Никому

***

Подвал постепенно погружался в вязкую тишину. Лампа под потолком продолжала мерцать, издавая тихий треск, и каждый раз, когда свет на долю секунды гас, казалось, что темнота в углах комнаты становится гуще. Сырость тянулась от стен, бетонный пол холодил даже сквозь одежду, а воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ржавчины и старой влаги. Где-то в глубине коридора капала вода - редкий, раздражающий звук, который со временем начинал давить на нервы сильнее, чем любой крик. Соуп уже какое-то время наблюдал за девушкой в соседней клетке. Она сидела у стены, подтянув колени к груди, и выглядела почти неподвижной, словно пыталась раствориться в тени. Но стоило присмотреться внимательнее - и становилось понятно, что это лишь внешнее спокойствие. Плечи её были напряжены, взгляд время от времени поднимался к коридору, а затем быстро скользил по комнате: по решёткам, по полу, по замкам клеток. Она не отдыхала. Она изучала. Газ тихо выдохнул рядом. — Мне одному кажется, или она делает вид, что нас здесь нет? Соуп усмехнулся, не сводя глаз с соседней клетки. — Нет, не кажется. Просто она решила, что мы того не стоим. Газ покачал головой, но уголки его губ всё же дёрнулись. В такой ситуации даже короткий обмен словами помогал удерживать остатки здравого смысла. Соуп слегка постучал пальцами по прутьям своей клетки, и металл тихо звякнул в тишине подвала. — Эй, — негромко сказал он. Девушка никак не отреагировала. Она продолжала смотреть в пол, будто звук вовсе её не касался. — Рыжая. Газ тихо фыркнул, прикрывая рот рукой. На этот раз она медленно подняла голову. Зеленые глаза остановились на Соупе, и в этом взгляде было столько усталости и раздражения, что он почти физически почувствовал её недовольство. — Во-первых, я не рыжая, — спокойно произнесла она, голос был немного хриплым, будто ей давно не приходилось разговаривать. Соуп ухмыльнулся. — Отлично. Уже лучше, чем полное игнорирование. Она прищурилась, словно оценивая, стоит ли вообще продолжать этот разговор. — Во-вторых, если ты пытаешься завести беседу, то выбрал для этого крайне неудачное место. — С этим не поспоришь, — ответил он, пожав плечами. — Но, знаешь, когда сидишь в клетке неизвестно где, разговор — не самый плохой способ убить время. Газ осторожно наклонился ближе к решётке. — Мы не враги, — сказал он чуть мягче. Девушка перевела на него взгляд, и в нём появилось откровенное сомнение. — Правда? Тогда почему вы сидите в клетках рядом со мной? Газ на секунду замолчал, не найдя быстрого ответа. Соуп тихо хмыкнул. — Долгая история. — У меня достаточно времени, — сухо заметила она. Пока они говорили, Гоуст стоял чуть в стороне, почти скрытый тенью. Он не вмешивался в разговор, лишь молча наблюдал за происходящим. Его взгляд задерживался не столько на словах, сколько на мелочах: на том, как девушка держит плечи, как двигаются её глаза, как её пальцы время от времени скользят по бетонному полу, будто нащупывая что-то. Она казалась слишком собранной для человека, который провёл здесь неизвестно сколько времени. Соуп провёл рукой по волосам и снова посмотрел на неё. — Ладно. Давай проще. Как тебя зовут? Она несколько секунд молчала, будто взвешивая ответ. — Я ни с кем, — наконец сказала она. — Это не имя. — Это ответ. На мгновение между ними снова повисла тишина. Девушка опустила взгляд, давая понять, что разговор для неё окончен, но Соуп успел заметить, как её пальцы медленно коснулись края клетки — там, где находился замок. Движение было коротким, почти случайным, но в нём чувствовалась привычка человека, который постоянно ищет выход. Газ уже собирался что-то сказать, когда из коридора донёсся звук шагов. Сначала тихий, почти неразличимый. Затем всё ближе и тяжелее. Девушка мгновенно напряглась. Это было едва заметно, но плечи её чуть выпрямились, а взгляд стал холодным и пустым, словно она заранее надела невидимую маску. Гоуст тоже повернул голову к коридору. Дверь в подвал открылась резко, с металлическим скрипом, и в помещение вошли трое мужчин. Желтоватый свет коридора на секунду ослепил глаза, а затем снова уступил место тусклой лампе под потолком. Один из них остановился перед клеткой девушки и лениво постучал по прутьям. — Ну что, наша молчаливая подруга всё ещё не передумала? Она медленно подняла взгляд. — Вы задаёте один и тот же вопрос уже который день. Вы правда ожидаете другой ответ? Мужчина усмехнулся. — Мы ожидаем, что рано или поздно ты устанешь. Он открыл клетку и грубо потянул её наружу. Девушка пошатнулась, но быстро выпрямилась, стараясь не показывать слабости. Соуп почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Газ тихо выругался сквозь зубы. — Чёрт… Террорист толкнул девушку в центр комнаты. — Где твой отец? Она посмотрела на него так, будто вопрос был смешным. — Понятия не имею. — Не ври. — Я и не вру. Удар последовал быстро и резко. Девушка потеряла равновесие и опустилась на одно колено, но почти сразу поднялась обратно, словно заставляя себя не оставаться на полу. Соуп сжал прутья клетки так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Хватит, — резко сказал он. Мужчина медленно повернул голову в его сторону. — А ты у нас кто? Адвокат? Соуп не ответил, но взгляд его стал жёстче. Террорист снова посмотрел на девушку. — Твой отец работал с Макаровым. Он что-то передал тебе. Она вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони и чуть усмехнулась. — Да. Упрямство. На этот раз удар был сильнее. Газ отвернулся, не выдержав зрелища. Гоуст не двигался. Но его взгляд стал холодным, как сталь. Девушка медленно подняла голову и снова посмотрела на своих мучителей. — Если это всё, что у вас есть, — тихо сказала она, — то вам стоит придумать что-нибудь поинтереснее. В подвале на секунду стало очень тихо. И Соуп вдруг понял одну простую вещь. Она не просто терпела. Она тянула время. Соуп ещё несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, на что именно она рассчитывает. Девушка больше ничего не сказала, лишь опустила взгляд, будто разговор закончился и она снова стала той же холодной, отрешённой пленницей, которой казалась в самом начале. Один из террористов грубо дёрнул её за руку, заставляя подняться, и толкнул обратно в клетку. Металлическая дверь с лязгом захлопнулась, замок щёлкнул, и подвал снова погрузился в тяжёлую тишину, нарушаемую только потрескиванием лампы под потолком и редкими каплями воды где-то в коридоре. Оставшееся время тянулось медленно и вязко. Иногда кто-то из охраны спускался проверить замки, иногда бросали бутылку воды или кусок хлеба, иногда просто стояли в дверях и наблюдали. Девушка почти не разговаривала и казалась отстранённой, но Соуп несколько раз ловил себя на том, что её взгляд скользит по комнате слишком внимательно. Она будто запоминала расстояния между клетками, положение дверей, шаги охраны и время, когда те меняются. В какой-то момент он понял, что она не просто ждёт — она наблюдает.

