Чистые деньги, грязный код

Codice.

В полумраке спальни лицо молодого программиста, Идии Шрауда, подсвечивал монитор – бледный, холодный свет вычерчивал резкие тени на его лице. В комнате почти ничего не было видно: стул, пустые бич пакеты, куча проводов – всё как будто декорации, заброшенные за кулисами. И только экран жил своей жизнью, мерцал, листал код, откликался на каждое прикосновение к клавишам. Пальцы быстро и нервно стучали по клавишам. Идия печатал без остановки, боялся, что стоит замешкаться – и мысль улетучится, как утренний сон. Код – его работа, его язык и его личное пространство, где он создавал порядок, которого так не хватало в реальной жизни. Код – это его хлеб насущный, оплата за свет, тишину и возможность заниматься любимым делом. Не так давно в его жизни появился странный тип, анонимный инвестор. Человек-невидимка, без имени, без лица, без какой-либо информации о себе. Он регулярно и щедро перечислял деньги, но при этом избегал любой попытки Идии узнать, кто он такой. В письмах – ни подписи, только короткие фразы по делу и просьба: Прошу, ничего не меняйте. Сначала Идия думал, что это просто добрый самаритянин, один из немногих, кто заметил его маленький стартап после универа. Но чем дальше, тем больше Шрауд чувствовал подвох: в этой щедрости что-то нечисто. Слишком уж точные вопросы, слишком вовремя эта помощь и подозрительное молчание. Монитор моргнул, и новая строка кода заняла своё место, как последний пазл. Идия замер на секунду, прислушался к тишине. Ему показалось, что кто-то наблюдает за ним из сети – внимательно и терпеливо, ждёт, что получится из этого ночного бдения. Парень ещё несколько минут не отрывал взгляда от экрана, будто в этих пляшущих пикселях прятался ответ на мучивший его вопрос. Резко мотнув своими голубыми волосами, совсем как ребёнок, он пробормотал скорее для себя, ведь в комнате никого не было:       — Да ну, бред. Слова прозвучали словно из бочки, потонули в мягкости стен и клубке проводов на столе. Рука уже тянулась к клавиатуре, чтобы вернуться в привычный танец букв и команд, но тут браузер замертво завис. Белый экран. Сухое сообщение об ошибке. И следом — системное: нет сети. Идия застыл, будто споткнулся. Тишина в комнате навалилась, как ватное одеяло. — Да что ж такое... — выдохнул он, проведя рукой по лицу, сквозь приоткрытую в возмущении челюсть блеснули клыки Как обухом по голове — в этом месяце он опять пропустил оплату за интернет. Дни слились в беспросветное «потом», ночи — в бесконечный поток кода, а реальность с её счетами и дедлайнами осталась где-то за бортом. Монитор светил в никуда. Всё бессмысленно. Без сети его мир ужался до размеров комнаты: ни тебе репозиториев, ни почты, ни переводов от доброго анонима. Только локальные файлы и собственные мысли, которые в этой оглушительной тишине звучали слишком громко. Он откинулся на спинку стула. Дерево тихонько скрипнуло, будто тоже сомневалось. Где-то в районе солнечного сплетения заворочалось беспокойство — какое-то странное, не из-за просрочки по оплате. Не вовремя сеть отрубилась. Слишком резко. Как будто кто-то на другом конце провода просто… захлопнул дверь. Программист устало вздохнул и откинулся на спинку стула, мысли разбежались, как кривой код. Потолок расплывался, лампа светила тускло, а монитор просто горел, уже не помогая, а напоминая об упущенном. Около двух часов дня… – подумал он, взглянув на часы в углу экрана. Надо бы интернет оплатить… блин, как же неохота… Сама мысль о выходе на улицу вызывала отторжение. Там народ, шум, очереди, взгляды, надо что-то говорить. А тут тихо, темно и все понятно. Он потер лицо руками и тихо застонал: — Эх, надо бы и поесть чего-нибудь… Живот тут же заурчал в ответ. В холодильнике, кажется, только соус и какой-то старый лимон. Кухня давно превратилась из места, где едят, в склад забытых продуктов. Время тянулось жутко медленно. Выбор дурацкий: остаться в этой яме или выползти в мир, где даже дышать надо с усилием. Он покачался на стуле вперед-назад, будто проверяя, ещё жив ли. Интернет. Еда. Люди. Деньги. Обратно. Где-то в глубине сознания промелькнула грустная мысль: без сети он как будто исчезает из той жизни, которую так старался построить. Нужно вставать. Не из-за интернета. Чтобы жить дальше. Ещё немного поскулил будто от этого интернет соединение снова заработает и буквально скатившись со стула побрел к двери попутно собираясь на выход.

