Thaw / Оттепель

Плохие решения — это удел других людей. Тех, кто действует сгоряча, кому не хватает здравого смысла, кто почти не задумывается о выборе и последствиях. Но только не Энди Сакс. Такие, как Энди, — умные и рациональные. Не считая сегодняшней ночи. Людям, вроде Энди хватает ума оставаться дома. А Энди, в отличие от них, тащилась по Верхнему Ист-Сайду в самый разгар ледяной бури. Если уж быть справедливыми, Энди не могла знать, что начнётся ледяной шторм. Они непредсказуемы, так что её нельзя считать полной дурой за то, что в одиннадцать вечера в четверг она решила проверить наводку. Наводка оказалась провальной, и, будто этого было мало, ледяной дождь начинал по-настоящему причинять боль. Лёд ощущался как лезвия бритвы, врезающиеся ей в лицо, будто сдирая кожу до жжения и онемения. Она держала голову опущенной, взгляд был прикован к каждому опасному шагу по тротуару. Ледяная корка хрустела под её практичными Мартенсами (видите? не такая уж она идиотка), и крепко обхватив себя руками, в попытке хоть немного согреться, она украдкой взглянула на дорогу. Хорошая новость? Машин вокруг не было. Шанс быть сбитой и впечатанной в столб сводится к нулю, и это радовало. Плохая новость? Такси тоже не было, а значит, придётся мёрзнуть дальше. Энди начала паниковать. Всё было бы не так плохо, если бы у нее была возможность засесть в каком-либо ресторане или кафе. Но находясь так поздно ночью и так далеко на Верхнем Ист-Сайде вариантов почти не оставалось. Ей ещё предстоял серьёзный путь до метро. Она упустила возможность вызвать такси минут десять назад, когда её замёрзшие пальцы, пытаясь нажать на кнопки Блэкберри уронили маленький телефон. Он проскользил по тротуару пару метров и упал в канаву. Когда она начала представлять себе, что может замёрзнуть до смерти прямо у роскошного дома, в её голове промелькнули заголовки: "ЖУРНАЛИСТКА СТАЛА ПЕРВОЙ ЧЕЛОВЕКОПОДОБНОЙ ЛЕДЯНОЙ СТАТУЕЙ" "СНЕЖНЫЙ ШТОРМ ЗАБРАЛ ЖИЗНЬ ЖУРНАЛИСТКИ-ИДИОТКИ" "МУМИФИЦИРОВАННАЯ ЖУРНАЛИСТКА БЫЛА НАЙДЕНА ЧИХУАХУА" "БЫВШАЯ СОТРУДНИЦА ПОДИУМА —" Подиум. Миранда. Миранда жила всего в паре кварталов отсюда. До её таунхауса идти было бы минут на пятнадцать меньше, чем до станции метро. Оставшаяся работоспособная часть мозга напомнила ей, что было бы крайне неблагоразумно просить помощи у бывшей начальницы. А учитывая, что это была Миранда Пристли, Энди предполагала, что она как раз из тех женщин, которые сидя в тёплой гостиной, наблюдают, как кто-то замерзает до смерти на её крыльце. Пока Энди перебирала все плюсы и минусы в голове, она поскользнулась и рухнула на колени. Она чувствовала, как джинсовая ткань на коленях рвётся, позволяя льду оставлять синяки и порезы на коже. Она выругалась, придумав пару новых ругательств, и решила, что лучше встретиться с Мирандой Пристли, чем с надвигающейся бурей. Казалось, дорога до таунхауса длилась вечность. Ветки дерева рухнули всего в нескольких метрах перед ней, так что она снова поскользнулась и в этот раз приземлилась на задницу. Она моргнула, сдерживая слёзы, опасаясь, что они замёрзнут прямо на глазах. Как только она подошла к дому Пристли, её тело сильно затрясло. Нервы и перспектива замёрзнуть насмерть изнутри — не самое удачное сочетание. Она остановилась у подножия лестницы, глядя на входную дверь. Внутри горел свет, и она бы облегчённо выдохнула, если бы её лёгкие не ощущались так, будто сейчас взорвутся. Хоть и оставалось всего пару ступенек, они казались бесконечными. Может быть, именно так она и умрёт: доберётся до самой