В гостях.

      5 марта 1946г. Совсем недавно завершился суровый февраль, и лишь в последние дни зимы он решил уступить приближающейся весне, подарив жителям Москвы более тёплые деньки. Небольшая светлая квартира, ранее изредка встречающая своего владельца, сегодня наполняется неожиданным шумом: двое мужчин заходят в совсем крохотный коридор, стряхивая с себя мелкие крупицы снега и снимая верхнюю одежду. Шапки, тулупы – всё оказывается на ряде крючков, пока сапоги ставятся на сложенную в несколько раз серую половую тряпку. Всё это сопровождалось спором, который, судя по всему, имел место быть ещё на улице.       - …Однако необходимо учитывать и ряд недостатков, присущих полимерным материалам, - продолжает диалог один из вошедших, протирая запотевшие очки - В частности, многие из них демонстрируют низкую устойчивость к воздействию агрессивных факторов окружающей среды, что, в свою очередь, приводит к их ускоренной деструкции и утрате эксплуатационных характеристик.       - Харитон, текущие достижения являются лишь отправной точкой для дальнейших исследований, - назидательно отвечает собеседник, обладающий густой шевелюрой из тёмных волос, растрёпанных после ношения меховой шапки. Мужчина поправляет серую жилетку на себе и разводит руками, продолжая - Я убеждён, что в будущем мы сможем создать более устойчивые связи в полимерах, но пока… Остаётся работать с тем, что есть. И, к сожалению, мы не можем сосредоточиться только на углублении исследования его свойств. У нас нет ни времени, ни ресурсов. Война унесла многих, а страна требует срочного восполнения рабочей силы.       На последних словах его глаза темнеют, наполняясь глубоким чувством боли и утраты, а уголки губ непроизвольно опускаются вниз. Великая Отечественная война, завершившаяся победой Советского Союза не только над нацистским режимом, но и над глобальной пандемией, оставила неизгладимый след в истории человечества. Коричневая чума, представлявшая собой биотехнологический вирус с беспрецедентной вирулентностью, распространялась по планете с катастрофической скоростью. Смерть, сопровождаемая мучительными страданиями и ужасными проявлениями, охватывала миллионы людей, вызывая паническое состояние и паралич перед лицом неизвестности. Официально виноватой стороной в возникновении пандемии была объявлена Фашистская Германия, готовящая биологическое оружие в своих секретных подземных лабораториях, однако истина была причиной, по которой мужчина испытывал особенную боль. Это было их бремя.       - Тем не менее, - дополняет свой ответ мужчина, сбрасывая с себя возникшее оцепенение - Я убеждён, что благодаря сотрудничеству между всеми участниками нашего проекта мы ещё сможем достичь значительного прогресса в этой области. Всему своё время.       - Ну конечно, сотрудничество, - закатывает глаза Харитон, а затем опускается на корточки, чтобы погладить подбежавшую кошку – Это же просто волшебная палочка, которая мгновенно решит все проблемы. Давайте все дружно возьмёмся за руки и будем ждать прогресса, покачивая головами в недоумении, почему же раньше-то всё так медленно шло. Дима, мы ещё многого не знаем о свойствах полимера, но теряем время, сосредоточившись на производстве!       - Сейчас мы всё равно ничего не можем сделать с этим.       Вдоволь насладившись лаской, беленький пушистый зверёк трётся боком о колено хозяина и направляется в глубь квартиры, лениво покачивая кончиком вздёрнутого к верху хвоста. Владелец поднимается с тихим кряхтением и смотрит в карие глаза напротив. С минуту оба мужчины разглядывают друг друга в абсолютной тишине. Затем Дмитрий позволяет себе немного улыбнуться, кивая в сторону скрывшейся за поворотом кошки.       - Может сменим локацию и просто расслабимся за чашечкой кофе? Если выражаться профессионально: «Временно абстрагируемся от рабочих процессов и оставим профессиональную деятельность за пределами твоей жилой зоны», - миролюбиво предлагает он – Или ты предпочтёшь оставить своего гостя стоять в коридоре, а, Харитон?       - Проходи, - сухо отвечает собеседник, махнув рукой – Я сейчас подойду.       