***
Спустя год женщина в чёрном платье возлагала цветы на его каменной могиле. После смерти брата Регулус нашёл мёртвого Фарми. — Неужели из-за птицы? — плакал он у маленькой могилки, куда и похоронил своего второго друга. Ветер кружил листья над землей. Изредка один из них ложился на подокконик в его спальне. — Мама, я стану птицей и буду летать над миром. — Не говори так. Ты поправишься и будешь человеком, который на двух ногах обойдёт мир, — давно он не видел свою мать такой нежной. После того как брата не стало, всё изменилось. Родители больше не ругались. Они любили сидеть в тишине в гостиной или у кровати Регулуса. Тот стал часто болеть, и в этот раз болезнь победит, он точно знал. — Нет. Я стану птицей, как и Сириус. На следующий день его тело лежало без души. Только деревянный домик с красной крышей продолжал болтаться на тонкой ветви холодным ноябрём.Часть 1
20 февраля 2026 г., 19:39
Холодной осенью, среди хруста листвы, чириканье лазоревки было тихим, напоминающим колыбельную.
Сириус сжимал птицу в покрасневших от холода ладонях.
— Почему ты не улетаешь? Скоро зима.
Птица в ответ покрутила головой.
Вскоре, сидя в библиотеке под белым светом, Сириус читал книгу о птицах.
— Лазоревки не улетают на юг. Они приспособлены зимовать. Так значит, ты останешься здесь? — мальчик протянул палец к новому другу, и чёрные лапки вцепились в него. — В таком случае я смастерю тебе домик.
Он трудился всю ночь, чтобы утром повесить на дерево кормушку. У той была кривая крыша, но мальчик любовался своим творением.
— Осталось только сено положить, — пробормотал он.
— Я же сказала тебе, Регулус не будет заниматься с этим шарлатаном!
— Вальбурга, я устал от твоей драмы.
— Устал? Бедненький, я тут убиваюсь, а он устал…
Сириус вернул голову к кормушке.
— Опять ссорятся. Лучше бы и дальше не замечали друг друга, — тихо сказал он. Новый друг издал писк, будто соглашаясь с ним.
Зима была особенно снежной в этом году. На Рождество в подарок ему достались учебники по трансфигурации, нудные романы и золотые запонки. В январе он слепил большого снеговика, а в феврале мать заперла его дома — присматривать за младшим братом, пока они с отцом были заняты разборками друг с другом.
— Давай, Реджи, по новой.
— Я устал. Скучные песни. Я бы лучше выучил французский по учебнику, чем повторять слова за каким-то старым певцом, — надулся младший.
— Так эффективнее. Повторяя за человеком, язык быстрее усваивается.
Граммофн хрипел на французком.
Сириус посмотрел в окно. Высокие деревья с длинными прямыми ветвями, как руки балерины, стояли голыми. Снега больше не было, но листва появится не скоро. Сириус прищурился. Там, на самой низкой ветке, висел домик — его отсюда хорошо было видно. Красная крыша выделялась на сером фоне. Краска кое-где облупилась, но, кажется, его новому другу было всё равно.
— Фарми, ужин! — Сириус приблизился к кормушке, откуда высунулась голова. — Вот семечки. Кричер на меня ругался, что я тебе дорогие семена ношу. Пришлось взять старые тыквенные. Они чуток залежались, но не ядовиты.
Он приходил на протяжении всего ноября и зимы к птице-лазоревке.
Сириуса поражала образующаяся связь между ними. Регулус говорил, что ему кажется, но он был полностью уверен: Фарми его хорошо понимает. Птица всегда отвечала на слова и кружила вокруг него во время прогулки.
— Умный Фарми, — говорил Сириус и гладил его по голове подушечками пальцев.
— Я тоже хочу с вами, — сказал Регулус в начале апреля, когда Сириус решил сбежать из дома, чтобы посмотреть на ярмарку, проходившую в центре города. На его плече сидел Фарми.
— Мама тебя накажет.
— И тебя тоже. Зачем ты уходишь, брат? — задумчиво спросил Регулус.
— Мне скучно здесь.
— Пожалуйста. Я буду вести себя хорошо. И когда мама спросит, я скажу, что сам пошёл.
Наверное, Сириус понимал одиночество брата. У него самого, как и у Регулуса, не было друзей. Только уличные кошки, что сбегали из соседских магловских домов, летом составляли ему компанию в прогулках.
С того дня Регулус тоже приходил к Фарми. Он подкармливал птицу, за что старший брат всегда хвалил его и разрешал иногда спать в своей комнате.
— Оденься приличнее! Почему рубаха мятая? Живо меняй! — сердилась их мать.
Первого июля каждый год они встречали своих кузин из школы. Братья радовались возвращению любимых сестёр — Андромеды и Нарциссы, но их приезд сопровождался и Беллой, а также дядюшкой Игнатиусом и тетушкой Друэллой, которых они бы предпочли не видеть в жизни никогда.
— Это тебе, Сириус, — нежная улыбка Андромеды заставила и самого Сириуса улыбнуться. Он взял из протянутой ладони серебряную цепочку с зелёным кулоном в виде звезды.
— Спасибо, сестра. У меня тоже есть кое-что для тебя, пойдём покажу.
Под шум гостиной они вышли в сад. Где на разноцветной крыше кормушки сидел его лучший друг.
— Это Фарми, я нашёл его прошлым ноябрём. Теперь мы вместе.
Андромеда рассмеялась.
— Должно быть, он прекрасный друг.
Сириус смутился.
— Молчаливый, но умный. Поприятнее некоторых.
— Я понимаю. Да и летать он может. Наверное, приятно смотреть, как птицы летают, — она повернула голову к небу.
На следующее утро он проснулся, когда гости уехали.
— Не кричи на меня!
Голоса родителей содрогали весь дом.
Сириус вышел на улицу, в сторону кормушки.
— Фарми, я принёс еду. Фарми? — Сириус приблизился к кормушке, но она оказалась пустой.
Под ногами что-то хрустнуло.
Опустив взгляд, он увидел синюю птичку. Голова и крылья лежали отдельно от тела.
— Фарми! — дрожащими руками он поднял его.
На кормушке было написано: «С удачей поступить в Хогвартс».
— Белла. — прошептал он.
Крики родителей превратились в шум на заднем фоне. Он бережно положил тело и голову друга обратно в домик.
Ноги шли сами собой. В груди было пусто. Скрипучие ступеньки старой лестницы пропускали его наверх.
На крыше дома он не задержался ни на секунду. И спрыгнул.
— То есть я виновата в том, что Друэлла… а это что?
Напротив распахнутого окна кухни, на торчащем заборе лежало тело. Оно громко стукнулось о железные прутья.
— А-а-а! — закричала Вальбурга.
Они выбежали на улицу. Их старший сын лежал без сознания. Грудную клетку пробивали два торчащих прута.
— Сириус! Сириус! Сынок! — Орион и Вальбурга пытались вытащить его.