верхней, поскользнётся, сломает шею — и примёрзнет к нижней ступеньке. Она задумалась, кто найдёт её первым. Рой? Близняшки? Миранда? Энди осторожно, балансируя на каждом шаге, поднималась по ступенькам, мысленно молясь всем богам, каких только могла вспомнить, по мере того как приближалась к двери. Добравшись до верхней ступени, она шёпотом поблагодарила Кришну и остановилась перед дверью. Она уже подумывала развернуться и уйти, как сверху упала семидюймовая сосулька и с хрустом рассекла ткань её тёмно-серого пальто. Она подняла руку и с удивлением обнаружила, что та уже сжата в кулак. Она не чувствовала пальцев. Она начала стучаться в дверь и поморщилась, почувствовав, будто каждая косточка в её руке трескается. Энди будто выпала из времени. Она снова постучала. Голова тяжёлая, онемевшая, рука словно разбитая на тысячу осколков. Никто не выходил. Она умрёт здесь. Она не поняла, как оказалась на коленях. Прижавшись к дверному косяку, она устало постучала ещё несколько раз. Свернувшись почти в позу эмбриона, Энди прижалась лбом к двери, пытаясь укрыться от ледяного дождя. — Что, ради всего святого… Андреа? Энди моргнула, всматриваясь в лицо Миранды Пристли, и в следующую секунду всё погрузилось во тьму. Она не потеряла сознание. А если бы и потеряла, то не ощущала бы, как удивительно сильные руки Миранды обхватывают её за талию и ведут в гостевую спальню на втором этаже. Она чувствовала головокружение, словно её сознание парило высоко над телом. Жаль, потому что ловкие руки Миранды снимали с неё промокшую одежду. Пальто было отброшено в сторону. Ботинки сброшены на пол. Ужасная клетчатая фланелевая рубашка быстро расстёгивалась и снималась, за ней последовала длинная футболка с рукавами. Энди очень хотела бы заметить, как краснеют щеки Миранды (или это она сама придумала?), когда та решала, снимать ли бюстгальтер. Сняла. Следующей была очередь джинсов, что оказалось задачей отнюдь не из лёгких. Мокрый деним цеплялся к телу, словно вторая кожа, и без помощи Энди Миранда напрягалась (нет, Миранда не напрягалась…) пытаясь их снять. Энди очень хотела бы увидеть выражение лица Миранды, когда та наконец освободила её ноги, но в этот момент она начала бесконтрольно дрожать и лихорадочно растирала руки, пытаясь согреться. — Не растирай руки. — Х-х-холодно… — пробормотала Энди, сутулясь. В обычных обстоятельствах она бы запаниковала из-за того, что стоит перед Мирандой Пристли в одном белье. Но, возможно, переохлаждение совершенно точно не является чем-то повседневным. А Миранда проявляет заботу? Это уже почти как "Сумеречная зона". — Подними руки, — сказала Миранда, и Энди послушалась, подняв свои окоченевшие, онемевшие руки над головой. Она моргнула, удивляясь, что смогла поднять их лишь наполовину. Похоже, этого оказалось достаточно для Миранды, которая принялась вытирать Энди полотенцем. Ткань мягко скользила по каждому сантиметру её влажной кожи. Быстро промокнув ей волосы, Миранда начала её одевать. Сначала она натянула через голову плотную хлопковую рубашку. Энди смутно удивилась тому, что у Миранды вообще есть хлопковые пижамы. Она казалась женщиной, предпочитающей шёлк. Когда ткань легла на её тело, Энди поразилась её мягкости. Наверное, это что-то вроде «восьмимиллионной плотности» или как там это называется. Миранде стоило немалых усилий натянуть на бёдра Энди хлопковые штаны. Энди смутно наслаждалась тем, как та вынуждена возиться. Пожалуй, это была самая тяжёлая физическая работа, которую Миранда проделала за последний год. — Ложись под