Sangue.

Комната дышала тёплым полумраком, будто старый зверь, свернувшийся клубком у камина и лениво наблюдающий за каждым вошедшим. Панели из тёмного дерева поднимались вверх тяжёлыми, почти церемониальными линиями, и в них терялись отблески мягкого света. Здесь всё казалось продуманным до последнего жеста: кресло с высокой спинкой, словно трон для приватных разговоров; круглый столик с двумя чашками, ещё хранящими призрак недавно поднятого пара; ковёр, густой и узорчатый, как восточная легенда, на которую можно было наступить только с уважением.

На пьедестале застыл серебряный осьминог, вытянувший щупальца вверх, будто ловил неуловимые шорохи. Рядом лежала раскрытая книга, забытая на середине мысли, и казалось, что слова в ней ещё тёплые, только что покинутые чьим-то сознанием. Тени комнаты играли на лице сидящего в кресле господина, вашему вниманию довольно юный мафиозный авторитет, господин Азул Ашенгротто, серебряный осьминог. По обеим сторонам от него верные псы, близнецы Лич, Флойд и Джейд. на коленях перед этой троицей давний должник организации серебряного осьминога. — Господин… молю… ещё немного времени… — голос должника дрожал, словно струна, натянутая до предела и готовая лопнуть от любого неверного прикосновения. Азул сидел неподвижно, сцепив пальцы в замок под подбородком. Тени действительно играли на его лице, превращая юношеские черты то в мягкие, почти безобидные, то в резкие, хищные. В этой двойственности и скрывалась главная опасность: он выглядел слишком молодым для человека, от которого зависели судьбы взрослых мужчин. По правую руку от него Флойд лениво покачивал ногой, словно происходящее было для него скучным представлением. Уголки его губ подрагивали, будто он вот-вот рассмеётся, но никто не мог сказать, будет ли это смехом веселья или предвестником насилия. Джейд, напротив, стоял безупречно прямо. Его улыбка была вежливой, почти любезной, но глаза оставались холодными, как глубинная вода, куда не проникает солнечный свет. Он наблюдал за должником с исследовательским интересом натуралиста, рассматривающего редкое насекомое под стеклом. Азул медленно наклонил голову. — Время, — произнёс он тихо, почти ласково, — удивительно ценная валюта. К сожалению, вы уже потратили всё, что у вас было. Должник судорожно вдохнул. — Я найду деньги… клянусь… просто обстоятельства… Флойд хмыкнул. — Обстоятельства? — протянул он с ленивой насмешкой. — Мне нравятся обстоятельства. Они такие… хрупкие. Джейд мягко добавил: — Мой брат хотел сказать, что обстоятельства редко переживают встречи с реальностью. Азул поднялся с кресла. Движение было плавным, почти бесшумным, как у существа, привыкшего скользить, а не шагать. Он остановился прямо перед должником, и тот инстинктивно опустил взгляд. — Я дам вам выбор, — сказал Азул. — А я очень люблю честные сделки. Пауза повисла в воздухе густой, как дым. — Вы либо возвращаете долг с процентами… сегодня ночью, — продолжил он, — либо начинаете работать на меня. Долго. Очень усердно. Пока сумма не перестанет существовать. Флойд наклонился ближе к уху должника и прошептал с почти детским восторгом: — Второй вариант обычно веселее. Джейд улыбнулся шире. — Для нас. Азул протянул руку. — Ну что ж… договоримся? — его голос звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь, скрытая под бархатом. И должник понял: отказаться невозможно. Здесь сделки не обсуждаются. Здесь их принимают. Или исчезают. Получив эфемерную свободу несчастный должник поднялся с колен и буквально рванул из VIP комнаты далеко не бесславного клуба “Монстро Лаунж” Азул без особого интереса проводил того взглядом и подняв правую руку махнул Флойду —Прикончить. -долго реакции от своего помощника ждать не пришлось и один из близнецов лич довольно скоро двинулся следом Флойд ушёл без слов, с тем самым ленивым энтузиазмом, который у него появлялся перед развлечением. Охота для него всегда была чем-то вроде прогулки после ужина. Ашенгротто снял очки, аккуратно сложил дужки и провёл пальцами по переносице. Без стеклянной преграды его взгляд казался темнее, глубже, почти вязким. — Джейд, как там дела у нашего онлайн-сотрудника? Джейд чуть склонил голову, словно вопрос доставил ему искреннее удовольствие. — Превосходно. Он оказался даже полезнее, чем мы предполагали. За последние сутки написал коды с помощью которых мы получили доступ к внутренним счетам двух компаний и… — уголок его губ поднялся — …одной благотворительной организации. Очень трогательно. Люди жертвуют деньги, даже не подозревая, кому они на самом деле достаются. Азул тихо усмехнулся. — Замечательно. Значит, мотивация работает. Секунду они молчали. В комнате снова установилась та самая густая атмосфера, где решения принимались без суеты и сожалений. Из коридора донёсся приглушённый звук. Короткий. Окончательный. Флойд работал быстро. Азул даже не повернул головы. — Когда Флойд вернётся, напомни ему, что сегодня вечером у нас встреча с инвесторами, — произнёс он. — И пусть смоет кровь. Клиенты не любят запах железа в воздухе. Он перебивает аромат кофе. — Разумеется, — кивнул Джейд. — Хотя, признаюсь, некоторым запах крови нравится больше, чем запах прибыли. Азул улыбнулся. — Тогда они ещё не пробовали настоящую прибыль.

