Play. Pause. Rewind.

1 — Ты прекрасна, я шикарен — считаю это отличным поводом встречаться. Как думаешь? С этих слов началось ее знакомство с несносным Сатору Годжо. Наглые глаза смотрели озорно и блестели всеми оттенками уверенности в себе. — Возвращайся, когда к плюсам отношений с тобой добавятся мозги и манеры, павлин. Минса откинула назад длинные светлые волосы и пренебрежительно хмыкнув, ушла. А спустя месяц обнаружила себя под летней грозой, сладко целующейся с счастливым донельзя Сатору. И, если уж совсем начистоту, была от этого обстоятельства не менее счастлива. 2 — Сатору, мне нужно с тобой поговорить. Годжо обернулся на друга, окинул взглядом и вернулся к зеркалу, в котором высматривал изъяны в идеальном образе. — Говори быстрее. У меня свидание с Минсой через полчаса. Я почти опаздываю. Сугуру нахмурился еще сильнее и мрачным тоном продолжим. — Как раз о ней я и хотел сказать. Годжо совершенно не понравилось то, как это было произнесено. Уже внимательнее он всмотрелся в глаза друга. — И что же там? — Не буду тянуть. Ты в курсе чья она дочь? Голубоглазый передернул безразлично плечом. — Без разницы. Но я бы сказал спасибо этому замечательному человеку за сотворение моей идеальной девушки. Гето помрачнел ещё сильнее. — Боюсь ему ты спасибо сказать не захочешь. Она дочь Сакамото Тенгена. По лицу Сатору скользнула тень. — Ты ведь сейчас шутишь? Друг покачал головой. Сатору сделал глубокий вдох и выдох. Провел нервно пальцами по волосам ероша их больше. Сжал кулак так, что пальцы хрустнули. А в следующее мгновение в комнате раздался звук бьющегося стекла. Высокое в пол зеркало пошло трещинами и осколки посыпались на пол серебряной крошкой. — Черт возьми, из всех возможных вариантов почему именно он? — с разодранных костяшек капала кровь, но он будто ее не замечал, — где в этой жизни я оступился, что мне так повезло? Еще один удар и подставка с обломками отлетела к стене и с громким стуком рухнула на землю. Наступило молчание. Слышалось его сбивчивое дыхание и редкий плеск капель крови об пол. Какое-то время они застыли неподвижно: Сатору глядя пустым взглядом в темнеющее небо, а Сугуру напряженно смотря на друга. Годжо вдруг достал из кармана платок и, стряхнув с руки кровь и маленькие осколки, завернул ладонь в ткань. Туго перевязал, размял кисть и двинулся на выход. Гето окликнул его у самой двери. — Куда ты пойдешь в таком состоянии? Сатору обернулся. На губах расцвела дьявольская усмешка. — Я же сказал: у меня свидание. Нельзя заставлять даму ждать. 3 — Ты пришел, — Минса радостная поднялась ему навстречу. Однако смурное выражение лица Сатору немного остудило ее пыл. С момента как зашел в вип зал в их любимом ресторане он рта не раскрыл и при этом неотрывно пилил девушку взглядом. Минса поёжилась. — Все в порядке? — осторожно. Годжо криво улыбнулся и присел за стол. — Просто великолепно. — преувеличенно бодро, — присаживайся, дорогая. Ты уже сделала заказ? — Н-нет, думала подождать тебя. Минса следила за ним пристально. Говорил Сатору небрежно и вроде бы привычно, но ее не покидало смутное ощущение чего-то нехорошего. — Не смотри на меня так, смущаешь. — он сделал заказ за двоих и отпустил официанта, — лучше расскажи о себе. Как провела время дома? — он отпил из бокала, — как поживает твой отец? На последнем слове он сделал акцент. И вроде бы вопросы обычные, светские можно сказать, но то с каким лицом он это спросил, не оставляло возможности истолковать это однозначно. — Хорошо отдохнула, повидалась с друзьями, — она тоже выпила вина, — отец здоров, занят своими делами. — Мм, вот как, — он в раздумьях покрутил в пальцах бокал, — а он случайно не интересовался твоей личной жизнью? С кем встречаешься или спишь? Минса нахмурилась от пошлости формулировки. — Нет, он не лезет в мою жизнь. Мы друг другу доверяем. Мне не нравится твоё поведение. Что происходит? Он пропустил мимо ушей ее вопрос. — Я смотрю ты его делами тоже совсем не интересуешься, потому