одеяло. Я скоро вернусь. — А можно просто в горячий душ? Или к печке? — Нет. Сначала я проконсультируюсь с терапевтом. — Взгляд Миранды стал жёстким. — Под одеяло. Сейчас. Тело Энди резко дёрнулось — внезапный озноб будто переломил её пополам. Миранда откинула одеяло и помогла ей устроиться под тяжёлым пуховым покрывалом. Оно ощущалось как плотный слой тёплого воздуха, но самой Энди всё равно казалось, что она насквозь промёрзла. — Я скоро вернусь. Энди кивнула и свернулась калачиком, подтянув колени к груди и натянув тяжёлое одеяло на голову. Сложив ладони лодочкой, она подышала в них, с нетерпением ожидая того момента, когда снова начнёт чувствовать пальцы. Это правда происходило с ней? Матрас прогнулся под чьим-то весом, и Энди нахмурилась. Миранда уже вернулась? Она осторожно высунула голову из-под одеяла — и ахнула, обнаружив, что смотрит прямо в огромные карие глаза сенбернара. Патриция тяжело задышала, а затем с глухим «плюх» устроилась на кровати. Уже через несколько секунд она уснула, и Энди, смутно ощущая внушительный вес и тепло собаки, свернулась рядом, почти обнимая её. Она уткнулась лицом в свежевымытый, пахнущий шампунем мех и снова задрожала, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. Она устала. Боже, как устала. Патриция фыркнула и поудобнее устроилась на мягком матрасе и пушистом одеяле. Энди мельком подумала, собаке вообще разрешали такое? С трудом верилось, что Миранда Пристли позволяла животным лежать на мебели. Хотя это не объясняло, почему Патриция появилась так внезапно. Впрочем, Энди сейчас было всё равно. Собака была тёплой — и это было единственное, что имело значение. — Согреюсь ли я ког-г-гда-нибудь? — пробормотала Энди. — Согреешься. Энди моргнула и хотела повернуться к Миранде, но сил не нашлось. — Патриция, слезь. Энди надулa губы, когда собака спрыгнула с кровати и побежала к хозяйке. Миранда стояла в дверях, в одной руке кружка, в другой — лакомство для собаки. — Умница. Иди вниз. Патриция радостно приняла угощение и послушно ушла. — Садись. Нужно выпить немного чаю. — Я ненавижу чай. — Ты появляешься у меня на пороге и собираешься отказаться от моего гостеприимства? — Миранда поставила кружку на тумбочку. — Вставай. Энди поняла, что любой щедростью Миранды стоит пользоваться, и с усилием села. — Мой врач считает, что у тебя может быть лёгкая гипотермия. Энди сделала глоток чая и зашипела, когда он обжёг язык. — Мне идти в больницу? — Если симптомы усилятся — да, — села рядом Миранда, внимательно изучая Энди. — Пей. — Ты уверена, что это не серьёзно? Мне кажется, я умираю. — Не драматизируй. Цвет лица к тебе уже возвращается. — Я даже не заметила, что он куда-то делся. Миранда закатила глаза. — Синие губы оставим драг-квин, хорошо? Тебе это не идёт. — Всё было настолько плохо? Миранда кивнула. — Сколько ты там была? Энди нахмурилась, напрягая память. Голова болела. — Я… не знаю. Недолго. Может, минут тридцать? Миранда покачала головой. — Ты вообще понимаешь, насколько это было глупо? — Я же не собиралась гулять посреди ледяного шторма. — Чай был терпим, с лёгким цитрусовым вкусом. — Это серьёзно, Андреа. Ты приняла невероятно опасное и опрометчивое решение. — А тебе-то что? Миранда замялась. — Это… важно. Прошлой зимой одноклассник девочек погиб в ледяном шторме. Это сильно их затронуло. Ребёнок. Это ударило сильнее, чем порезы на лице. — Это ужасно. — Да. — Мне жаль. Я… а близняшки здесь? — На каникулах. С бабушкой. Энди кивнула, припоминая дни, когда она знала о таких подробностях. — Они в