Дима, не выражая ни малейшего удивления по поводу пустоты, царившей в доме, лишь кивает и следует по коридору: его собственное жилище также не изобиловало обстановкой. Смысл обставлять место, которое изредка становится твоим пристанищем? Из-за специфики своей профессиональной деятельности оба редко покидали лабораторию, работая на благо страны. Хотя Харитон, справедливости ради, появлялся в квартире чаще, чтобы навестить и покормить свою белоснежную красавицу.       В этом и во многих других вопросах, касающихся жизни вне рабочей обстановки, его собеседник уступал: он крайне редко ночевал дома, пропускал приёмы пищи, мотался с предприятия на предприятие с перерывами на собственные исследования в лаборатории. В общем, от такой жизни в совокупности с последствиями совсем недавно окончившейся войны мужчина был достаточно худ и бледен в отличие от того же коллеги. Однако это не лишало его возможности выглядеть решительно и серьёзно - держался он всегда прямо, его движения были изящные и уверенные, а высокий лоб и проницательный взгляд карих глаз лишь закрепляли мнение о нём как об очень умном человеке, коим он и являлся. Для всех он был гениальный учёный - Сеченов Дмитрий Сергеевич. Для всех, кроме Харитона.       Оказавшись на маленькой кухне, гость неспешно занимает своё место за столом, который уютно расположился у большого окна, выходящего на просторный двор. Солнечный свет мягко струится сквозь узорчатый тюль, наполняя комнату светом. Главное светило в их системе было ещё слишком далеко, чтобы согреть Землю своими лучами, однако и этого хватало, чтобы стало невероятно уютно. В этот же момент внимание Димы привлекает грациозная кошка, которая, словно королева, восседала на гладкой поверхности столешницы. Её белая шерсть блестела в лучах солнца, а изящные движения выдавали в ней уверенное и самодостаточное существо: кошка сосредоточенно вылизывала свою переднюю лапу.       - Муся, - зовёт зверька мужчина, протягивая свою ладонь – Кс-кс-кс. Иди-ка сюда.       Та реагирует: на мгновение замирает, и её глаза, полные любопытства и лёгкой настороженности, устремляются на гостя. Затем кошка медленно, почти лениво, поднимает свою мордочку и начинает тереться о его ладонь. Её движения плавны, а громкое мурлыканье наполняет кухню уютным и тёплым звуком. Сеченов начинал понимать восторг Харитона при рассказах о своей любимице. Настоящая королева. Улыбка расплывается на щетинистом лице учёного.       Наконец, в помещение входит сам хозяин квартиры. Его лицо выражает явную усталость, гораздо более заметную, чем во время их спора в коридоре. Однако раздражение, которое ещё недавно читалось в его глазах, теперь уступило место чему-то более спокойному. Харитон поправляет очки, и его взгляд, полный сосредоточенности, на мгновение задерживается на Диме, который с нежностью ласкает его кошку. Этот жест, казалось, принёс ему умиротворение, и он, сделав глубокий вдох, медленно направляется к столу. Подойдя ближе, мужчина кладёт на гладкую поверхность небольшую картонную пачку с нарисованными на ней мастями игральных карт, чем обращает на себя внимание учёного. Сеченов сначала смотрит на упаковку, а затем и на своего коллегу.       - Даже не шахматы? – спрашивает он.       - В картах всё зависит от случая, - объясняет Харитон, посмотрев в чужие глаза - Они не так сильно отвлекают. А шахматы — это мир в себе. Они требуют полного сосредоточения, сам знаешь. Если хочешь просто расслабиться, то лучше взять карты.       - Что же, - задумчиво тянет собеседник, проведя ладонью по своему колючему подбородку – Полагаю, для разнообразия можно сыграть и в карты. Играем на что-то или в рамках простого спортивного интереса?       - Предлагаю сыграть на желание, - неожиданно заявляет Харитон и берёт Мусю на руки, чтобы затем бережно спустить её на пол – Скажем, это будет своеобразным призом за особую удачливость и гибкий ум победителя. Что думаешь?       - Хорошо… Это звучит интересно, - прозвучало через некоторое время – Тогда пусть победит наиболее везучий из нас.       Оба знали, что азартные игры никогда не были их страстью. Они предпочитали более спокойные и интеллектуальные занятия, такие как шахматы или шашки. Эти игры и правда позволяли им отвлечься от суеты внешнего мира, сосредоточиться на чём-то более значимом - на построении стратегий, на логике, на исследовании собственного мира, подчинённого своду определённых правил. Чётко и идеально.       