегодня. – Почему же я должен быть против? Это же… как его… “естественный ход развития общества”. – А чем ты займёшься? – Я, пожалуй, останусь дома. Поработаю с документами. А! Забыл сказать. Эксперт Сомов просил передать тебе благодарность за помощь в деле помещика Свиридова. Он в таком восторге от твоих пояснений, что теперь мечтает с тобой познакомиться. – А он красивый? – спросила я мечтательно. Тарас поперхнулся кофе и, откашлявшись, сказал со смехом: – Вот уж не разбираюсь в мужской красоте! Может, сама проверишь? Этот эксперт совершенно ошалел от радости, что на него, наконец-то, обратили внимание. Теперь каждую неделю строчит мне записки со списками своих нужд. Я и десятой части из написанного не понимаю. Ты уж посмотри, скажи, чего он от меня хочет. – Ты принёс? Он кивнул, принявшись за завтрак. – Посмотрю вечером. – Мерси. – На днях я получила письмо от Володи. Они с Кларой возвращаются в Санкт-Петербург. Он договорился с издательством о печати сборника своих рассказов. Книга будет называться “Формула преступления”. – У-у-у… – он начал намазывать тост яблочным вареньем, – уверен, она будет иметь успех. Ты напиши ему, что я готов позировать для иллюстраций, – и он с блаженством откусил первый кусочек тоста. – Не надейся, что я тебе это позволю. Мне хватило восторгов госпожи Котовой. Он снова засмеялся и вернулся к еде, начав намазывать второй кусок тоста уже более толстым слоем варенья. – Божественно! Послушай-ка, а Арина сварила просто волшебное варенье. Никогда такого не ел… – Это варенье варила я, – сказала я так буднично, точно подобным занятием занималась каждый день, – и потом в своё оправдание, – не без помощи Арины, конечно. Он снова поперхнулся, постучал себя по груди и, откусив еще один большой кусок, сказал с набитым ртом, заставив меня зардеться: – Господи, за что мне такое счастье!? – Вера Павловна прислала мне тетрадь со своими рецептами. Оказалось, ничего сложного, нужно просто чётко соблюдать инструкции. – Напиши, что я ей безмерно благодарен, она святая женщина! – Ты сможешь лично её поблагодарить. Она просит разрешения приехать в начале лета вместе с отцом – познакомиться с новым членом семьи. Ты же не против? – Конечно нет! Места в доме всем хватит. Да, и матушка моя, дай бог, доберётся. Всё тебе помощь будет. Кстати, насчёт сладкого. Я тут ещё одну забавную историю услышал. Как в деревнях повитухи детей, не желающих на свет божий появляться, выманивают… – он бросил на меня лукавый взгляд, – хотя, тебе ещё рано, – он снова начал сам с собой смеяться, – расскажу позже. Твоей Наталье Александровне должно понравиться, интересно было бы посмотреть на её реакцию. – Так расскажи ей сам, – это становилось уже интересно. – Ну уж нет… я на такое никогда не решусь, – он уже не мог сдерживать смех и сменил тему, начав намазывать уже третий тост, – Настя, если когда-нибудь на этом столе появится самый вкусный в моей жизни борщ, можешь ничего не говорить, я сам пойму, что его готовила ты. На сцену снова вышел Тарас Петрович – “тонкий психолог”. Мне это начинало нравиться. Вечером, после встречи с Натальей Александровной, я спешила домой, чтобы рассказать Тарасу о результатах осмотра. Но, зайдя в дом, сразу с порога поняла, что мужа дома нет. Зимней шинели на вешалке не было… “Странно”. – Арина, а где Тарас Петрович? – я нашла её в кухне. – Так он ещё после обеда ушёл, сразу после вас. Ему позвонили от генерал-губернатора, – она сделала круглые глаза, произнеся “генерал-губернатора” шёпотом, – и он сразу убежал. Только времени-то уж сколько прошло? – сказала она с тревогой в голосе. – Я пойду к нему в Полицейское управление, разузнаю, – я начала снова застегивать пуговицы на пальто. – Да куда ж вы пойдёте? Темень-то какая на дворе. Я вас никуда не пущу. Тарас Петрович мне не простит, если что с вами случится. Давайте лучше я схожу. Я решила согласиться. После целого дня на ногах я чувствовала себя разбитой. Единственное, о чём я мечтала, скорее принять горизонтальное положение. Наталья Александровна советовала больше отдыхать, и сегодня этот совет был как нельзя кстати. В конце концов, что может случиться в выходной день? Очередное нудное совещание? Сняв верхнюю одежду, я прилегла на диван в гостиной, подложив подушки под поясницу и, закинув ноги на спинку, блаженно застонала. Время шло. Арины не было и я начала беспокоиться. Встала, подошла к входной двери и, открыв её, стала смотреть в темноту. “Нет! Это невозможно!” Я накинула пальто и шагнула за порог. Выйдя за калитку, увидела Арину, которая