Проклятое дитя

Летом его спасали мысли о Драко. Он засыпал и видел его образ перед собой, иногда они разговаривали. Это утихомиривало бурю внутри. Гарри хотел вернуться в Хогвартс, только чтобы увидеть его вновь. И он сам поражался тому, что его нутро изнывало без присутствия блондина. Когда у него успела появиться эта зависимость? Можно ли её вылечить, существуют ли способы приглушить её? Он чувствовал себя бездушной оболочкой, которая должна исполнить предписанное ей дело. Прятаться было не в его принципах, но всё же он был человеком, которому порой хотелось просто спрятаться в панцире. Исчезнуть с лица земли. Не носить тяжесть его имени и предназначения. Потому что разве обязательно быть особенным? Он хотел, чтобы ценность имел лишь факт того, что он родился и живёт на равных со всеми, малозначительную, тихую жизнь. Но он сам себе не принадлежал. Дверь в вагон открылась, и он увидел его. Что-то в нём изменилось. И Гарри совсем не хотел думать о подозрении, которое неприятно скребло в подсознании. Он подошёл к нему, но Драко даже не шевельнулся, лицо ничего не отображало. Такие лица обычно превращались в безликие силуэты. Он чётко чувствовал волну отторжения. — Может, ты подвинешься? — спросил Поттер, и вот тогда взгляд напротив стал непросто отрешенным, а пронзительно колючим. — В этом вагоне полно других мест, Поттер, — как-то злобно выплюнул Малфой. Гарри нахмурился, а внутри всё забило тревогу. Пэнси и Блейз отчего-то сидели молча и даже не планировали вмешиваться. — В чем проблема, Малфой? — Гарри начинал злиться, но даже так его тон не был настолько враждебным. — Всё просто: не хочу делить с тобой одно место. Почему бы тебе не поехать со своими замухрышками-гриффиндорцами? — Поттер понял, что нормальный диалог у них, вероятно, не состоится, поэтому повернулся к Пэнси и Блейзу. — Какая муха его укусила? — Друзья лишь пожали плечами. — В общем, я в соседнем вагоне. А ты, — обратился он к Малфою, что смотрел на него из-под белых бровей с гримасой отвращения, — разберись с собой, я не собираюсь терпеть дерьмо, которое льётся из тебя. — И он поспешил уйти, пока Драко не метнул очередной нож колкости в его спину. Когда Гарри ушёл, к столику подошёл Тео, атмосфера была гнетущая, такого обычно не было в их компании, но в этом году что-то изменилось. — Что я пропустил? **** Гарри невзначай наблюдал за Малфоем, тот был слишком потерянным, как будто находился в другом месте. И из-за этого в Гарри всё сильнее возрастало напряжение. Отчего-то он почувствовал, что должен этим вечером прийти на Астрономическую башню, в груди не проходила тянущая и ноющая боль. Облегчение наступило лишь на короткий миг, когда он всё же увидел белую макушку и высокого юношу. Но дистанция сохранилась, как будто теперь Малфоя окружало невидимое магнитное поле, которое отталкивало любого приближающегося к нему. Гарри даже не закурил, чувствовал себя идиотом. Ведь даже сигареты забыл. А пришел только из-за скулящей надежды, что если увидит его, то это избавит от дурного предчувствия, что всё между ними трещит по швам. Но воздух между ними был как-будто скорбным. Как будто их личный мир находился в считанных минутах от разрушения. Вот он — брошенный, одинокий город, который хранит обломки прошлого, воздух — лишь пыль, печальная и тоскующая мелодия. Мёртвая тишина. Раньше на этой башне царила атмосфера уединенности и взаимной откровенности. Магия этого места сближала их. В этом месте они принадлежали только друг другу. Чаще всего только здесь Гарри видел настоящего Драко. А сейчас между ними как будто что-то разбилось, и они стояли на осколках. Разбился стеклянный шар, в котором когда-то был заключён их маленький мир на двоих. Гарри закрыл глаза, воздух без дыма раздирал лёгкие. Слишком холодно. Не хватало