Но сегодня всё было иначе. Сегодня они решили нарушить свои привычные правила и погрузиться не так далеко от реальности - в мир азарта. Возможно, это было необходимо, чтобы встряхнуть их, заставить взглянуть на реальность под новым углом. По крайней мере, этим объяснял причину подобного решения Сеченов, когда Харитон сел напротив него, доставая карты из картонной упаковки и начиная тасовать их с характерным звуком.       - Ты знал, что точно определить место появления игральных карт до сих пор не смогли? - хозяин квартиры начинает медленно раскладывать карты на столе, заполняя возникшую тишину своим рассказом - О примерной дате появления карт и карточных игр нам известно из рукописи 1377 года некого швейцарского монаха Йоханесса. Есть распространённое мнение, что привезли карты с Востока. Возможно, это были цыгане, крестоносцы или простые торговцы, совершавшие путь по Шёлковому пути.       - Да. Я слышал о том, что карты изобрели в Древнем Китае, примерно в 9 веке, во времена правления династии Тан. И потом оттуда они распространились на Персию, Египет, ну а после попали к европейцам и, соответственно, к нам, - притягивает поближе к себе положенные карты Дмитрий и чуть наклоняет свою голову - Также существует мнение, что на заре своей истории они были игровыми деньгами, и с их помощью игроки делали ставки в других играх. На мой взгляд, это представляет собой любопытный исторический случай, когда определённый элемент игры отделился и стал самостоятельным развлечением, обретя даже большую популярность. Это крайне любопытно!       - Верно. Но также карты, помимо своей популярности по всему мира, обрели свойство губить тех неразумных, что не смогли вовремя остановиться, - хмыкает Харитон и вытягивает из колоды карту, кладя её "рубашкой" вниз – Дама червей.       - Тем не менее, ты предложил сыграть именно в них, - многозначительно смотрит на собеседника Сеченов.       - А если быть точнее, в "Дурака". Я знаю, - выдыхает тот и кладёт поверх дамы оставшиеся карты – Первым желанием будет, чтобы проигравший приготовил кофе.       - Аналогично, - с тихим смешком звучит ответ. Дима сгребает свои карты и поднимает, разводя их веером, чтобы ознакомиться с тем, что ему досталось – Тройка червей.       - Ход за тобой, - кивает ему Харитон, взяв в руки свои.       Первая игра длится недолго: десять минут, в крайнем случае, пятнадцать. Мужчины разговаривали о последних событиях, делились мнением о том или ином общем знакомом и в целом относились к игре несерьёзно. Здесь, за пределами НИИ, они могли наконец-то побыть самыми обычными людьми, пускай избавиться от уже привычной роли рассудительных учёных было трудно (проклятая профдеформация, давно пустившая корни в их сущность и мировоззрение). С этими мыслями Дима взглянул на последний выкинутый соперником козырной туз и, откинувшись на спинку стула, выложил остальные карты. Он проиграл, но это не вызвало обиды.       - Поздравляю тебя с победой, - добродушно говорит он и поднимается из-за стола, упираясь ладонями в гладкую поверхность – Тебе как обычно?       Харитон только кивает и со сдержанной улыбкой сгребает карты в кучу, чтобы снова перетасовать их. Для всех он был тем, кто обладал требовательным, порой даже суровым нравом, ведь всегда оставался верен своему принципу: работа нужна не для отдыха и развлечений, а для реализации человеческого потенциала и достижения целей. Его коллеги знали: учёный не прощает промедления и не терпит лени. Он часто повторял: "Работа — это не место, где мы проводим время, это место, где мы реализуем свои возможности".       Однако за строгим фасадом скрывался совсем другой человек. На праздниках, дома или в неформальной обстановке обычно жёсткий Захаров Харитон Радеонович превращался в душевного человека. В такие моменты он позволял себе расслабиться, отвечать шутливо и вдохновенно. Особенно трогательным было его отношение к кошке: при одном упоминании о ней глаза учёного загорались, и он с увлечением рассказывал о проделках своей любимицы, превращая даже обыденные моменты в настоящие истории. Таким его знал Дима.       