семь минут в раю

Воздух в гостиной был настолько густым от смеси дешевого алкоголя, парфюма и тепла десятков тел, что его, казалось, можно было резать ножом. Басы прошивали пол насквозь, отдаваясь в ребрах монотонным, гипнотическим ритмом. Это была та самая вечеринка года в честь выпускного. Илья стоял у подоконника, крепко сжимая пластиковый стакан. Его взгляд, вопреки желанию, раз за разом возвращался к центру комнаты, где в кругу смеющихся людей стоял Фил. Был ли он идеален? Раздражающе, да. Его смех всегда звучал чуть громче, чем нужно, его уверенность граничила с наглостью, а манера поправлять волосы заставляла Илью стискивать зубы до боли. Они были врагами по умолчанию. — Всё еще пытаешься испепелить его взглядом? — раздался над ухом голос Киры, их общей подруги, чья страсть к сомнительным развлечениям была известна всем. — Брось, Илья, сегодня отличный день. Давай лучше добавим вечеру немного остроты. Кира не стала дожидаться ответа. Она вскочила на диван, призывая толпу к тишине. Музыка стала тише, и в наступившем гуле голосов прозвучало роковое: «Семь минут в раю!». Илья хотел было уйти, демонстративно закатив глаза, но чья-то рука перегородила путь. Это был Фил. На его губах играла та самая высокомерная ухмылка, которую Муромов мечтал стереть с лица еще с первого дня. — Что, испугался, что бутылочка укажет на кого-то, кто не боится сказать тебе правду в лицо? — бросил блондин, склонив голову набок. — Твоя «правда» обычно пахнет самомнением и плохим виски, — парировал Илья, делая шаг навстречу, нарушая все границы личного пространства. — Я остаюсь. Просто чтобы посмотреть, как ты будешь краснеть, когда тебе выпадет целоваться в кладовке со шваброй. Круг замкнулся. Бутылочка на полу закрутилась, превращаясь в размытое пятно. Время словно замедлилось. Веселый гомон толпы превратился в далекий шум прибоя. Стеклянное горлышко начало замедляться. Оно указало прямо на начищенные ботинки Филиппа. Тот даже не шелохнулся, сохраняя маску ледяного спокойствия. Кира с азартом крутанула бутылку еще раз, чтобы выбрать ему пару. Илья затаил дыхание. «Только не я. Кто угодно, только не я». Бутылочка сделала последний оборот и, словно издеваясь над всеми законами логики, замерла, указывая точно на Илью. В комнате на мгновение стало тише, а затем она взорвалась свистом и криками. Кира под градусом сияла так, будто только что выиграла джекпот. — О-о-о, это будет легендарно! — выкрикнула она, подталкивая их обоих к двери в конце коридора. — Самые заклятые враги в самой тесной коморке этого дома. У вас семь минут. Либо вы выйдете друзьями, либо один из вас не выйдет вовсе. Дверь кладовки со скрипом открылась, обнажая темную пустоту, пахнущую пылью и старыми вещами. Илья почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он бросил быстрый взгляд на Фила. Тот больше не ухмылялся. Его челюсть была плотно сжата, а во взгляде читалось нечто среднее между вызовом и обреченностью. Они вошли внутрь. Дверь захлопнулась, отрезая шум музыки. Внутри было тесно. Очень тесно. Полки с какими-то коробками, старые куртки, запах стирального порошка и пыли. Тишина. Темнота. И дыхание человека, которого ты ненавидишь больше всего на свете, прямо напротив твоего лица. — Великолепно, — прошипел Илья, упираясь спиной в холодную стену. — Семь минут в кладовке с человеком, которого я мечтаю придушить последние три года. Фил стоял так близко, что его дыхание касалось лица Ильи. В темноте его голос звучал непривычно низко: — Взаимно. Только постарайся не дышать так громко. Кислорода здесь и так мало, а твой гнев сжигает его слишком