Тени прошлого, свет будущего

Шэнь Цзю толкнул дверь и шагнул внутрь. Тут было темно хоть глаз выколи. Луна сюда не доставала, единственное крошечное окно выходило по другую сторону, да и то было таким грязным, что сквозь него даже днем свет не мог проникнуть внутрь. Шэнь Цзю замер на пороге, давая глазам привыкнуть, но это бесполезно. Темнота внутри и не думала рассеиваться. Тогда он опустился на корточки и начал шарить руками по полу. Ладони скользили по утрамбованной земле натыкаясь на солому и какой-то мусор. Пальцы дрожали, но он заставлял себя ползти дальше, в правый дальний угол от дверей. Мешочек он закопал глубоко. Не меньше чем на две ладони вглубь. Тогда, месяц назад, когда он вернулся от покоев госпожи с этим проклятым свертком, его трясло так, что зубы стучали. Он хотел выбросить его в выгребную яму, утопить в пруду, сжечь в печи - сделать что угодно, лишь бы избавиться от напоминания о том, что он видел. Но рука не поднялась. «А вдруг пригодится?» - подумал он тогда, сам не веря в эту мысль. Зачем? Кому может пригодиться яд? И всё же закопал. Подальше от места, где они спят. В самый дальний угол. Чтобы случайно не вдохнуть эту отраву во сне или ворочаясь, не придавить и не рассыпать. Та ночь всё ещё стояла перед глазами и постоянно снилась в кошмарах. Снова и снова... ✦ ──── ✦ ──── ✦ ──── ✦ Он бежал через двор. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но Шэнь Цзю не останавливался. Шэнь Юань слег с утра, весь горячий, как печка, метался в бреду и звал то их с сестрой, то их старшего брата Юэ-Ци, который ушел два года назад и все еще не вернулся. Хуа Инцзы осталась с ним, стараясь всеми силами сбить температуру - прикладывала мокрые тряпки ко лбу, поила водой с травами. Но что она могла сделать без настоящих лекарств? У них не было ничего, кроме диких трав, которые она иногда собирала в саду. А Шэнь Юаню становилось всё хуже с каждым часом. Шэнь Цзю сам вызвался пойти. Помнил, как смотрел на мечущегося брата, на побелевшее, уставшее лицо сестры, и вдруг выпалил: - Давай я схожу к молодой госпоже! Все говорят, что она добрая и может дать лекарство или даже лекаря позвать! Я попрошу её помочь нам! Хуа Инцзы хотела его отговорить, он это видел но Шэнь Юань так кашлял, так метался, что она, глядя на это, лишь сжала губы и кивнула. У них был и другой вариант - сбегать в город, купить лекарства на те сбережения, что у них есть. Монетки отложенные на тот день, когда появится шанс выкупиться. Но если потратить их сейчас то надежда выбраться отсюда отодвинется на долгие годы. Придётся начинать всё заново. Снова копить, снова отказывать себе во всём, снова мечтать о том дне, который возможно никогда не наступит. И вот он здесь. Покои Цю Хайтан находились в южном крыле. Это был отдельный небольшой дворик, обнесённый резной деревянной оградой. Говорят, она любит тишину и занимается какими-то своими делами, коллекционирует редкие травы, варит снадобья. Никто точно не знал, что именно она делает в своих покоях, но слухи ходили разные. Кто-то говорил, что она лечит больных слуг, кто-то говорит что варит яды для молодого господина, чтобы тот травил неугодных. Шэнь Цзю не знал, чему верить. Но сейчас ему было всё равно. Лишь бы помогла. Дорожка к её домику была вымощена гладким белым камнем. По краям росли незнакомые цветы. В темноте их лепестки светились призрачным серебром, будто впитали в себя лунный свет. В воздухе витал аромат от которого слегка кружилась голова. Или это от быстрого бега через всё поместье? Он не мог сказать точно. Шэнь Цзю поднялся на крыльцо и перевел дух, собираясь с мыслями, прогоняя страх, приказывая себе не думать о плохом. А-Юань ждёт. Нужно сделать это ради него. Он постучал. Дверь открылась почти сразу. Старая служанка с круглым лицом и маленькими злыми глазками удивленно на него уставилась. - Ты чего тут? Это покои молодой госпожи! - Я... мне нужно... - Шэнь Цзю сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Мой брат сильно заболел. Госпожа... говорят, она добрая и может дать лекарства? Старая служанка, едва он открыл рот, скривилась так, будто в лицо ей пахнуло помойкой. - Ты с ума сошел, малец? - прошипела она, загораживая проход. - Какие лекарства? У госпожи дел по горло, некогда ей всяким... - она запнулась, подбирая слово. - ...