Как знал, что и где находится в его шкафах и на полках не только на кухне, но и во всей квартире. Как знал и то, что любит Харитон отнюдь не бодрящий горький эспрессо, как считали в их окружении, а сладкий кофе с добавлением двух, а порой трёх, чайных ложек сахара и молока. Учёный был человеком с множеством скрытых сторон, и Дима был единственным, кто, казалось, знал их все.       Он берёт полную чайную ложку молотого кофе и засыпает его в жестяной кофейник, сосредоточенно глядя на то, как порошок оседает на специально установленной сетке, пока поставленная им на огонь вода закипает, наполняя небольшую кухню тихим гулом. После кипяток заливается в кофейник, и помещение быстро наполняется ароматом свежезаваренного кофе, заставляя обоих учёных с особым удовольствием вдыхать воздух. Но это было ещё не всё.       Дима ставит уже сам кофейник на огонь и доводит до кипения его содержимое, после чего отставляет ёмкость в сторону. Выключает плиту. Кофе варил он совсем не часто, а потому старался быть максимально внимательным к происходящему процессу, будто не готовил напиток, а занимался переливанием очередных реактивов в лаборатории. С осторожностью и неким трепетом он разливает кофе по чашкам, не долив примерно на одну пятую часть. В одну из них он засыпает три чайные ложки сахара, позволяя белым кристалликам раствориться в горячей жидкости, и только потом заполняет оставшееся в чашке пространство холодным молоком. Цвет напитка тут же становится кремовым светло-коричневым, и при одном только взгляде на него можно понять, что кофе в этой чашке максимально нежный на вкус. Чего нельзя было сказать о порции Сеченова: в неё он добавлять ничего не собирался. Выбросив отходы после заварки, мужчина берёт две чашки и подходит к столу, за которым его ожидал Харитон, успевший снова раздать карты.       - Прошу, - ставит кофе перед ним Дима.       - Спасибо. Достань конфетницу, раз стоишь, будь так добр, - придвигает к себе чашку хозяин квартиры. Затем делает первый глоток, кинув внимательный взгляд на коллегу.       - Ты уверен, что стоит совмещать и без того приторный кофе со сладким? – учёный неодобрительно качает своей головой – Помимо того, что сахар, или же сахароза, - это один из простых углеводов, которые организм тут же расходует, его частое потребление может вызывать резкие колебания уровня сахара в крови, что может привести к гипогликемии и инсулиновым пикам, а это, в свою очередь, негативно сказывается на общем самочувствии и может вызвать усталость, раздражительность и другие симптомы.       - На данный момент усталость и раздражение у меня вызывает только твоя лекция о вреде частого потребления сахара, - остаётся только гадать, какие моральные и этические барьеры, если те играли хоть какую-то роль в их диалоге, не позволяли Харитону попросту закатить глаза на заявление его сердобольного собеседника – Будь человеком в конце концов и достань конфетницу.       - Здоровье требует к себе особого отношения.       - И это говорит мне человек, чей режим оставляет желать лучшего, - язвительно звучит в ответ – И не ты ли, Дима, пыхтишь как паровоз, своими "Краснопресенскими", стоит выйти из лаборатории?       На это учёный уже ничего не мог ответить. Лишь смерив напоследок Харитона максимально осуждающим взглядом, он опускает плечи и смиренно плетётся к кухонному шкафу, отворяя его. На одной из первых же полок находит хрустальную конфетницу. Стоило отметить, что это изделие воплощало в себе лучшие традиции советского дизайна, сочетая функциональность с эстетикой: прозрачность материала позволяла свету проникать внутрь, создавая игру бликов и завораживающий визуальный эффект, а строгая симметричная форма отдавала той надёжностью и стабильностью, продвигаемой риторикой советской власти во всех сферах жизни граждан. В общем, не только полезная вещица, но и целое произведение искусства.       - И всё-таки я продолжу настаивать на пересмотре твоего рациона, Харитон, - ёмкость ставится на гладкую поверхность, позволяя мужчине с особым интересом рассматривать ассорти из мармелада, печенья, зефира и знакомых каждому советскому гражданину конфет вроде "Белочки" или "Раковых шеек".       - Если бы он у нас с тобой был, Дим, - пальцы перебирали сладости, иногда поднося их к лицу, чтобы дать внимательно рассмотреть каждую– Ты перекусываешь сигаретами и запиваешь их эспрессо, убивая свой желудок, а я изредка, вот, балуюсь конфетами да печенюшками всякими. Как ты верно подметил, сахар – источник быстро усваиваемых углеводов, которые, к твоему сведению, особенно полезны при активной работе мозга. Поэтому я мог бы поспорить о том, кому из нас следует пересмотреть свой бедный рацион. Только вот кофе стынет.       - Ты чересчур утрируешь, - выдыхает Сеченов и присаживается на своё место, сгребая свои карты в кучу – Если бы всё было и правда настолько печально, я бы пребывал не в этой квартире, а в больничной палате.       - Порой ты не так уж и далёк от того, чтобы в ней оказаться.       На том разговор завершился, и учёные приступили к следующей игре. Харитон достал из конфетницы овсяное печенье, закусывая им, пока Дима пытался отбить очередного туза, которым тот без всякого сожаления сыграл. Не было смысла беречь эту карту, когда знаешь, что козырной туз у тебя. С лёгкой хитрецой во взгляде он смотрел за своим коллегой, что вновь забрал все карты себе. Захаров, казалось, наслаждался каждым моментом, каждым своим ходом. Сеченов же, напротив, всё больше нервничал, чувствуя, что проигрывает. Но он не сдавался. В конце концов, он имел все шансы отыграться. Только бы выбрать подходящий момент.       - Мы не обговорили желание на этот раунд, - сообщает он и делает глоток своего кофе, пока его собеседник поглядывает то на стол, то на колоду, выбирая как лучше сходить.       - Допустим, всю следующую неделю заполнением отчётов будешь заниматься ты, - задумчиво тянет Харитон, потянувшись к карте, которой решил пожертвовать.       - Тогда с тебя в случае проигрыша требуется научный доклад на тему "Инновационные методы самостимуляции" с детальным разбором всех возможных техник на следующем собрании, - с трудом Дмитрий сохраняет максимально вдумчивый и серьёзный вид, пряча улыбку за картами.       - Что? – глаза Захарова становятся круглыми от шока. От былой уверенности и насмешки не остаётся ни следа. Учёный выпрямляется и прочищает горло – Какого чёрта, Дима?       - Ты ходи-ходи, - кивает ему мужчина.       - Если это была шутка, то она максимально несмешная, - Харитон спешно вытягивает карту из колоды и кладёт на стол. Взор его был сосредоточен исключительно на коллеге – Я полагал, что ты выше подобного рода "шуток". Мы, люди, обладаем невероятным потенциалом для размышлений и открытий, но в конечном итоге опускаемся до столь вульгарных высказываний? Подобные шутки лишь показывают ограниченность мышления и отсутствие творческого подхода к юмору! Ты меня неприятно удивил.       - "Не бойтесь жертвовать чем-то малым - тогда вы точно всегда будете добиваться своего". Кстати, об этом, - более не скрывая улыбки, Дима притягивает к себе козырной туз и демонстрирует его собеседнику – Я беру.       Чёрт. Захаров тут же опускает взгляд на свои карты и понимает, что в спешке выложил совсем не то, что хотел. Губы от напряжения едва заметно дрожат. Его попросту надурили! Учёный вновь посмотрел на Сеченова.       - Молодец, Дима, - тихо шипит он – Таким вульгарным способом получил одну карту. Скажи мне, это того стоило? Стоило того, чтобы опуститься до такого примитивного уровня. Тем более, это не гарантировало того, что тебе достанется именно козырной туз. Наличие козыря не гарантирует победу!       - Однако повышает шансы на неё. В конечном итоге цель оправдывает средства, - мужчина допивает кофе и проводит ладонью по щетинистому подбородку – Твой ход.       - Чёрт бы тебя побрал, - в ход идут два валета – Держи.       Бита. Снова бита. Забрал. Бита. Карты летят всё быстрее и агрессивнее, пока азарт охватывает обоих учёных: жажда победы распаляла сердца и будоражила их разум. Стопка карт постепенно таяла, а вот кучка сыгранных росла на глазах. От ранее спокойной и уютной атмосферы на кухне не остаётся ни следа.       - Победа! – довольно скалится Сеченов и поднимает пустые ладони, демонстрируя их проигравшему – Право, это была потрясающая игра!       - Ха-а… - тяжело вздыхает Харитон, лениво сгребая карты в аккуратные стопки. Поражение неприятно колет его - Тебе приносит удовольствие победа, достигнутая нечестным путём? Неужели это и есть настоящая эйфория - когда ты торжествуешь не благодаря своему мастерству, не благодаря упорству и умению, а благодаря подлым уловкам и обману? Скажи мне, Дима.       - Не ты ли говорил недавно, что наличие козыря не гарантирует победу? – учёный немного успокаивается и складывает руки в замок, разместив их на столе. Карие глаза весело смотрят на хозяина квартиры – Столь бурные эмоции вызвала не столько победа, сколько атмосфера и азарт. Понимаешь о чём я? Смысл в самой игре.       - К чёрту эту игру, - фыркает тот, отведя взгляд в сторону с нескрываемой досадой на лице – Как я и говорил, карты до хорошего не доводят, если вовремя не остановиться. Что же, загадывай своё желание, победитель…       Последнее слово Захаров выплёвывает с горечью и издёвкой. Самым неприятным было то, что именно он затеял всю эту игру, будучи уверенным в том, что их не затронут столь простые и глупые эмоции. Он считал их выше этого, но на деле они вместе с Сеченовым не так уж далеко ушли от простых работяг, шедших после работы в какую-нибудь пивную, чтобы пропустить стаканчик-другой и сыграть если не на деньги, то на щелбан. Мужчина почувствовал, как раздражение и усталость, одолевшие его с момента появления в этой квартире, начали вновь наполнять сознание.       - Харитон… - вкрадчивым голосом говорит Дмитрий, потерев большим и указательным пальцами переносицу - Поражение нужно уметь принимать с достоинством.       - Дима, - угрожающе тянет гласные названный – Я тебе сейчас скажу и наглядно покажу, куда это ты твои достоинство и поражение себе засунешь.       - Отнюдь. Поражение всё-таки твоё, - напоминает учёный, но после сразу выставляет руки вперёд, когда Захаров направляется к нему, с грохотом встав из-за стола. Звучит нервный смешок – Спокойнее! Я всё понял. И у меня всё ещё есть желание. Может быть, выслушаешь его, прежде чем казнить меня?       - Можешь попытаться, - Харитон останавливается, смотря на Сеченова сверху вниз с усталым раздражением – Но, если я услышу бред, подобный тому заявлению о статье, я тебя придушу, клянусь. Не роняй своё достоинство ещё сильнее – оно и так у тебя ниже плинтуса.       - Вновь плюёшься ядом, - качает головой Дмитрий, однако в глазах не видно и намёка на огорчение или злость – Я хочу, чтобы ты абсолютно ничего не делал ближайшие три минуты.       - Что?       - Просто стой, Тош, - отвечает нахмуренному хозяину квартиры мужчина и медленно поднимается со стула – И ничего не делай.       Захаров несколько теряется, но виду не подаёт. «Тош». Из уст Сеченова услышать уменьшительно-ласкательную форму своего имени каждый раз было неожиданно – тот предпочитал называть его исключительно Харитоном. А потому весь учёный напрягся, когда Дима встал на ноги. Но с места не двинулся. Раз таково было чужое желание, он его выполнит.       - И что ты собрался делать? – тем не менее, спрашивает Захаров.       - Ничего из того, что могло бы навредить тебе, - длинные пальцы тянутся к его подбородку, мягко проходятся по линии челюсти, а потом скрываются где-то за ушами. Уже через секунду мир становится размытым – Я положу очки на стол.       В ответ молчание. Сеченов перемещает ладони на плечи Харитона, любуясь тем, как забавно тот щурит свои глаза. После долгих рабочих дней, когда каждый шаг был продиктован строгостью и необходимостью сохранять образ, они, наконец, могли позволить себе расслабиться. Они вновь могли быть простыми людьми. И, удовлетворённый полученным результатом, Дима оставляет на сухих губах Захарова лёгкий поцелуй, обдавая того своим тёплым дыханием. Под пальцами ощущается чужая дрожь, и мужчина медленно отстраняется.       - Прости меня, - говорит он, кинув взгляд на часы. Время подходило к концу – Ладно?       - Ты просто идиот, Дима, - рука шарит по столу, пока не хватается за дужку очков, чтобы затем надеть их, удобно размещая оправу на носу. Мир вновь становится чётким, позволяя рассмотреть чужое лицо с виноватой улыбкой, вызывающей очередной громкий вздох.       Однако Харитон раздражённым больше не выглядел. Несмотря на все слова и вздохи, морщинки, вызванные хмуростью, разгладились, а на скулах расцвёл лёгкий румянец. Никому и никогда он бы не признался в своей слабости: поцелуи, особенно те, что дарил ему этот мужчина, имели над ним необъяснимую власть.       Это была та слабость, о которой знал только Сеченов.