даже этого тлеющего огонька. Для него это было как прыжок в бездну, с этого дня всё происходящее будет проноситься в темноте. Скоро он даже не вспомнит, как выглядит свет. Он схватил чужую руку и расстегнул пуговицу на манжете, руки тряслись, и это было невозможно унять или же скрыть. Драко, не моргая, смотрел на своё предплечье. То, что Гарри увидел, ещё надолго отмечается в его памяти, оно пройдётся самым остриём по сердцу и выжжет всё в подсознании. Он отдернет руку, как от раскалённого металла, та упадёт, словно безжизненная. — Значит, ты выбрал сторону, — собственный голос слышался как чужой. Малфой не ответил, ведь в этом попросту не было смысла, он разваливался на глазах. Сгорал, как метеор. И скоро его лицо покроется ледяной коркой, глаза станут непроницаемой завесой. Это как смотреть сквозь колбу с ртутью, через которую ничего нельзя разглядеть. Гарри же так ослабнет морально, что позволит вырваться необузданной натуре. — Ты вообще понимаешь, что ты натворил?! Ты же погубил себя! — Поттер, это уже не имеет значения, в частности для тебя. Ты мне никто, ни к чему такая бурная реакция, — Малфой как-то слабо усмехнулся. — Нет, ты рехнулся! Я же... Я же теперь не смогу... — слова застряли в горле, он просто хотел схватить Малфоя за воротник и встряхнуть, чтобы тот пришёл в себя. — Что не сможешь, Поттер? Может, спасти меня? — из него вырвался гадкий смешок. — Ты просто жалок, что ты вообще можешь сделать? А? Ответь мне, Поттер, — Гарри был дерганым, его дыхание сбивалось. Это не просто гнев, это накрывающая паническая атака. — Мы ещё можем всё исправить. Я... Дамблдор, он поможет... — он говорил это как в бреду, Драко разразился смехом на грани безумия, запрокинув голову. — Вы себе-то не в силах помочь. Когда Тёмный Лорд придёт к власти, вам ничего не останется, кроме как разбежаться, словно крысам с тонущего корабля. Что ты можешь предложить мне, Поттер? Ты, шестнадцатилетний школьник, или великий тёмный волшебник. По-моему, выбор очевиден. — Гарри ошарашенно на него посмотрел в эти холодные глаза. Беспощадные, убийственные глаза. — Ты уверен в своём решении? — он задвинул нарастающую панику подальше, сейчас он был собран и серьёзен, в голосе чувствовалась сталь. — Да, абсолютно, — они смотрели друг на друга, ведя эту безмолвную борьбу. Гарри знал, что отец Малфоя в данный момент находится в Азкабане. Его семья в шатком положении, и Драко наверняка думает, что своим поступком спасает их. Но Волан-де-Морт — известный садист и психопат, который не прочь поиздеваться над кем-либо. А Драко этим грязным клеймом подписал себе смертный приговор. — Я готов смириться с тем, что Пожиратель в твоём лице находится в стенах школы, но если ты вздумаешь навредить кому-то, мне придётся остановить тебя, — он собрался с силами, чтобы уйти и не показать, насколько он был раздавлен. Ноги с трудом слушались. Он не видел, как взгляд Малфоя стал растерянным и совсем на миллисекунду напуганным. — Теперь ты один, Поттер, — бросил ему в спину Драко, Гарри почувствовал, как свинцовая тяжесть навалилась на него. Каждый шаг казался, будто он идет по гвоздям. Но он не повернулся, лишь сжал кулаки так, что они побелели. **** Звание Избранного требует большой ответственности. Гарри всегда чувствовал, что никогда не принадлежал себе. Ему нужно было убедить профессора Слизнорта отдать подлинные воспоминания, касающиеся Тома Реддла. Гарри всегда поражался, как Дамблдор знает, какими способами повлиять на человека. Так они привлекли Слизнорта в Хогвартс, приманив его новым возможным экземпляром в коллекцию. Поттер не мог даже роптать на кого-либо, сетовать на несправедливость судьбы или же негодовать от несправедливости людей. Всё потому, что трудные времена требуют трудных решений. На одной чаше весов — его жизнь, на другой — жизни миллионов. На уроке зельеварения он получил флакончик жидкой удачи, за спиной он прятал то, что стало причиной его успеха. Единственное, он понимал предельно ясно. Слизнорт не выйдет с ним на душевный диалог, чтобы, как на исповеди, рассказать свой грех. А это был именно он, иначе бы он не скрывал это так отчаянно, было то, за что ему, вероятно, стыдно. Наличие тайн порождает хронический страх и делает из нас ничтожных людей. Решение пришло само в его руки, и так он и выпил содержимое. Помогла ли удача, наверное, она позволила найти нужные слова и достучаться до совести профессора. Несмотря на всё, Слизнорт любил и гордился своими учениками. А светлая память об одной из учениц не могла соседствовать в голове с воспоминанием, которое оскорбляло её и делало её жертву напрасной. Отношения с соседями по комнате стали натянутыми. Одной из причин стало то, что Драко заметно отдалился от них и стал скрытным. В комнате он практически не появлялся, лишь по ночам. Как и Гарри, он пропадал в кабинете директора, изучая воспоминания, касающиеся Тома Реддла, и думал о возможных местах, где могли бы находиться крестражи, и о том, что это за предметы могут быть. Об одном из них знал Дамблдор, но отчего-то просил подождать и говорил, что время ещё не пришло. Гарри злился из-за этого и не понимал, как можно ждать, когда Тёмный Лорд вовсю наращивает силы и всадник войны надвигался с каждым днём всё ближе. Но он не спорил с директором, полагая, что тот знает, что делает. Чтобы хоть как-то отвлечься, он согласился пойти с Гермионой и Роном в «Три метлы». Но так и застыл у их столика, как и Малфой, который был от него в нескольких шагах, он развернулся и вышел из паба. Гарри с промедлением всё же занял место. Тогда он увидел Джинни, она смотрела на него с другого столика. Он заметил это и улыбнулся, она ответила ему тем же, а потом к ней подошёл Дин, и она поспешно отвела взгляд. Гарри сделал глоток сливочного пива и ещё какое-то время задумчиво понаблюдал за парой. Они встретились спустя несколько дней на поле для квиддича. Гарри стоял внизу, курил и наблюдал, как Джинни летает. Она заметила его и спустилась вниз. Её рыжие волосы слегка растрепались. — Не зря тебя называют фурией, ты быстрая, — сказал Гарри с улыбкой, выдыхая дым. — Но всё равно не быстрее тебя, — девушка улыбнулась ему, всё же она была симпатичной, Поттер раньше не придавал этому значения. Именно сейчас он оглядел её и испарил в руках окурок. — Слышал, что ты теперь капитан команды, как и я. — Девушка пригладила свои волосы. — Да, не уверена, что моя команда в восторге. — Им повезло с тобой. Но я слышал, что ты довольно требовательна. — Против нас играет сам Гарри Поттер, им нужно выложить по полной, — в её глазах блестел вызов и что-то ещё. — Боюсь, ты единственная, кто может составить мне конкуренцию, — сказал он, усмехнувшись. — Может, полетаем вместе? — Предложил Гарри, девушка удивлённо на него посмотрела, но улыбнулась ещё ярче. — Только не смей поддаваться, — сказала Джинни. — Что ты, я уважаю равных мне соперников, — ответил Гарри. С того дня их часто можно было увидеть вместе. Один раз они остались одни в общей комнате гриффиндорцев. Джинни села рядом с ним на диван. — Я рассталась с Дином, — сказала девушка, Гарри тогда отложил учебник, с которым он последнее время не разлучался. — Он обидел тебя? — спросил Поттер. Джинни тут же помотала головой. — Нет. Просто... Иногда мне кажется, что он недооценивает меня или же не воспринимает всерьёз. В его глазах я как будто хрупкая девица, и порой он душит меня своей заботой. Понимаешь? — Гарри медленно кивнул. — Он не знает меня, и я не чувствую себя с ним свободной. Он хороший и надёжный, но он подавляет меня. — Поттер протянул руку, чтобы