спешно, почти бегом, двигалась мне навстречу: – Анастасия Андреевна, вы только не переживайте! Обычно, подобные слова имеют противоположный эффект. Сердце упало, ноги подкосились. Арина вовремя успела подхватить меня, дав опору. – Где он, – язык меня не слушался. – Сейчас, сейчас, идёт… Тут же в свете фонаря я увидела Тараса, которого, подставив плечо, вёл незнакомый человек в форме полицейского. У меня не было сил, чтобы пойти навстречу. Я так и стояла, прислонившись к Арине, которая продолжала говорить: – Ничего страшного… ничего страшного… Он хромал на одну ногу, а когда подошёл ближе, я увидела, что левая сторона лица залита кровью, но он улыбался мне, причём довольно бодро. – Настя, всё порядке! – Что случилось!? – Ты ещё не слышала? – голос его стал напряжённым, – идём, – он кивнул в сторону дома. – Бомбист… – коротко бросил он, когда мы вошли в дом. Похоже, ему было трудно говорить. Мы прошли в гостиную, и сопровождавший его полицейский помог сесть в кресло. – Твою ж… – Тарас с трудом сделал вдох. – Спасибо, – я улыбнулась провожатому. Он почтительно обратился к мне: – Позвольте, я сбегаю за врачом. – Нет! – сказал Тарас. – Да! – одновременно с ним выпалила я. – Не надо врача, у меня только ушибы и бровь чуть рассечена. Это от нее столько крови. – Надо! – я посмотрела на Тараса просящим взглядом. – Ладно! Георгий, давай мухой. – Арина, неси воду! А я схожу за своей коробкой с лекарствами. Я вернулась через пять минут. Арина уже принесла воды и стояла перед Тарасом с рюмкой коньяка: – Согрейтесь, Тарас Петрович! Вон, как трясёт-то вас… Он быстрым движением выпил, зажмурившись, и вернул ей рюмку. – Расскажи подробнее, что произошло? Жертвы есть? – начала я расспрос, когда мы остались одни. – К счастью, нет. Меня вызвали на совещание в резиденцию генерал-губернатора. Встреча не была запланирована. Видимо, за домом следили. Уже в самом конце, когда мы собирались расходиться, произошёл взрыв. Нас раскидало в разные стороны, я ударился о мебель, стекла посыпались, похоже, у меня там будут мелкие порезы, бровь пострадала сильнее. Пока он рассказывал, я помогла ему снять китель и, приподняв рубашку, оглядела верхнюю часть тела. Гематомы на рёбрах, похоже, ударился сильнее, чем признаёт. – Что с ногой? – Да нормально всё… – он начал обнимать меня, воспользовавшись тем, что я стояла между его расставленных ног. – Хорошо, сейчас доктор осмотрит тебя профессиональным взглядом. Я намочила ткань и начала аккуратно обмывать его лицо, пытаясь понять масштабы ранения. Он же совсем расслабился, оказавшись в безопасности тёплого дома и в моих заботливых руках. Зажав мои ноги своими, начал гладить и ласкать все места, до которых мог дотянуться. Я позволила ему, чтобы дать отвлечься от неприятных манипуляций. Несколько лёгких царапин на левой щеке и один довольно глубокий ровный разрез на брови ближе к виску. – Придётся зашивать, останется шрам, – сказала я, подумав при этом, что сегодня ему чертовски повезло. А я даже не почувствовала своим сердцем, что он был в опасности. Впрочем, подобная ерунда для чувствительных дамочек. – Тарас, ты понимаешь, что сегодня произошло? – я обрабатывала его порезы спиртовым раствором. Он морщился и, держа меня за талию, пытался поймать мои руки губами, чтобы поцеловать. Сегодня он прошёл по краю лезвия… мы прошли. Я не верила в то, что женское сердце может почувствовать опасность, грозящую любимому мужчине. Но я могла проанализировать все события последних лет, вспомнить рассуждения Михаила Львовича о геополитике, с содроганием вспомнить безумный, полный решимости, взгляд Ворсина и его сподвижников, проанализировать, провести исторические параллели и прийти к ужасающему выводу: многопалубный крейсер под названием “Российская империя” мчался по бурной реке истории к пропасти. Нужно было замедлить ход, изменить направление, начать работать командой. Я надеялась, что это понимали люди, находящиеся на “капитанском мостике”. Страшно было подумать, что геополитика для них всего лишь крестики и стрелочки на карте. Следовавшим в их кильватере сотням тысяч маленьких лодчонок, в одной из которых были и мы, оставалось только ловить равновесие, уворачиваясь от волн, создаваемых этим мощным механизмом, в надежде остаться на плаву. “Наш медовый месяц затянулся. Мы слишком расслабились, позволив себе быть простыми людьми. Мы не простые люди”. Я глянула на стопку пригласительных карточек на столе рядом с креслом, которая с каждым днём только росла. “В нашем новом положении – не заводить знакомств – непозволительная роскошь. Нужно быть в курсе всего, что происходит в обществе. Ловить настроения, читать мысли. Только так мы сможем выжить”. Я постаралась привести мужа в чувства. Мысли лихорадочно вспыхивали в голове, выстраиваясь в чёткий алгоритм. – Тарас, к дому нужно выставить охрану и поговорить с Ариной. Однажды её болтливость уже чуть не стоила тебе жизни, – я коснулась едва заметного шрама на его лбу. – С Ариной поговори сам, только так она серьёзно отнесётся к опасности. Как у вас обстоят дела с агентурной работой? Он начал вслушиваться в мои слова. – Ты серьёзно!? – Конечно, куда ещё серьёзнее? Ты второй человек в городе после генерал-губернатора, приди уже в себя! Мы теперь не сами по себе, мы в ответе за наших детей. К нему снова вернулось игривое настроение. – Мне нравится ход твоих мыслей, – он начал целовать мой живот, обхватив его руками. – Первенец еще не родился, а ты уже о втором думаешь. – Ты меня не так понял. Их уже сейчас двое, – я дошла до новости, которую сегодня узнала. Он наконец перестал нежничать, пытаясь осознать мои слова. – Это точно? – Да. Трудно отделить друг от друга эмоции, которые разом промелькнули на его лице. В итоге он только и смог горделиво сказать: – А я молодец! – Молодец, молодец… – я улыбнулась его мальчишеской реакции и поцеловала в макушку, – только всё не так, как ты себе представляешь… объясню потом. Я пыталась договорить то, что задумала. Но проявив минутное малодушие, словно мы стояли на краю бездонной пропасти, я выпалила: – Тарас, давай уедем! – Куда? Мы же только приехали… – Нет, нет… уедем как можно дальше. Во Францию, в Швейцарию, а ещё лучше, на другой континент… в Америку. – Что ты такое говоришь!? Что я буду делать в этих твоих “парижах” и “америках”? – он был сбит с толку таким поворотом разговора. – Моё место здесь. Я клятву давал Государю – служить Отечеству. – Мне ты тоже давал клятву! – я знала, что этот разговор не имел смысла, но продолжала настаивать. – Я надеюсь, что мне никогда не придётся выбирать, – он крепко обнял меня, прижавшись головой к моему животу. – А я давала клятву только тебе и сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы сдержать её. Тарас, пообещай мне сейчас, пожалуйста, что если когда-нибудь я скажу, что нам надо всё бросить и уехать, то мы так и сделаем. – Настя, ну что за настроение? – он слегка ослабил объятия и посмотрел на меня снизу вверх. – Всё будет хорошо, мы усилим работу в нужном направлении. Уверен, что и там понимают, что к чему. В конце концов, ты уже ошиблась один раз, возможно, и сейчас надумала чего… – В чём же я ошиблась? – В нашей лодке четверо. Я улыбнулась, глядя в его счастливые глаза. Спокойствие Тараса потихоньку начало передаваться и мне. Тем более, что в этот момент моё внимание переключилось на более важное событие. – Дай руку… вот сюда… Я перенесла его ладонь с талии на живот в ту точку, где несколько секунд назад почувствовала лёгкие толчки. Мы замерли в ожидании. Через несколько секунд последовал чувствительный пинок, от которого мы оба вздрогнули. – Ого! – Тарас вскинул на меня глаза. – Тебе не больно? – Нет, но ощущения очень необычные… – Скоро тебе будет совсем не странных фантазий, Настя. Сразу двое… надо же! – он задумчиво покачал головой. – Да-а-а, должно быть весело… если они ещё и характером пойдут в меня… – Или в меня… Он засмеялся: – У нас нет шансов на спокойную старость. Тарас всё ещё держал обе ладони на животе, в ожидании повторения, но было уже тихо. Я слегка притянула его голову к себе, возвращая в свои объятья. После недолгого молчания, он произнёс мечтательно, вновь заставив меня улыбнуться: – А в Париж я бы просто так съездил... посмотреть, как там всё устроено… должно быть красиво. – Красиво… – А жить я смогу только здесь…***
Андрей Константинович Ардашников вернулся из крымской поездки два месяца назад, с ещё большим рвением вознамерившись довести до конца восстановление родового гнезда. Со дня на день он ожидал известия о рождении внуков. Почтальон приходил обычно к полудню, и последние дни к этому времени Ардашников старался выходить к воротам имения. Сегодня почтальон, завидев его издалека, помахал рукой, давая понять, что долгожданное послание уже близко. – Вам телеграмма, Андрей Константинович! – почтальон, похоже, и сам был рад. – Благодарю, любезный! – Хорошего дня! Дрожащими от волнения руками Андрей Константинович вскрыл телеграмму от дочери. 25 февраля 1898 года Папенька зпт всё хорошо тчк мальчик и девочка тчк подробности письмом тчк Анастасия тчк