что в противном случае не начала бы отношения со мной. — Что ты хочешь сказать? Он откинулся на спинку стула и сделал еще один глоток. — А то, моя прелесть, что наши семьи, как бы помягче выразиться, конфликтуют и довольно давно. Минса непонимающе на него смотрела. — Неужели никогда не слышала от отца про Рюсукэ Годжо? — Он никогда не посвящал меня в дела компании, тем более в ее проблемы. К тому же большую часть жизни я провела за пределами страны, ты же знаешь. Годжо расплылся в неприятной улыбке. Спокойно наполнил бокал и продолжил повествование. — Малышка Минса жила в счастливом неведении. Какая ты везучая. — мужчина глянул на нее сквозь стекло бокала, — когда-то давно наши предки повздорили в делах бизнеса. Коротко говоря, твой увел у моего идею на несколько десятков миллионов. И все бы ничего, но тот проект должен был спасти наше плачевное состояние. В итоге нам удалось выкарабкаться, но сей случай породил непримиримую вражду между бывшими деловыми партнерами. Не знаю, как твой, но мой отец до сих пышит яростью при упоминании Тенгена. С усмешкой он опустошил сосуд почти на половину. Минса сглотнула вязкую слюну. — Я не знала этого, — голос звучал хрипло. — Теперь знаешь. — Ты ведь не просто так это рассказал. — Всегда нравилась твоя сообразительность, — а Минсу сейчас раздражала его заносчивость. Хотелось уже услышать все. В секунду черты его лица стали жёсткими, а глаза подобны льдинам. — Хотел сказать, что мы расстаемся. Хотя, думаю тебе это и так стало очевидно. В нашей с тобой ситуации продолжать встречаться было бы нелепо. Сердце упало куда-то в бездну. Мысли наскакивали одна на другую. Слова путались и сказать что-то связанное не представлялось возможным. — Ты… Это всерьез? — Абсолютно, дорогая. Сейчас даже у меня нет настроения шутить. — Но это глупо. — она подалась вперед, — мы с тобой не в ответе за то, что было между нашими родителями. Я тебе ничего не сделала. Неужели обязательно сразу впадать в крайности? Взгляд Сатору посуровел, он стиснул кулаки и грубо отрезал. — А как ты себе это представляешь? Хочешь чтобы я продолжал встречаться с тобой делая вид, будто все прекрасно? Мне плюнуть на своего отца ради тебя? Последнее слово он бросил с желчью. Минса будто пощечину получила. Смотреть в эти колючие глаза, что всегда дарили ей только тепло было больно. — Я не это пытаюсь сказать. Мы могли бы постараться исправить эту ситуацию. Поговорить с ними обоими, может тогда давно произошла ошибка и твой отец не так все понял… С его стороны раздался громкий хохот. — Конечно, именно он все не так понял, а не твой предал друга. Как удобно у тебя все получается. — Сатору, не передергивай мои слова. Я думаю, что нашим примером мы могли бы им показать, что стоит забыть обиды прошлого и двигаться дальше. Я уверена, что мы смогли бы до них достучаться. Помоги мне и вместе мы справимся. Минса протянула руку к его ладони лежавшей на столе. Он отдернул ее словно ошпарившись. Голос был тверд. — Не выйдет ничего. И я отказываюсь быть извиняющейся стороной. Не собираюсь заставлять отца проходить через это унижение. Довольно об этом. Годжо подорвался с места и двинулся к двери, в спину прилетело. — Ты меня любил? — тише, — Хотя бы самую малость? Ты так легко готов закончить все? Он оглянулся на нее. В голубых глазах застыла немая мольба и слезы, что готовы были пролиться. Он стиснул зубы, стараясь успокоиться. Сатору терпеть не мог женских слез. Он никогда не знал как с ними справиться. А слезы в этих глазах ломали что-то внутри. Там, где полагается биться сердцу. Мужчина порывисто отвернулся и продолжил свой путь. — Это уже не имеет никакого значения. Дверь за ним с грохотом закрылась. По щекам покатились горячие слезы, а в голове звенели слова «это не имеет никакого значения». А имело ли оно значение хоть когда-то? Минса уткнулась в ладони и надрывно заплакала. День рождения получился незабываемым. 