порядке? — Да. Энди уставилась на кружку. — Почему ты такая добрая со мной? — Не знаю. Ты точно этого не заслужила после того, как сбежала. — Миранда, я… Миранда подняла руку. — Нет. Не сегодня. Об этом мы поговорим в другой раз. Энди открыла рот, но тут же закрыла его. — Тебе не обязательно было впускать меня. — Я не могла оставить тебя замерзать на пороге моего дома. У прессы бы случился настоящий праздник. Энди скривилась над кружкой. Чай потерял весь сладкий вкус. Она сделала ещё один большой глоток, допила до дна и поставила кружку на тумбочку. Свернулась на кровати и натянула одеяло на голову. — Не будь ребёнком, Андреа, — сказала Миранда, отодвигая одеяло. Она приподняла бровь. — Ты правда думала, что я оставлю тебя на морозе? — Твоя репутация… — Основана на слухах. Я думала, ты знаешь меня лучше. Энди пожала плечами и отвела взгляд. — Могла бы хотя бы сделать вид, что благодарна. — Я благодарна! — вскрикнула она. — Чего ты хочешь? Чтоб я целовала тебе ноги? Кланялась? Прости, Миранда… Мне было некуда идти. Я замёрзла, испугалась и мне было больно… — И ты пришла сюда. — Да… метро было слишком далеко. Миранда сжала губы и кивнула, опустив взгляд на руки. — Я не хочу с тобой ссориться, — пробормотала Энди, чувствуя, как в груди оседает камень вины. — И я тоже, — сказала Миранда, облизывая губы. — Тебе теплее? — Немного. — Можешь дотронуться мизинцем до большого пальца? Энди подняла руку и попыталась это сделать. С некоторым усилием ей удалось сомкнуть пальцы. — Отлично. Это хороший знак. — Мне лучше идти. — Не глупи, Андреа. — Я не хочу навязываться. — Ты уже сделала это. Больше ты особо ничего не можешь. Энди вздохнула и сдвинула одеяло, свесив тяжёлые ноги с кровати. — Почему ты должна это делать? — Делать что? — встала Миранда. — Ложись обратно. — Вот это. — Энди встала, слегка качаясь. Ладно, стоять оказалось не самой хорошей идеей. — Возвращайся в кровать. Ты проведёшь здесь ночь. Грандиозный выход можно устроить утром. — Миранда снова накрыла Энди одеялом, как только она устроилась на подушке. Энди наблюдала, как Миранда выключает свет и возвращается к кровати, устраиваясь на другой стороне. — Что ты делаешь? — Тепло тела поможет поднять твою температуру. — О. — Ещё один вид дрожи пробежал по телу Энди, когда Миранда прижалась к ней. — Теперь объяснишь мне, из-за чего у тебя был тот всплеск? — У тебя бывают моменты, когда ты такая обычная, добрая и даже человечная… а потом ты снова становишься… холодной. — Шестая Страница называет меня «Ледяной королевой». — Да, но они не придумали это сами по себе. Тебе не нужно становиться тем, как тебя называют в газетах. Нужно просто быть собой. — Возможно, это всё, чем я и являюсь. — Ледяные королевы не заботятся об идиотках, которые их бросили. Миранда на мгновение замолчала, а потом обвила Энди рукой за талию. — Возможно, я оттаиваю. — Почему? — На этот вопрос у меня нет ответа. Энди обернулась, глядя на Миранду в темноте комнаты. Серебристая прядь упала ей на глаз. Она бы убрала её, если бы рука не казалась залитой цементом. — Из-за меня? — Не знаю. Энди кивнула, чувствуя тяжесть в груди. — Мне правда жаль. За всё. Миранда кивнула и прижала Энди к себе, круговыми движениями поглаживая её спину. Энди свернулась на боку, положив голову на плечо Миранды и рассеянно проводя рукой по промокшим и холодным волосам. — Ты могла умереть. Голос Миранды был низким. Ломким. — Но я же не умерла. — Но могла бы. — Я могу умереть в любой момент. В метро, Старбакс… Смерть случается. Миранда вздрогнула, будто