заправить выбившуюся рыжую прядь. — Тогда он полный придурок. Потому что ты одна из сильных и талантливых девушек, которых я когда-либо встречал. А ещё ты спокойно можешь уделать любого в квиддиче. Девушка усмехнулась и как будто прильнула к его ладони. — Всех, кроме тебя, — сказала она, взгляд Гарри медленно скользнул к её губам. — Зато ты покорила моё сердце, — сказал он и сократил расстояние, тут же почувствовав словно солнечный и медовый аромат. А ещё сладкий привкус от губ. Внутри он не чувствовал волнения или же трепета, скорее он просто чувствовал себя грязным ублюдком. Слухи об их отношениях быстро разнеслись по школе. Тогда Пэнси буквально ворвалась в комнату и приблизилась к кровати Гарри, на которой он лежал и изучал карту Мародëров. — Я знаю, почему ты это делаешь. Но даже для тебя это слишком, — сказала Пэнси, Гарри посмотрел на неё бесстрастным взглядом. — О чём ты? — Он видел, как его слова выводили девушку ещё больше. — Не прикидывайся дураком! — Практически выкрикнула она, а потом сказала более сдержанным и холодным голосом: — Ты же понимаешь, что я не хочу иметь с ней что-то общее. — Да. Понимаю, — с паузами ответил Поттер, чувствуя, что только что потерял подругу. — Ясно, — сухо ответила Паркинсон и, развернувшись, направилась прочь. На ходу бросила: — Тогда счастья вам. Впервые за время обучения Гарри в Хогвартсе Слизерин проиграл в квиддиче. Может, дело в том, что он тренировался с Джинни, или что в этот раз Рон был хорош. Слизеринцы были расстроены и плевались ядом. Поттер просто хотел на время затеряться где-то. Он остановился у одного из не закрытых классов, оттуда доносился еле слышный плач. Когда он зашёл в него, то обнаружил Гермиону. Она сидела на широком каменном подоконнике у витражного окна. Гарри прошёл по классу и тоже сел плечом к плечу с ней. Она вытерла дорожки слез, над её головой летали маленькие щебечущие жёлтые птички. — Тренируюсь в трансформации. — Сказала она поникшим голосом. — Здорово получается, — сказал Гарри. — Я рада за вас с Джинни. — Сказала девушка, у Поттера неприятно кольнуло в груди. — Спасибо, — коротко ответил он, смотря через треугольник в окне. — Но знаешь... Джинни не та девушка, с которой можно встречаться несерьёзно. Ты же это понимаешь? — Она всегда видела его насквозь. — Ты права, она заслуживает большего, — думно произнёс Гарри. — Не знаю, что хуже, когда видишь любимого человека с кем-то другим или когда вы не можете быть вместе, потому что ваши пути расходятся, — тогда Гарри посмотрел на неё как раненный зверь. — Но то, что ты делаешь, неправильно. По крайней мере с ней, она ведь любит тебя с детства. — Я бы никогда не сделал ей больно, — сказал Поттер, смотря на свои сцепленные руки. — Мне кажется, ты ему нужен, не знаю, что происходит между вами, но... Он ведь был рядом, когда тебе было плохо, — сказала Гермиона, расковыряв в Гарри не зажившую рану, из которой вновь хлынула кровь. — После того, что он сделал, его для меня не существует. — ответил Гарри. — У него кроме тебя никого нет, — каждое её слово отдавало болью в груди, как будто там порастало всё терновником. — Он сделал свой выбор и ясно дал понять, что не нуждается в моей помощи, — Поттер выходил из себя, хотя понимал, что злится не на подругу, а скорее это говорит в нём боль, которая мимикрировала в злость. — У нас не всегда есть выбор. Вероятно, ситуация намного сложнее, чем кажется. — Всегда есть выбор, — сказал Гарри. — Ты ведь в это не веришь, Гарри. Иначе твоя жизнь сложилась бы по-другому. Иногда мы приносим себя в жертву, чтобы огородить любимых людей от опасности. В любви нет правильных и неправильных решений, есть только сердце и его выбор. — Как бы Поттер ни сопротивлялся, одно было ясно: он не равнодушен к Драко Малфою и, несмотря на