быстро. Снаружи кто-то сильно врезался в дверь, и Илья, слегка потеряв равновесие, полетел вперед. Он ожидал удара о полку, но вместо этого врезался в грудь соперника. Сильные руки мгновенно обхватили его за талию, удерживая. — Пусти — выдохнул Муромов, но не сделал попытки отстраниться. Его сердце колотилось где-то в горле. — Куда ты собрался? Здесь места-два шага в ширину, — Черных не разжимал рук. — Стой смирно. Что такое? Неужели, боишься темноты? Я чувствую, как твой пульс зашкаливает. — Я не боюсь темноты, — голос Ильм дрогнул. — Я боюсь того, что ты сейчас сделаешь какую-нибудь глупость. Фил замолчал. В этой тишине, нарушаемой лишь приглушенными басами из-за двери, напряжение между ними стало почти осязаемым физически. — Глупость — это то, что мы делали всё это время, — прошептал блондин почти у самого уха. — Тратили часы на споры, лишь бы подобраться поближе. Признай это. Это не ненависть. Это чертово электричество, которое бьет меня каждый раз, когда ты заходишь в комнату. И я знаю, что ты не отстраняешься не потому, что тебе тесно. А потому, что ты хочешь узнать, что будет дальше. Илья поднял голову. В полумраке он видел только очертания лица соперника и блеск его глаз. — Если ты сейчас что-то сделаешь я тебе въебу. Пространство между ними, казалось, превратилось в густой, раскаленный вакуум. Илья чувствовал спиной холодную стену, а перед собой — обжигающее тепло Фила. Темнота стерла все границы, оставив только звуки: прерывистое дыхание и бешеный стук двух сердец, которые, вопреки всему, бились в один такт. Голос Фила едва слышен, он вибрирует где-то у самой ключицы Ильи — Ты ведь ненавидишь меня, верно? Так почему ты не оттолкнешь? Я хочу, чтобы ты наконец заткнулся. Фил медленно, почти мучительно медленно, поднял руку. Его ладонь легла на шею Ильи, большой палец коснулся пульсирующей жилки. Это было не нападение, это было признание капитуляции. — Тогда заставь меня замолчать. Если у тебя хватит смелости. Это стало последней каплей. Илья подался вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли. Поцелуй не был нежным. Это была ярость, копившаяся годами, это были все те ночи, когда они думали друг о друге с необъяснимой злостью, которая на деле оказалась замаскированной страстью. Илья запустил пальцы в волосы Фила, притягивая его ближе, словно пытаясь слиться воедино, а блондин ответил с такой же отчаянной жадностью, вжимая соперника в стену так сильно, что затрещали полки. В этом поцелуе был вкус горечи, пыли кладовки и бесконечного облегчения. Стены между ними рухнули. Было только два человека, которые в этой тесноте наконец-то нашли то, чего им так не хватало в огромном мире снаружи. Когда снаружи послышались шаги и приглушенный смех друзей, они нехотя отстранились друг от друга всего на пару сантиметров. — Семь минут закончились. — хрипло, с едва заметной улыбкой произнес Фил. — Плевать на время. Когда дверь откроется мы всё еще будем ненавидеть друг друга? — Обязательно. Но теперь я знаю, как именно ты меня ненавидишь. — сарказм со стороны блондина. Щелкнул замок, и в кладовку ворвался яркий свет из коридора. — Эй, вы там живы? Никто никого не убил? — Кира с любопытством заглянула внутрь. Илья вышел первым. Он поправил воротник рубашки, его лицо было бледным, но глаза горели странным огнем. — Почти. В следующий раз выберите кого-нибудь менее занудного, — бросил он, не оборачиваясь, и скрылся в толпе. Фил вышел следом. Он прикоснулся кончиками пальцев к своим губам, на которых еще чувствовался вкус Ильи, и едва заметно улыбнулся. Война не закончилась. Но теперь у неё были совсем другие правила.