4 — И зачем мы здесь? Сатору недовольно одернул полы пиджака и поправил воротничок незастегнутой на верхние пуговицы рубашки. Настроение было не к черту. Гето примирительно сказал. — Я вытащил тебя сюда развеяться. А то в последнее время ты сильно не в духе. — Мне это не нужно. Я в порядке. — Конечно, в полном порядке. Годжо одарил его острым взглядом. — Мне не нравится сарказм в твоих словах. Сугуру успокаивающе похлопал его по плечу и повел к дверям элитного ресторана. — Прошу тебя, расслабься. Я правда считаю, что тебе нужно успокоить нервы и выдохнуть. Они прошли мимо метрдотеля, назвав фамилии. Тот сразу проводил их к столику почти в самом центре зала. Столы стояли полукругом у свободного участка помещения. Видя замешательство на лице друга, Сугуру сказал. — Сегодня здесь выступление танцоров. Мне сказали, что они каждый раз удивляют своим исполнением. — он откупорил виски и разлил по бокалам, — вкусная еда плюс искусство, думаю неплохой способ скоротать вечер двум одиноким мужчинам. Не считаешь? При этих словах брюнет внимательно оглядел друга. Тот на секунду застыл со стаканом у губ, но после сделал большой глоток. — Думаю, ты прав. — он сделал заказ у подошедшего официанта и откинулся на спинку удобного стула, — надеюсь, я не пожалею о том, что сегодня сюда приперся. Гето многообещающе улыбнулся. — Уверяю тебя, ты останешься доволен. В этот момент на середину импровизированной сцены вышел ведущий и в красках объявил о предстоящем номере. По его словам это будет небольшое представление, что являет собой историю о красавице и ее бесконечных ухажёрах. Сатору скептично хмыкнул. Как же банально. Уже на этой стадии хотелось съязвить о второсортности этого балагана, но он удержался. Если Сугуру обещал, что это нечто стоящее, можно и подождать. Ведущий покинул сцену, освещение постепенно притушили, гости затихли в предвкушении. В центре сцены свет прожектора выхватил фигуру девушки в красном по фигуре платье с рваным подолом. Стояла девушка спиной к зрителям, так что взглядам предстали только ее длинные белые волосы и завязки ленты в волосах. Кажется танцовщица была в маске. Зазвучала музыка и девушка красиво закружив, повернулась к гостям лицом. И правда, аккуратная маска расшитая серебром прикрывали верхнюю часть лица, оставляя только соблазнительно накрашенные красной помадой губы. Сатору неосознанно подался вперед, будто намереваясь подойти к показавшейся ему знакомой фигуре, но тут же одернулл себя. Должно быть ему померещилось. Тем временем красавица мягко пританцовывая, порхала по сцене и взглядом гипнотизировала толпу, что внимала каждому ее жесту. На очередном па к ней вдруг сзади присоединился партнер и приобнял за талию, привлекая к себе. Девушка прильнула, затем повернула голову и кокетливо обвела кончиками пальцев контур его лица. Все это граничило с откровенностью, но странным образом не перехадило этой невидимой грани. А музыка все набирала обороты. И когда казалось, что мужчина поцелует даму, та юрко вывернулась и закружилась стремительно вместе с нарастающей мелодией. В припеве песни, что звучала на французском, она танцевала совершенно одна. Движения плавные и стремительные словно рассказывали историю и проникали в самую душу. Голубоглазый смотрел не отрываясь. Его пленил ее танец и он не мог отвести взгляда. В голове мелькал образ другой, но очень схожий с тем, что был перед ним. С затихшей мелодией к блондинке присоединился еще один кавалер. Тот вел ее уверенно, прижимая к себе, вновь на грани приличий. Они смотрели друг другу в глаза и вели молчаливый диалог. Поворот, шаг назад, в сторону, снова поворот. Придерживаемая за талию мужчиной, девушка отклонилась назад так низко, что кончики волос достали до пола. Зрителям открылась белая тонкая шея с сияющим на ней бриллиантовым чокером. Мгновение и вновь она прижимается к партнеру. Тот, как и первый, тянется к алым губам, но грянувший припев вырывает красавицу из его объятий. Она уносится кружить по самому краю сцены. Мимолетно одаривает