***

Следующий день начался почти так же. Скрипнула дверь, в подвал спустились двое мужчин, и один из них сразу направился к её клетке, лениво постукивая дубинкой по прутьям. Девушка медленно подняла голову, отбрасывая с лица спутанные волосы, и посмотрела на него так спокойно, будто перед ней стоял не человек, способный избить её до полусмерти, а назойливый прохожий. — Ну что, красавица, передумала? — с насмешкой спросил он. Она несколько секунд молчала, затем устало усмехнулась и покачала головой. — Слушай, ты каждый раз приходишь сюда с одной и той же тупой рожей и одним и тем же вопросом. У тебя фантазии вообще нет или это уже профессиональное? Газ тихо выдохнул сквозь зубы, а Соуп почти физически почувствовал, как в воздухе сгущается напряжение. Террорист сначала даже не понял, что она сказала, но потом его лицо медленно перекосилось. — Следи за языком. — А то что? — она слегка наклонила голову и смотрела на него с явным вызовом. — Опять будете меня бить? Давайте, валяйте. Может хоть тогда до вас дойдёт, что я ни хрена не знаю. Мужчина резко открыл клетку и схватил её за руку, дёрнув вверх. Она пошатнулась, но удержалась на ногах, и вместо того чтобы испугаться, только зло усмехнулась ему прямо в лицо. — Аккуратнее, мудак. Сломаешь — потом сам объясняй своим, почему единственный человек, от которого вы чего-то хотите, вдруг перестал говорить вообще. Газ тихо прошептал: — Она специально… Соуп кивнул, не отрывая взгляда от происходящего. Она действительно специально выводила их из себя, словно проверяя, где проходит граница. Террорист с силой толкнул её к двери. — Пошла. — Да иду я, не толкайся, — огрызнулась она. — Боже, какие вы все нервные. Вас что, в детстве ремнём били вместо воспитания? Её потащили в коридор, и через секунду дверь за ними захлопнулась. Сначала в подвале стало тихо, но затем из-за стены донёсся глухой удар. Потом ещё один. Звуки были приглушены бетонной стеной, но всё равно отчётливо слышались. Иногда между ударами прорывался короткий, сдавленный стон, но даже через это можно было уловить, что она продолжает что-то говорить. Газ провёл рукой по лицу и тихо выругался. — Чёрт… она всё ещё орёт. И действительно, через стену доносился её голос, злой и хриплый. — Да пошёл ты… думаешь, если бьёшь человека, он сразу становится разговорчивым? Ты, блять, гений… Звук удара оборвал фразу. Соуп стоял у решётки, чувствуя, как внутри растёт глухая злость. Он видел подобные сцены раньше, но слышать их, не имея возможности ничего сделать, было хуже, чем участвовать в перестрелке. В какой-то момент наступила тишина, от которой стало ещё тяжелее. Когда дверь наконец снова открылась, свет коридора на секунду ослепил глаза. Девушку буквально втащили обратно и бросили в клетку так резко, что она не удержалась на ногах и упала на бетонный пол. Она тихо зашипела от боли и несколько секунд лежала неподвижно, тяжело дыша. Соуп сразу заметил, что её левое плечо выглядит странно. Сустав был явно смещён, рука висела под неправильным углом. По шее и рукам тянулись тонкие порезы и царапины, будто кожу нарочно задевали чем-то острым, оставляя десятки мелких ран. Она медленно перевернулась на бок и с усилием села, прислонившись спиной к стене. Лицо её было бледным, губа разбита, но глаза всё ещё оставались ясными и упрямыми. Один из террористов остановился у двери и посмотрел на неё с раздражением. — Подумай ещё. Она сплюнула кровь на пол и хрипло усмехнулась. — Иди на хрен. Дверь захлопнулась. Несколько секунд в подвале стояла тяжёлая тишина. Газ смотрел на неё с откровенным шоком, а Соуп вдруг понял, что она не сказала им ни слова. Ни одного.