Cappuccino.

Очередь к консультанту по оплате интернета двигалась как сонная муха. Казалось, время тут застряло – в чужих вздохах, шелесте бумажек и унылых голосах. Люди впереди спорили о ценах, жаловались на поборы, засыпали вопросами. Идия молча смотрел на старый линолеум и считал трещины, лишь бы не считать минуты. Наконец-то! Его очередь. Всё прошло быстро – пара слов, стук клавиш, чек и сухое «ждите, связь восстановят». Фух, выдержал! Вышел на улицу с ощущением мелкой победы без восторга, просто камень с души свалился. В круглосуточном ухватил с полок что попроще: лапшу быстрого приготовления, хлеб и чего-нибудь к чаю, чтоб ночь не казалась вечной. Пакет хрустел в руке, напоминая о реальном мире. И тут он её увидел. Небольшая кофейня рядом – жёлтый свет окон, тёмные рамы, столики у стекла. Словно кадр из другого кино, совсем не вяжется с этим серым днем. И сразу мысль: провайдер сказал, интернет включат не сразу. А где кофе, там почти всегда есть Wi-Fi. Ноут в рюкзаке. Времени – вагон. А почему бы и нет? Он замер, разглядывая своё отражение в витрине. Внутри – мягкий свет, люди, пар от чашек. Там тепло. Там ловит сеть. Там, может, передышка между вчера и завтра. Идия поправил рюкзак и пошёл к двери. Внутри – странное, почти забытое чувство, будто он идёт не просто за интернетом, а случайно начинает новую историю. — Добро пожаловать! — голос прозвучал прямо над ухом, до того тепло, что Идию передёрнуло. Он аж подпрыгнул, как будто его из дрёмы выдернули, и кое-как кивнул, чуть стол не снёс рюкзаком. Он не часто такое слышал — чтоб так живо и от души. Обычно ему роботы в ухо пищат, а тут прям как живая. — Э… здрасте, — выдавил он, поправляя лямку. Девушка за стойкой улыбнулась по-настоящему, не как по бумажке. Свет так играл на её лице, что в кофейне вдруг стало ещё как-то домашнее, чем с улицы. — Что-нибудь подсказать? У нас сегодня пироги горячие и вай-фай летает, если ты за этим, — подмигнула она. Идия опять кивнул, уже смелее. — Да… ну, кофе. И… если можно, пароль от вай-фая. Щёки у него немного загорелись: как обычно, с народом он терялся. Всё ещё пытался жить по схеме: поменьше разговоров, пароль и за комп. А тут прям всё не торопясь, по-людски. — Секунду, — она что-то чиркнула на бумажке и ему протянула. — Вот, держи. Пароль внизу. Садись где нравится. Он прямо задрожал, как будто это не пароль, а клад какой-то. Огляделся и сел у окна, где улица серая, а тут светит. Ноутбук плюхнулся на стол, как родной. Экран раскрылся и в нём потолок отразился. Вай-фай попался сразу. Но Идия не торопился. Посмотрел вокруг: люди сидят, кто с кем, кто один с книгой, бариста колдует. Тут всё по-другому: не коды, а дыхание, не схемы, а взгляды, тишина и вдруг слово. Идия бросил взгляд на одну выделяющуюся компанию, как на любых других незнакомцев в кафе. Вроде отметил лица, одежду, позы – и уже хотел обратно в ноут. Но что-то зацепило. Эта компания… они выглядели как одно целое. Не просто люди, случайно встретившиеся за кофе, а будто актёры в театре, где у каждого своя роль. Парень с белыми волосами сидел расслабленно, даже вальяжно, но в этой расслабленности чувствовалась какая-то настороженность – как у хищника, который прикинулся спящим. Свет от лампы играл на его волосах, делая их почти серебряными. По бокам от него сидели близнецы. Бирюзовые волосы мягко лежали на плечах, и в их движениях чувствовалось что-то зеркальное, будто они повторяли друг друга с крошечной задержкой. Напротив сидели двое мужчин постарше. Дорогие шмотки, строгие костюмы, часы, которые покупают не для того, чтобы смотреть время. Один почти