Сделай меня своим

Летний лагерь стартовал две недели назад, и в этот раз желающих принять участие было намного больше, чем в прошлые. И не только со стороны детей, но и многие хоккеисты решили присоединиться. Конечно, большая их часть была из команды кентавров, но также были игроки из других команд. Хейден в этот раз тоже приехал, они всей семьёй решили провести несколько недель лета в Оттаве. Семья Пайк остановилась в большом доме Ильи и Шейна, они оба были рады гостям. Один был счастлив из-за возможности пообщаться с лучшим другом, другой просто обожал детей и даже был готов терпеть их отца в своём доме. Дети Хейдена, в отличие от него самого, очень любили дядю Илью, особенно когда он соглашался играть с ними во что-то максимально активное по типу лошадки или догоняшек. Детский визг и счастливый смех разносился по всему, обычно довольно тихому, дому. Также дети обожали Аню, собаку всё того же дяди Ильи. Глядя на то, как его муж весело играет с детьми друга, Шейн невольно начал задумываться о некоторых вещах, которые отложил на потом. Дни становились всё жарче. Полуденное солнце нещадно палило, превращая улицу в настоящую парилку. Все без исключения давно сменили тёплые вещи на лёгкие: футболки с эмблемой лагеря и шорты. Поэтому появление Шейна в кофте с высоким горлом и длинных штанах вызвало удивление. А двусмысленная улыбка Ильи добавляла интриги и разжигала любопытство. В течение всего дня друзья косились на Шейна, не решаясь самостоятельно заговорить об этом, а тот упрямо делал вид, что всё в порядке, и занимался своими делами в клубе, находясь преимущественно внутри под кондиционерами. Илья, когда оказывался рядом с мужем, начинал тихо хихикать, явно дразня и играя на его нервах. За обедом за одним столом сидели Шейн, всё ещё в кофте, Илья, продолжающий его дразнить, Хейден и Райан. Бывший тафгай молча жевал салат, но взгляд его то и дело перебегал с Шейна на Илью и обратно. Казалось, он ведёт подсчёт: сколько раз за минуту Шейн поправит воротник. Пайк, в отличие от него, терпеть не мог молчаливые игры. Ему было невероятно интересно, что происходит, а он никогда не отличался тактом или терпением, потому прямо спросил: – Шейн, дружище, что происходит? – Шейн снова нервно поправил ворот, натянув ещё выше, до самого подбородка. – А что происходит? – Шейн пытался сохранять спокойствие и не выдавать своё смущение. Получалось откровенно плохо. Кончики ушей покраснели, взгляд метался по помещению, явно выдавая то, насколько он нервничает. – Милый, ты смущаешь наших друзей, – сладенько улыбнулся Илья, почти мурлыча, – Мне даже просто смотреть на тебя жарко. Настроение Шейна за секунду из смущённого стало раздражённым. Он негодующе уставился прямо на мужа, задыхаясь от возмущения, выдавил: – Ты…, – перевёл дыхание, пытаясь подобрать нужные слова, – Это же ты… – Что "я"? – улыбка Ильи стала шире и провокационней. – Чёрт, Розанов! – Шейн не выдержал. Выскочил из-за стола, почти опрокинув стул, схватил Илью за руку и потащил из столовой. Они шли быстро, Шейн иногда даже срывался на бег. Добрались до их кабинета в рекордные две минуты. Оба тяжело дышали, и когда Илья уже хотел бросить очередную шутку, Шейн резко прижал его к стене. Из-за разницы в росте выглядело это немного забавно, но Холландер был реально на взводе. – Тебе смешно? Смешно, да? Это же ты виноват, что я сегодня парюсь в этой чёртовой кофте! Илья усмехнулся, наклонился немного вперёд и подцепил пальцем высокий воротник кофты Шейна. Ему открылась ранее идеально чистая нежная кожа, сейчас покрытая его метками. Следы от укусов и засосов начинались немного ниже линии челюсти и скрывались ниже. Они были настолько яркими, что практически кричали "МОЙ". – Я же просил не оставлять следы! – Шейн почти рычал, – А если и очень хочешь, то не на видном месте! В порыве эмоций он сам дёрнул ворот вниз, оголяя больший участок кожи, до самых ключиц. Всё было усыпано следами их прошлой ночи. Он до сих пор чувсвовал покалывания по всему телу и не мог даже просто сидеть ровно. – Я же просил… – он звучал возмущённо, почти отчаянно, – А ты… – слова застряли где-то в горле. Илья прикоснулся к его шее. Провёл кончиками пальцев по засосам, прочерчивая линию от подбородка до ключиц. Это лëгкое движенте заставило Шейна замолчать, по его телу прошла дрожь. Он иногда ненавидел своё тело, из-за такой реакции на любо прикосновение Ильи. – Шейн, – голос Ильи стал ниже, а русский акцент чётче. Он сделал резкий шаг вперёд и поменял их местами. Теперь Илья нависал над прижатым к стене Шейном. Он сильнее надавил на засосы, которые сам же и оставил на чужой шее. Он наклонился к порозовевшему уху мужа и прошептал: – Ты сам просил не останавливаться. А я люблю тебя, Шейн Холландер, и сделаю всё, о чём ты попросишь. Всё. – Не спихивай всю вину на меня! Ты сам этого хотел, – раздражённо мотнул головой Шейн. – Да. Я хочу, чтобы весь этот чёртов мир знал, что ты мой, – рука Ильи оказалась на животе Шейна и проникла под кофту снизу. – Он уже знает, – выдохнул Шейн, еле сглотнув ком в горле. Он сжал футболку Ильи, напрягся, выгибаясь навстречу прикосновениям. Взгляд его затуманился. В его мыслях всплыла прошлая ночь, то как сильные руки его мужа ласкали его тело, поцелуи, жар его дыхания и боль от укусов на грани наслаждения. Шейн вспомнил, как Илья прикусывал кожу на внутренней стороне бедра, как тянул, почти до крови, а потом зализывал языком. Как его перевернули на живот и начали осыпать поцелуями спину, очерчивая языком каждый изгиб мышц, каждый позвонок. Как Илья добрался до его шеи сзади, сначала просто целовал, а потом впился зубами, словно намериваясь пометить навсегда. Шейн тогда вцепился в простыни и думал: «Ещё. Сделай меня своим». Он озвучивал свои желания, стонал в подушку, подставлял своё тело под яростные поцелуи-укусы. Утром, когда Шейн увидел себя в зеркале, у него перехватило дыхание. Он выглядел так, будто его пожевала стая диких собак. Он хотел разбудить Илью и накричать, но вместо этого просто стоял и смотрел на своё отражение, пока муж не подошёл сзади и не поцеловал в плечо, шею, макушку. Илья, казался крайне довольным проделанной работой и это бесило ещё больше. В реальность его вернуло влажное прикосновение чужих губ к истерзанной шее. Шейн надавил на грудь Ильи, отталкивая, и тот подчинился. – Прекрати меня трогать! Здесь же полно людей! – Шейн нервничал и был возбуждён. – Нет здесь никого, – с улыбкой возразил Илья. Шейн мученически вздохнул, как будто его не заводила эта ситуация. – Дверь в этот раз закрой, – буркнул он, вспоминая неловкую ситуацию в первом их лагерном сезоне. Райан очень не вовремя решил заглянуть к ним в кабинет и застал крайне смущающую сцену. Илья усмехнулся, видимо тоже вспомнив тот случай. – Уже, – Звякнул ключëм в кармане, – Она закрыта с самого начала, дорогой. Шейн только закатил глаза на эту показуху мужа. И потянулся к нему сам.