каждого взглядом и Сатору непроизвольно тоже пытается его ухватить, но напрасно. Она словно избегая их столика, проносится мимо, продолжая гипнотический танец. Годжо следит словно оголодавший зверь за добычей за каждым ее движением. Его познания французского позволяют ему понять приблизительный смысл песни. Отвергнутая любовь, любовь, что была обманута. Интересный выбор композиции. Тем временем мелодия затихает, переходя в тот самый момент, когда грядет кульминация. Танцовщица плавно разворачивается к зрителям спиной и выполняет несколько движений таким образом. Мелодия все стихает, ее рука тянется к шелковому узлу в волосах. Мелодия почти смолкла. Девушка не поворачиваясь снимает с себя маску, а со всех сторон к ней стягиваются танцоры. Вместе с последним тихим аккордом она поворачивается к замершим в предвкушении гостям и взглядом ярких голубых глаз придавливает Сатору к месту. Он успевает только широко раскрыть глаза, как музыка обрушивается на зал и сцена оживает в последнем вихре. Танцуя от мужчины к мужчине, блондинка одаривает каждого сладостной улыбкой и упархивает к другому. Сердце, что однажды было предано не дается в руки никому. Лишь обещая мгновения блаженства, но не вечную любовь. Десятки рук тянутся к ней, но успевают ухватить только тень. Сраженные своими неудачами, ее кавалеры падают бездыханными телами. Красавица нисколько неогорченная, переступает их и грациозной походкой возвращается к началу действа. Она подбирает с пола маску, возвращает ее к лицу и, кинув последний взгляд в мрачные глаза сереброволосового мужчины, замирает в позе несорванного цветка. В наступившей тишине громко проносится звук разбитого стекла. Вздрогнув Сугуру видит как в руках друга на стол осыпаются крошки стакана, а по ладони течет виски вперемешку с кровью. Вдруг зал взрывается овациями. Зрители рукоплещут и сыплют комплиментами. Танцоры раскланиваются и постепенно покидают сцену. Брюнет отвлекшийся на шум, снова бросает взгляд на место рядом с собой, но то пустое. Оглянувшись он видит, как Годжо распихивая людей на своем пути, стремительно покидает зал. Сугуру срывается следом, извиняется перед пострадавшими и спешит за другом. Только на улице у него получается догнать Сатору и дёрнув за плечо, заставить остановиться. Тот не давая возможности что-то сказать, набрасывается на Гето. — Для этого ты меня сюда притащил? Поиздеваться хотел? Ожидавший подобной реакции брюнет, отвечает спокойно. — Выступление ведь и правда было хорошим, согласись, — он засовывает руки в карманы, — к тому же не ты ли говорил, что она для тебя ничего не значит? Откуда же тогда такое буйство чувств? Сатору одарил его тяжелым взглядом, но промолчал. И правда, чего он так завелся? Сам ведь твердил всем и каждому, что эти отношения ничто. Просто фарс. Забавная игра, что подошла к концу и должна бы забыться. Но вопреки ожиданиям не вышло. Забыть не получается. Ни тот день, ни тот взгляд. Разочарование и боль, что лились через край. И ее последний вопрос, что он так безжалостно парировал. И вот сегодня они вновь встретились. Почти избавившийся от навязчивых мыслей он столкнулся с ними лицом к лицу. Все это время он уговаривал себя, что ему на нее плевать. Что она делает, с кем встречается, чем теперь дышит. Было и прошло. Но увидев ее в окружении мужчин, что хоть и были только танцорами, но страстно льнущие к ней, трогающие тело, что было лишь его, он чуть не сорвался. Вопреки всему что-то внутри требовало раскидать их всех и забрать ее. Защитить свое. А свое ли? Имеет ли он право хотя бы в мыслях называть Минсу своей после случившегося? Имеет ли право чего-то требовать? Их пути разошлись и сейчас они друг другу никто. Он сам этого добился и от терзающего бессилия оставалось только сжимать кулаки. Сегодня она одним взглядом показала ему на пропасть между ними. Этим танцем дала понять, что она теперь свободна и намерена делать все, что только вздумается. Сколько бы он ни скрипел зубами, ничего не изменится. Он обессиленно выдохнул. Гето ждал его ответа. Но Сатору опустив голову, прошел мимо него, на ходу кидая. — Я домой. Сугуру уцепился за его локоть, останавливая. — Ты вот так просто уйдешь? Годжо поднял на него бесцветный взгляд. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? Ворвался туда, всех раскидал и вынес ее на своих плечах? — он покачал головой и выдернул руку из его хватки, — ты не хуже меня знаешь, что у меня нет на это права. Она вольна делать все, что хочет. — Хотя бы поговори с ней. Я уверен она выслушает тебя. — брюнет постарался заглянуть ему в лицо, — я могу ошибаться, но мне кажется она все еще ждет тебя. И ты будешь полным дураком, если проигнорируешь этот шанс. Сатору сморщил лицо и отмахнулся от его слов. — Перестань нести чушь. На ее месте я бы даже дышать со мной одним воздухом не стал, не то, что слушать. — Но ты не на ее месте. — твердо возразил Сугуру, — поговори с ней, потому что больше вы не увидитесь. — В смысле? — недоуменно. Гето говорил нехотя, будто ему давалось это через силу. — Мы с ней пересекались не так давно. Она сказала, что планирует уехать из страны, возможно навсегда. — он взглянул на удивленного друга, — чтоб ты знал, на это выступление она меня позвала. Мне кажется это была ее маленькая попытка поиграть на твоих нервах. Все-таки она знает тебя гораздо лучше, чем ты готов это признать. Наступила тишина. На улице были слышны голоса людей и шум прохожих. Гето напряжённо всматривался в лицо друга, мысленно надеясь, что тот к нему прислушается. Внезапно Годжо развернулся и проходя мимо Сугуру бросил. — Прикупи костюм шафера. Брюнет неверяще усмехнулся и проследил за уверенно удаляющейся фигурой друга. У самой двери ресторана Сугуру сказал ему в спину. — Ради всего святого, не напортачь. Сереброволосый замер, затем обернулся и с самодовольной улыбкой на красивых губах произнес. — Черта с два я облажаюсь. И скрылся за открывшимися перед ним массивными дверями. Гето разразился облегчённым смехом. 5 Узнав у сотрудников где гримерки танцоров, Сатору сразу же направился туда. Постучав в нужную дверь, он замер. — Войдите, — приглушенное. Он порывисто открыл дверь и залетел внутрь. В это же мгновение в лицо впечаталась декоративная подушка и с мягким шлепком упала у его ног. Не успел Сатору очухаться, как разразилась гневная тирада. — Как у тебя хватило наглости сюда явиться после всего что было?! — в плечо угодил очередной снаряд, в этот раз пачка салфеток, — кто тебя вообще пустил? — И тебе привет, дорогая. — Не смей так ко мне обращаться, нахал! — Хм, а раньше тебе нравилось. Даже просила все время так тебя называть. Со стороны Минсы раздался почти животный рык. В грудь впечаталась расческа, повезло, что пластмассовая. Беря ситуацию в руки он заговорил одновременно с осторожными шагами в ее сторону. — Давай ты успокоишься и мы поговорим? Сакамото схватила со столика завёрнутый в чехол набор кистей и занесла над головой. — Мне не о чем с тобой говорить. Кажется в последний раз ты все сказал. Годжо успел пригнуться и кисти впечатались в закрытую дверь за его спиной. Звук был мощный. Он проводил их взглядом, радуясь, что прилетели они не в него. — Признаю, я тогда погорячился. Не повторяй мою ошибку, чтобы потом не пожалеть. Глаза ее метали молнии, кулаки сжимались до побелевших костяшек, а слова сочились ядом. — Самой моей большой ошибкой были отношения с тобой! В плечо влетела баночка мицеллярной воды и отскочила в сторону. Сердце от ее слов кольнуло. Он знал, что это заслуженное обвинение и все равно задело за живое. — Я знаю, что ты очень зла на меня… — Зла? — Минса издевательски хмыкнула, — нет слова, чтобы описать то, что я сейчас испытываю, милый. — последнее слово она выплюнула, — я мечтаю расцарапать тебе лицо и пинцетом повыргивать каждый волосок с твоей головы. Но еще больше хочу выколать твои наглые глазёнки, что смотрят на меня свысока и бесят этим! В руку ей попался фен для завивки. Без