Восстание Морты Розы

Призрачный дом В перерывах между бойнями «Сестры Горя» обрели то, чего не было в официальных уставах — дом. Это не были стены или храмы, это была близость их душ. В сырых подвалах и заброшенных бункерах они начали снова жить. Они распускали волосы, делились скудной едой и шепотом вспоминали имена тех, кого любили. Роза видела, как в глазах её сестер-репентий снова зажигается огонек, который был не фанатизмом, а человеческим теплом. Они снова стали сестринством не по приказу, а по праву общей боли. Но в мире Вечной Войны за каждую искру жизни приходится платить кровью. Жертва на алтаре догмы Битва в руинах столицы была бессмысленной и жестокой. Кассия, одна из самых близких подруг Розы, пробивалась сквозь заслоны культистов. Её Эвисцератор пел песню смерти, пока она не ворвалась в разрушенную часовню. Там, среди обломков алтаря, сжалась маленькая девочка — точная копия той, что когда-то спаслась благодаря Люцию. Кассия занесла меч, её взгляд был полон слез, она не видела что перед ней ребенок, но в последний миг она замерла. Острие меча остановилось в дюйме от головы ребенка. Кассия посмотрела на свои дрожащие руки, бросила тяжелое оружие на пол и, упав на колени, просто обняла девочку, закрывая её своим телом от хаоса битвы. — Достаточно… — прошептала она. — Больше никакой крови. Но за её спиной уже выросла тень. Канонисса Эсфирь, воплощение ледяного правосудия Императора, наблюдала за этим актом милосердия с брезгливостью. — Она видела скверну. Она сама — сосуд для ереси, — прогремел голос Эсфирь. — Убей её, Репентия, или отправляйся в ад вместе с ней. — Нет, — твердо ответила Кассия, не оборачиваясь. — Если это — воля вашего Бога, то я выбираю ад. Эсфирь не колебалась. Поток священного прометия из её комби-болтера поглотил обеих. Кассия не кричала. Она лишь крепче прижала к себе ребенка, превращаясь в живой факел. Крик, разрывающий небеса Роза Кандида — теперь уже Морта Роза — была слишком быстрой. Она преодолела расстояние за секунды, но опоздала. Она замерла перед догорающим телом Кассии. В её душе, где только начали прорастать робкие побеги новой жизни, произошел обвал. Император снова это сделал. Он не просто забирал их жизни — он выжигал саму возможность быть людьми. Остальные Сестры Горя полукольцом встали за спиной Розы. Они смотрели на прах Кассии, и их коллективное отчаяние достигло критической массы. Это больше не была печаль — это была тектоническая мощь. Они закричали синхронно. Это был не звук. Это был вопль самого бытия. Психический удар такой чудовищной силы, что реальность вокруг них начала плавиться. Эсфирь, стоявшая в своей горделивой позе, даже не успела осознать, что произошло. Её силовая броня превратилась в пыль, а само её тело было дезинтегрировано на атомы — от неё не осталось даже капли крови, только пустое место в пространстве. Волна крика покатилась дальше. Она не выбирала целей. Гвардейцев, еретиков, сервиторов — всех разрывало изнутри вибрацией абсолютного горя. Поле боя превратилось в мертвую зону, где в центре стояли невредимые Репентии, чей плач выжег всё живое в радиусе километра. Улыбка из тени Они стояли среди мертвой тишины, опустошенные и готовые наконец умереть. Но смерть не приходила. Вместо неё из воздуха, сотканного из радужных бликов, возник Арлекин. Его маска застыла в вечной, издевательской и в то же время сочувствующей улыбке. Он не выхватил оружие. Он изящно поклонился, и за его спиной открылся зияющий портал — проход в Паутину, сквозь который проглядывал невыносимый блеск далекого Золотого Трона. — Вы звали Смерть, и сцена зовет, — пропел Арлекин голосом, в котором слышались сотни колокольчиков. — Идемте, маленькие Банши. Тот, кто лишил вас всего, ждет своего последнего псалма. Морта Роза посмотрела на своих сестер. В их глазах больше не было слез. Там была черная, как бездна, решимость. Они шагнули в портал.