всё, скучает по нему. А ещё ужасно переживает и злится из-за своего бессилия. — Спасибо, Гермиона, — сказал он с улыбкой. — А наш оболтус когда-нибудь поймёт, что самое ценное находится рядом с ним. — Гермиона слабо улыбнулась, и тогда они обнялись. Сейчас два разбитых сердца стучали в унисон. Сейчас где-то кто-то целовал не того. И сейчас Драко Малфой стоял на Астрономической башне в чёрном свитере, снег крупными хлопьями падал на его волосы. В своих тонких, бледных пальцах он держал сигарету. Он не сделал ни одной затяжки. Ему нужен был не никотин, а дым, напоминавший о Поттере. **** Драко провёл несколько пробных попыток. Исчезательный шкаф по-прежнему был неисправен. Он изучал инструкции, которые ему оставили, и накладывал разные комбинации заклинаний. После очередной неудачной попытки он осел на пол и запустил руку в волосы, слегка сжав их у корней. Драко никак не мог собраться с мыслями. В один момент вся его жизнь пошла под откос. Ещё и Поттер со своей рыжей подружкой, который постоянно где-то мельтешил. Малфой просто не должен был ощущать это жгучее чувство, словно неприятный зуд под кожей, когда видел их вместе. Драко нет места в жизни избранного. В его жизни он может быть только гнусным злодеем, одолев которого, Поттер взойдёт на пьедестал почёта. Попутно Драко вынашивал план, который разъедал изнутри и отравлял всë. Как будто внутри его разверзлась земля, и из неё полезли разные твари. Его душа как кладбище, где он упорно пытается возвести памятник чувствам, которые не могут жить. Иначе они превратятся во что-то безформенное, уродливое и обречённое. Но он продолжал лелеять эти безобразные чувства, которые должны быть прекрасными и должны дарить покой, но они были похожи на жалкий, израненный комок, напоминающий скулящего пса. В это превратились его чувства без Поттера. Он заметил ещё что-то высокое в этой комнате, накрытое тёмной тканью. Драко поднялся с пола и прошёл к этому предмету, дëрнув за ткань, та с шелестом сползла, подняв пыльное облако. Его взору открылось зеркало, обрамленное золотым металлом с декоративной резьбой и поднимающимися вверх остроконечными шпилями. В верхней части надпись: «I show not your face but your heart’s desire». И когда Драко посмотрел в него, то не увидел своего отражения. Сердце болезненно затрепыхалось, как птица, застрявшая в ветвях терновника, и которую пронзают насквозь длинные острые шипы. Он увидел в отражении его и Гарри, которые целуются на Астрономической башне. Изображение сменилось, и вот на него смотрит Поттер со своей нелепой улыбкой. Драко застыл на месте и почти забыл, как дышать. Это было одновременно самое чудесное и самое болезненное чувство. Гарри Поттер был его самым глубоким и отчаянным желанием. **** Гарри лежал на своей кровати и следил лишь за одним именем. Которое почему-то переместилось в заброшенный женский туалет, в тот самый, где обитает призрак Плаксы Миртл. Поттер подумал, что это слишком подозрительно, поэтому поднялся и направился в это место. Волнение усиливалось по мере того, как он приближался к имени на карте. Он увидел его, сидевшего на полу у одной из стен. — Следишь за мной, Поттер? — едко сказал Малфой. — Что ты тут делаешь? — спросил Гарри. — Проворачиваю свои гнусные дела, что же ещё может делать такое отродье, как я? — сказал Драко с ухмылкой. — Не шути со мной, Малфой, — голос Поттера стал жёстче. — Поттер, а тебе разве не нужно миловаться с той рыжей? Что же это ты решил породниться с семейкой голодранцев? — Это не твоё дело, и если ты ещё раз предпримешь попытку оскорбить её при мне... — Гарри не договорил, его оборвал смех Малфоя. — Ой, как страшно. А если честно, это что, такая благотворительность? Думаешь, всунешь ей раз и исполнишь её детскую мечту? Или ты такой наивный дурак, а она с