Заинька

***

Она всегда приходит, если Ольга зовёт, делает всё, о чём не попросит. Всегда. Даже если у самой душа болит от своих действий. Ольга чистой воды мазохистка, но девочка предполагает, что причина этому гораздо глубже, чем банальная любовь к боли. Догадывается, но спрашивать никогда не решается, до ужаса боится разозлить своего Бога. Ольга жестока. К себе, к ней, к миру. Чувства давно прячет за холодной улыбкой. Алиса боится. Но кто она такая, чтобы противиться желаниям своей красавицы? Для неё самая большая награда быть рядом, гладить чёрный шёлк волос, ласкать нежное женское тело. И она выполняет, приходит вновь и вновь, за разговорами собирая свою изломанную душу по кусочкам. Однако в их отношениях был не только секс. Ольга изучила свою девочку вдоль и поперёк, все её интересы наизусть выучила, порой часами могла расспрашивать о новой прочитанной истории, слушать со вниманием даже самые бессмысленные подробности, радуясь, что может принести ей радость.

***

Секс в школе давно перестал быть для них чем-то смущающим, и Оля после долгого рабочего дня надолго запиралась с ней в кабинете в то время, как муж ждал её дома. Если же смены инженера-Саши выпадали в ночь, девушки шли домой к Ольге, дети которой давно привыкли к внезапным вечерним визитам ученицы, и никого давно уже не удивляло, что каждый вечер, перед уходом, Алиса оставляет лёгкий поцелуй на манящих губах, тихо извиняется, да уходит, чтобы вновь появится в их квартире.

***

Ольге безумно нравится ощущать болезненное давление на стенки влагалища, свою заполненность. Однако сейчас чувство меры похоже окончательно покинуло её. Девушки находились в Олином кабинете. Старшая полностью голая полулежала на кресле, широко разведя ноги и закинув одну на стол. Из лона торчало уже порядка двадцати пяти длинных свечей, какие зажигают перед иконами в церквях. Младшей девушке это показалось символичным. Алиса резко, не щадя нежного органа, вдалбливала их внутрь, стараясь не терять ритма, хотя рука к тому моменту устала предостаточно. На какое-то мгновение, сгорая от желания, она задумалась насколько лучше смотрелись бы эти свечи, если бы были зажжены. Но только на мгновение. Тут Ольга не выдержала, зашлась беззвучным криком, слёзы двумя ручьями уже давно текли из глаз. Но даже теряя разум от боли и стыда она продолжала двигать бёдрами, насаживаясь на предметы в руке девочки. Кожа вокруг блестящей припухшей дырочки совсем покраснела от неимоверного растяжения и неприятного трения, естественной смазки уже не хватало. Младшая боялась, что если не остановится сейчас, по меньшей мере натрёт на Олином влагалище мозоль. Но брюнетка прекращать не хотела. Лишь только почувствовала замедление движения распахнула наполненные слезами глаза, с гневом на девчонку посмотрела. Ослабевшей рукой потянулась к её запястью, чтобы схватить и надавить посильнее, чтобы сделать проникновение ещё глубже, грубее, больнее. Но Алиса новый вариант находит. Ослушаться страшно, однако смотреть на происходящее ещё страшнее. Принимает решение быстро. Подходит сбоку, кладёт ладонь на плечо, невинно целует, отводит руку старшей в сторону и укладывает себе на талию. Языком по сочным губам проводит, вылизывая каждую трещинку. Поглаживает пухлую писечку, вытаскивает одну за одной свечи, уменьшая давление. Слышит обиженный вздох. Вздыхает сама — виновата. Убирает последнюю свечу в сторону, садится на пол на колени, кресло к себе поближе придвигает. Прижимается лицом к женскому огню между ног, согревает дыханием. Оля стонет. Знала ведь с самого начала чем всё закончится и позволила произошедшему произойти. Гладит плечи нижней. Ей бы извинятся сотню раз перед той, чьё сердце забрала не спросив, но не может. Ноги затекли от неудобной позы, а в низу живота словно костром горит смесь желания и боли. Прикрывает глаза ненадолго — решается. Закидывает ноги на плечи младшей. Аккуратно, чтобы не напугать, не навредить давно уже своей девочке, притягивает её к себе ближе за затылок, та, довольная до ужаса, что её простили, не прогнали (это Ольга знает даже разглядывая потолок), утыкается носом ей в промежность. Щекотно. Первые движения несмелые, изучающие. Обводит язычком со внутренней стороны большие нижние губы, вылизывает каждую складочку, старается. Ладонями тем временем массирует уставшие бёдра. Несколько раз размашисто проходит языком от ануса до клитора. Пальцами чуть раздвигает половые губки, обводит покругу сочащуюся опухшую дырочку. Губы вдруг начинают дрожать от поступающего плача. Отстраняется, успокоиться пытается, да не выходит. Прижимается лбом к внутренней части бедра, дышит глубоко, ровно не получается, но старается изо всех сил. Оля не трогает, даёт время успокоиться, сама ведь ребёнка довела. Долгие секунды спустя понимает, что не может смотреть спокойно. Отстраняет за подбородок да с заботой спрашивает, что может сделать для своего любимого котёнка. Ответ получает совершенно неожиданный и даже сбивающий с толку. –Не могу видеть Вашу боль. –Поехали домой, красавица, – вздыхает старшая. Блондинка встаёт, собирает учебники в рюкзак, но вдруг замирает. –Можно мне одеть Вас? Оля, которая толком в себя прийти не успела улыбается хитро, кивает. Подаёт сложенное в стороне нижнее бельё. Девочка, что по всем законам считается теперь девушкой, прижимается носом к трусикам, вдыхает любимый аромат. Отрывается нехотя. Садится на пол возле любимой, целует коленки, слегка покусывает кожу и тут же зализывает, отпускать не хочет. –Заинька, ты чего? Я никуда не денусь. Я здесь, я с тобой. Навсегда с тобой. „Заинька” в последний раз облизывает ножку от щиколотки до колена, всё также отпускать не хочет. Но знает, Ольга её не оставит, несмотря на все свои перепады настроения и большое количество работы будет с ней, что бы ни случилось.