собираясь возразить. Энди посмотрела на её лицо, ища какой-нибудь знак, хоть малейший доступ к мыслям Миранды. — Ты могла умереть, — повторила Миранда шёпотом. И вдруг её руки обхватили щеки Энди, губы Миранды коснулись её губ — горячий, отчаянный поцелуй. Губы Энди были обветренными, потрескавшимися и шершавыми, но ей было всё равно: язык Миранды скользил по её рту, и от этого всё вокруг горело. Казалось, Миранда вдыхает жизнь обратно в неё. Миранда оторвала губы от Энди и обратила внимание на её шею — кусала, сосала, прижимала язык к пульсу. Руки Миранды скользнули вниз по бокам Энди, обхватывая талию и бёдра, прижимая к себе. Там, где Энди была холодна, Миранда была раскалённой. Она никогда бы не подумала, что Миранда может быть такой… горячей. Пальцы Энди болели от попыток обхватить щёку Миранды. Она стонала от раздражения, желая только одного — дотронуться до женщины, которая почти спасла ей жизнь. — Дай мне, — пробормотала Миранда, взяв руку Энди в свою. Она прижала её над головой Энди и снова поцеловала, её рот искал, требовал всё больше. Всегда больше. У Энди закружилась голова. По коже снова пробежали мурашки — такие же, как тогда под ледяным дождём. Миранда прикусила губу и без колебаний скользнула рукой под её штаны. В ту секунду, когда пальцы Миранды коснулись её, всё внутри вспыхнуло огнём. Энди раздвинула ноги, задыхаясь, пока Миранда одновременно поглаживала её клитор и прижималась бёдрами к её бедру. Движения Миранды были почти безумными. Она целовала, ласкала, двигалась так, словно без этого не смогла бы жить. — Ты не можешь… — выдохнула Миранда, втягивая нижнюю губу Энди в рот. — Не можешь снова… оставить меня… — Я здесь, — прошептала Энди, выгибая бёдра навстречу руке Миранды. Это движение сильнее втиснуло её бедро между ног Миранды, и та застонала. Пальцы Миранды двигались яростно, немного неуклюже скользя по её влажным складкам с растерянной, почти ошеломлённой сосредоточенностью. Было ясно, что Миранда никогда раньше этого не делала, и это знание принесло Энди всплеск удовольствия, ведь именно она зажгла эту необузданную страсть в Ледяной королеве Нью-Йорка. Она была мучительно возбуждена и, когда Миранда начала часто и прерывисто дышать ей в ухо, поняла, что вот-вот кончит. — Миранда… я… ооох… я сейчас… да… я сейчас… — прежде чем Энди успела сказать Миранде, что она собирается сделать, это произошло. Она кончила с громким криком, тело содрогалось в резких, быстрых импульсах. Всё её тело напряглось и расслабилось с такой силой, что она почувствовала полное опустошение. Пока её тело дрожало, Миранда отпустила её руку. Она резко вжалась бёдрами в бедро Энди, двигаясь до тех пор, пока сама не кончила с зажатым криком, который удивительно напоминал имя «Энди». Обе женщины глубоко вздохнули. Грудь Энди горела, лёгкие пытались справиться с долгожданным воздухом после того, как до этого она дышала медленно и поверхностно. Миранда, напротив, резко выдыхала у неё на шее. Энди снова задрожала. — Тебе ещё холодно? — Уже не так сильно. Губы Миранды дернулись у шеи Энди. Энди подумала, улыбается ли она. — Хорошо. Тебе стоит поспать. — А ты? — А я? Я не та, кто шлялась в ледяной буре. — Я не шлялась. Я шла по наводке. — И посмотри, к чему это тебя привело. — На самом деле, я не могу сказать, что мне это не понравилось. — Энди взглянула на Миранду, задержав дыхание. Лицо Миранды на мгновение стало спокойным, а потом она улыбнулась. — Мне тоже. Энди провела пальцами по волосам Миранды. Она чувствовала тепло. Она чувствовала себя живой.