не говорил, но когда открывал рот, все слушали. Второй чаще улыбался, но улыбка какой-то фальшивой, как будто он репетировал перед зеркалом. Говорили они тихо, почти шёпотом, но воздух вокруг них был заряжен электричеством. Ни ссора. Ни дружеская болтовня. Что-то другое – торг, где на кону нечто большее, чем просто слова. Идия опомнился и понял, что уже целую минуту не смотрит в ноут. В животе похолодело. Любопытство и какое-то странное предчувствие, что лучше не соваться. Как будто видишь открытую дверь в тёмный переулок: мозг говорит проходи мимо, а ноги сами собой замедляются. Беловолосый вдруг посмотрел на него. Прямо в глаза. Не грубо, не с подозрением. Просто пересеклись взглядами – и уголок его губ слегка дёрнулся, как будто он приметил что-то занятное. Идия машинально уткнулся в ноут, делая вид, что ждёт загрузку, хотя всё давно работало. Но ощущение осталось. Вечер сгущался за окном, будто кто-то разлил мёд. Тени растянулись по полу, словно день аккуратно складывали в коробку до утра. В кофейне почти никого не осталось: гомон стих, чашки больше не звенели, и даже кофемашина пыхтела реже, как уставший зверь. Идия не сразу заметил, что он тут почти один. — Молодой человек, мы скоро закрываемся, — услышал он тихий голос рядом. Он моргнул, выныривая из программирования. На экране светились строчки кода, которые ещё час назад казались сложными, а теперь вдруг потеряли смысл. Видимо, мозг устал. Он поднял глаза. Те самые люди. Теперь их только трое. Старички будто сквозь землю провалились. Остались седовласка и близнецы. Они вставали из-за стола. Двигались спокойно, без спешки. Видно, что привыкли всё планировать. Юноша накинул пальто, близнецы взяли шарфы. Один что-то тихо сказал, второй усмехнулся. В их перешёптываниях чувствовалась лёгкость, не было и намёка на дневную напряжённость. И тут беловолосый снова посмотрел на Идию. И задержал взгляд. Окинул взглядом ноутбук, провода, рюкзак, остановился на лице. Не оценивал, а скорее… запоминал. Короткий кивок. Не здоровается, не прощается. Просто даёт понять: «Я тебя видел». Через секунду они вышли. Колокольчик звякнул, внутрь ворвался холодный вечерний воздух, запахи улицы и бензина. И всё стихло. Бариста принялась убирать чашки. — Извини, что выгоняю, — сказала она. — Тяжёлый сегодня выдался денёк. — Да, конечно, — Идия захлопнул ноутбук, провода запутались, рюкзак чуть не упал со стула. На улице уже темнело, багровый закат догорал между домами. Вечерний город встретил прохладой и тихим гулом. Фонари зажглись, и асфальт поблёскивал янтарным отсветом. У тротуара, возле кофейни, красовался чёрный Maserati – длинный и блестящий, как притаившаяся хищная рыба. Не для этого района машина, слишком дорогая, словно забытый реквизит после съёмок. Идия мельком глянул на неё и уже хотел пройти мимо, думая о доме, о том, что нужно разобраться с интернетом и поесть. Шаг. Ещё шаг. И тут всё перевернулось. В затылок прилетело что-то тяжёлое и глухое, без всякого предупреждения. Сначала не боль, а звук в голове, будто хлопнули дверью в пустом здании. Ноги подкосились. Он даже сообразить не успел, что стряслось. В глазах посыпались искры, улица поплыла, фонари расплылись светящимися полосами. Рюкзак упал. Колени дрогнули. Последняя мысль была дурацкой: Только бы ноут не сломался… И темнота накрыла мгновенно. Словно издалека донеслись обрывки звуков – хлопнула дверца машины, приглушённые голоса, шелест ткани. Чьи-то руки подхватили его тело, без спешки, уверенно. Всё как будто знали заранее, что делать. А потом – ничего. Ни улицы. Ни фонарей. Ни вечера. Только пустота.