раздумий Минса замахнулась им на мужчину, но в последний момент Сатору поднырнул под руку и перехватил ее запястье. Ловким движением заставил отпустить прибор и завел обе руки Минсы ей за спину. Все это произошло в считанные секунды, так что девушка пискнуть не успела. Очнулась только поняв, как близко к ней находится голубоглазый и в какой они вообще оказались позе. Он нависал над ней с высоты своего немалого роста, зажимая Минсу между своим горячим телом и тумбой с вещами. Сатору опустил лицо ближе к ее, с губ сорвался вкрадчивый шепот. — Помнится были времена, когда ты была без ума от моих глаз. Неужели правда сможешь испортить то, что любишь? Минса поджала недовольно губы и трепыхнулась, стараясь сбросить его хватку с себя. — Пусти! — она старалась звучать требовательно. Вопреки ее словам Сатору хотелось сжать объятья еще сильнее и впиться в желанные губы. Однако здравая его часть понимала, что сейчас не время для этого. Им сперва и правда нужно поговорить. — Я отпущу, но обещай, что больше в меня ничего не полетит? — миролибиво, — хотелось бы поговорить до того как ты отправишь меня в больницу или в морг. На лице Минсы отразился целый спектр эмоций — от гнева до принятия. В конце концов, она кивнула. — Хорошо. Медленно он выпустил ее запястья и отступил на шаг. Минса буравила его хмурым взглядом и растирала затекшие руки. Резко вскинула ногу и острым каблучком топнула по его ноге. Сатору болезненно дернулся. Хоть кожа его ботинок и смягчила удар, но он все равно оказался чувствительным. На несколько секунд он зажмурился стараясь унять болезненные ощущения. — Я обещала ничем не кидаться, но про рукопашную уговора не было. — довольно. Годжо глянул на нее с укором, но промолчал. — Твоя правда. Ну что, теперь можем поговорить? Минса величаво прошла мимо него и села на маленький диванчик у стены слева. — Я слушаю. Выглядела в самом деле как королева, принимающая у себя плешивого крестьянина с его мелочными заботами. Закинутые друг на друга ноги правда будили в нем воспоминания иного толка, да и желания тоже. Но сделав глубокий вдох, он взял себя в руки. Подошёл к ней, становясь напротив и резко опустился на колени. Минса опешила. По растерянному взгляду было понятно, что такого она явно не ожидала. Сатору опустив покаянно голову, с искренностью, которую ей не доводилось никогда от него слышать, произнес. — Прости меня. Минса молча взирала на него не зная как правильно реагировать или что сказать. Но Годжо и не ждал ее слов. — Прости меня за тот день, те слова и дни тишины, которые были после. Я полный придурок, я это признаю. Моя гордость тогда разрушила лучшее, что было в моей жизни. Я жалок потому что позволил этому случиться. Поставил в приоритет свои чувства и растоптал твои. Мне нет оправдания, да я и знаю, что ты их не примешь. И извинения спустя столько времени для тебя, должно быть, звучат смешно. Одних слов будет недостаточно, чтобы искупить вину и залечить твои раны, поэтому я готов на все. Я сделаю что угодно, если это позволит мне заслужить твое прощение и… — он запнулся, — позволит надеяться, что в один день ты сможешь полюбить меня снова. Как видишь моя самонадеянность никуда не делась, раз после всего стоя у тебя в ногах я говорю такие глупости. Прости за это тоже. Сатору слабо улыбнулся все ещё не глядя на нее. Он так и сидел ожидая ее приговора. Наполненный раскаянием, удерживаемый слабой надеждой и скованный страхом не получить прощения. А Минса смотрела на эту белую макушку и сжимала в пальцах подол сценического платья, что не успела сменить. И что делать с этим дураком? Сначала бросается обидными словами, потом пропадает на несколько месяцев, а под конец приползает с извинениями. Больше всего преобладало желание стукнуть его хорошенько по голове. В чем она решила себе не отказывать. От прилетевшего в темечко ощутимого удара Сатору вскрикнул и изумленно уставился на девушку. — Ай! Минса смотрела на него возмущенным взглядом. Недовольно