расчётом решила повеситься на тебя, наверное, берёт дёшево: кнатами или едой? Даже не знаю, кому захочется с такой убогой... — теперь Малфой не успел договорить, разъярённый Поттер подлетел к нему и вздёрнул вверх за ворот рубашки, ударив его прямо по лицу. Удар пришёлся в челюсть, попутно разбив губу, Драко издал стон боли, но нанёс ответный удар. Нос был разбит, Поттер вздохнул с рычащим звуком, кровь хлынула мгновенно и закапала на плитку туалета, Гарри отшатнулся, он издавал хриплые вздохи с хлюпающим звуком. Кровь капала на рубашку и расползалась алыми пятнами. Они оба хотели растерзать друг друга, но не из-за ненависти, а из-за того, что породили в друг друге то, что теперь ломало их обоих. То, что кипятком бурлило по их венам. Они хотели разорвать эту порочную связь. Которая превращала их в худшие версии себя, во что-то безумное и необузданное. Оно хотело поглотить, чтобы завладеть, и хотело поглотить, чтобы переварить это в кислоте. Гарри снова налетел на него и с глухим ударом впечатал Малфоя в стену, тот ударился головой и коротко вскрикнул. Поттер сжал руки на белоснежной шее, Драко стал издавать судорожные вздохи и хрипы. Это продлилось только до того момента, пока их взгляды не встретились. И это было чистейшее безумие, которое плавило. Под такими глазами ты ничто, лишь бесформенная масса. Эти буйные и яростные эмоции словно сменили свою стихийность. Гарри провёл рукой по чёткому контуру челюсти, большой палец надавил на рану на разбитой губе, Малфой недовольно зашипел. Поттер с ухмылкой прошёлся по лицу Драко щекочущим взглядом. — И как этот рот может издавать что-то такое грязное? — голос понизился и стал глубоким и обволакивающим. — А ты попробуй его заткнуть, — с вызовом сказал Малфой. Безумные мысли танцевали свой танец вокруг огня. В этой ситуации страх и восторг переплетались в одном клубке. Дикий восторг, адреналин, который вынуждает сорваться с места в этой гонке за острыми ощущениями экстаза и ярости. Только сейчас они чувствовали себя живыми. Губы вопьются в губы напротив, напористо, яростно. Металлический привкус на губах будет лишь распалять их сильнее. В желании в этой страсти разогнаться до такой скорости, чтобы их рассыпало на частицы. Где-то в перерыве Малфой успел залечить нос Поттера. И они продолжили воровать дыхание друг друга. Сталкивая языки в бешеной борьбе. Мокрыми поцелуями Гарри проделал путь до ключицы Малфоя, до этого задержался на оставшемся следе от рук на шее и как-то с изменением оставил и там поцелуй. Руки пробрались под ремень, чтобы задрать рубашку и коснуться тазовых косточек. Малфой прерывисто и судорожно дышал, покусывая и без того израненную губу. Руки Поттера выскользнули из-под ремня и всё же расстёгнули его, раздался звон металлической пряжки. Но блондин остановил его, и они резко поменялись местами, теперь уже Поттер оказался прижатым к стене. — Извини, но не стоит Избранному марать руки о Пожирателя смерти, — промурлыкал Малфой и надавил коленом в пах Поттера, тот резко втянул воздух. А затем бледная рука скользнула под резинку брюк. Она обхватила твёрдую плоть своими идеальными длинными пальцами и плавно провела по всей длине. Гарри едва не задохнулся от этого движения. Он хотел было прикоснуться к Драко, ведь чувствовал, что ему этого было мало, голод сжирал его изнутри. Но Малфой посмотрел на него убийственным взглядом, запретив совершать какие-либо движения. Это не были ласки, скорее мучительное наказание. Движения быстрые и грубые довели его до грани, и он кончил. Перед этим он шепнул его имя. Малфой застегнул пряжку на своём ремне и даже, несмотря на своё затруднительное положение, просто ополоснул руку под краном и ушёл. Оставив Поттера, у которого волна наслаждения спала и оставила после себя лишь пустоту.....