поджатые губы распахнулись и на него обрушился поток обвинений в перемешку с ударами. — Ты полный придурок, Сатору Годжо! Ты всегда думаешь только себе, поступаешь как вздумается, говоришь что вздумается, а потом хорошо, если извинишься! — маленькие кулачки обрушались на него беспрестанно, он даже не пытался уклониться, — наговорил гадостей, а теперь думает, что раз встал на колени и похлопал своими длинными ресницами ему все простят. Ты дурак! Ненавижу тебя… дурак… Вместе с затихающими словами ее руки опустились на его грудь и бессильно сжали ткань пиджака. — Какой же ты дурак… Плечи ее затряслись, послышался сдавленный всхлип. Растерянный Сатору поднял руки, чтобы что-то предпринять, но не знал куда их деть. Все решила сама Минса, когда в очередном отчаянной всхлипе окончательно сползла с маленького диванчика и уткнулась лицом ему в грудь. Сатору сменил позу и подтянул девушку к себе на колени, тут же крепко обнимая и начиная поглаживать по волосам. — Прости меня, львёнок, я очень виноват. В грудь пришелся слабый тычок. — Ненавижу тебя, — еще один удар, — слышишь меня? — Каждое слово. Я заслужил твою ненависть и я рад даже ей, потому что это означает, что ты все еще что-то чувствуешь ко мне. Я как полный идиот рад даже этой малости от тебя. Он повернул голову и оставил легкий поцелуй в висок. Руки продолжали прижимать к себе девушку, оглаживая плечи и спину. Постепенно рыдания стали затихать. Она еще вздрагивала и часто шмыгала носом, но кризис уже миновал. — И что дальше? — Минса отстранилась, утерла слезы в уголках глаз, — ты хотел сказать только это? Извинился и дальше что? С покрасневшим носом, глазами, румяная от слез и с растрепанными волосами она казалась ему еще прелестнее. Не контролируя себя, он поднял руку и нежно погладил горячую щеку. Пробежался по волосам и заправил пряди за аккуратное ушко. Минса позволила ему. — Как я уже говорил, я хочу попробовать все сначала. Хочу вернуть все, что было между нами. — А как же междоусобная неприязнь? — вставила колко девушка, — вражда родителей, что переходит детям? Неужели ты поменял свое мнение или для тебя теперь это не важно? Сатору побежденно выдохнул кивая. — И то и другое. Мне совершенно плевать, что было у наших отцов и сейчас я считаю, что мы за это не в ответе. Минса широко распахнула голубые глаза. Его ответ и правда ее удивил. — Похоже ты не врал насчет того, что раскаиваешься. Ты ведь не говоришь это, чтобы подмазаться? — Я абсолютно серьезен. — он поднес ее ладонь к губам и оставил на костяшках нежный поцелуй, — мне все равно, что между ними было. Я знаю только то, что не хочу из-за этого терять тебя. Ты нужна мне и я готов бороться за эти отношения до самого конца. — он уверенно смотрел в ее глаза, — но мне нужно, чтобы ты тоже этого хотела. Чтобы ты тоже во мне нуждалась и была готова бороться вместе. Скажи, у меня есть надежда? Сердце в груди билось набатом. Все это время она уговаривала себя, что пережила Сатору и все, что с ним связано. Уговаривала себя двигаться дальше. Но вот они снова здесь. Он обещает любить и быть рядом и ее глупое сердце хочет верить. Хочет вновь ощутить тепло его любви. И Минса знает, что в очередной раз проиграет этому желанию. Вопреки справедливой мысли помучить своего палача, она, обуреваемая эмоциями, кивает. — Да, — хрипло слетает с языка, слезы звенят в голосе, — да, — повторяет она. Сатору порывисто обнимает ее, стискивая в теплых руках. — Не плачь, львёнок, я совершенно бессилен перед твоими слезами. Не мучай меня так жестоко. — Это, — судорожный всхлип, — тебе моя месть, — еще один всхлип, — за все, что было. Страдай, как и я тогда. Он незаметно улыбнулся ей в волосы. — Заслужил, не спорю. Повисло молчание, что нарушила девушка. — Я люблю тебя, дурак. Мужчина вздрогнул. Слегка отстранился и заглянул ей в лицо. Минса ответила на взгляд. Сатору прислонился лбом к ее лбу и прошептал. — Я тоже тебя люблю, — легкий поцелуй в уголок губ, — и спасибо тебе.