рабам помогать. Пошел отсюда, пока я метлу не взяла! Она уже замахнулась, собираясь закрыть дверь, но в этот момент из глубины комнат раздался возглас. - Ах, бедненький! Заходи же скорее, не стой на пороге. Служанка замерла с поднятой рукой. На её лице мелькнуло что-то похожее на раздражение, но она тут же спрятала его за маской покорности. Отступила в сторону, пропуская его внутрь. Шэнь Цзю переступил порог и замер. Он никогда не был в настоящих господских покоях. То, что он увидел, показалось ему сном. Комната была просторной, залитой мягким светом десятка масляных ламп, развешанных по стенам в изящных фонариках из рисовой бумаги. Пол устилали циновки, не грубые, как в их каморке, а тонкие, искусно сплетённые, пахнущие сухой травой. Вдоль стен тянулись низкие столики из тёмного дерева, покрытые лаком так, что в них отражался свет. На столиках - стопки книг, свитки, какие-то коробочки и склянки. Но больше всего поражал запах. Множество трав висели пучками под потолком, лежали в корзинах и сушились на бамбуковых решётках. Воздух был тяжёлым от этого аромата. - Проходи, не стесняйся. Цю Хайтан появилась в дверях ведущие по во внутренние комнаты. Она была в бледно-синем халате из такой тонкой ткани, что казалось, она вот-вот растворится в воздухе. Волосы распущены - длинные и блестящие, они струились по плечам, спускаясь почти до пояса. От неё пахло цветами - жасмином, кажется, и ещё чем-то горьковатым, неуловимым, что пряталось за сладостью. Она была красива той особенной красотой, от которой невозможно отвести взгляд, но в то же время хочется бежать без оглядки. Бледная кожа, тонкие черты лица, большие тёмные при таком свете глаза. Она казалась призраком, явившимся из старых легенд - лунной девой, что заманивает путников в чащу и никогда не отпускает. Она улыбалась как бездомным котятам на улице - с той снисходительной жалостью, за которой нет настоящего участия. Шэнь Цзю вдруг осознал, что стоит посреди этой красивой комнаты как истукан, разинув рот. Щёки вспыхнули огнём. Он рухнул на колени не раздумывая, ноги сами подогнулись и стукнулся лбом о гладкий, тёплый пол. - Госпожа... - голос сорвался. - Госпожа, прошу. Мой брат умирает, у него жар, кашель и он постоянно кого-то зовёт. Помогите, молю вас! Я всё сделаю! - Тише, тише. Вставай скорее, не надо так об пол биться, голову же повредишь. Конечно, я помогу. Её голос лился мягко как патока. В нём не было ни капли той фальши, что Шэнь Цзю привык слышать в голосах других взрослых, когда они изредка снисходили до разговора с рабами. Она звучала искренне. По-настоящему. Она приблизилась и он почувствовал этот запах ещё сильнее - он проникал в ноздри, щекотал что-то глубоко внутри. Сладкие цветы и та горькая, неуловимая нота, от которой всё естество настораживалось, как зверёк, почуявший близость хищника. Но отступать было поздно, да и некуда. Её рука легко коснулась его макушки. Пальцы скользнули по спутанным, давно не мытым волосам, погладили, задержавшись на мгновение. От этого прикосновения по спине побежали тысячи крошечных иголочек перехватывая дыхание. Это был не страх а что-то другое. Что-то, чему он не мог найти названия. У него защипало в носу и Шэнь Цзю пришлось стиснуть зубы, чтобы не сделать что-то позорного. - Какой ты молодец, что пришёл, - сказала Цю Хайтан. - Заботишься о семье, очень похвально. Не каждый на такое способен. - Г-госпожа... - прошептал он, не смея даже поднять головы. - Подожди здесь. Её шаги удалились. Шэнь Цзю остался стоять на коленях, боясь пошевелиться. - Тебе очень повезло, что госпожа так добра и помогает такому, как ты. - прошипела служанка, еле слышно, одними губами. Шэнь Цзю поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. Старуха смотрела на него с таким выражением, будто перед ней было насекомое. - Ты должен быть ей благодарен. - добавила она, и в голосе её звенело презрение, от которого уши начинали гореть. Шэнь Цзю так сильно стиснул зубы, что, казалось, ещё немного и они раскрошатся. Внутри вскипело что-то горячее, от чего потемнело в глазах и захотелось вскочить, заорать, вмазать этой наглой старухе, чтобы знала своё место. Но он заставил себя промолчать. Опустил голову ниже и уставился в пол. Проглотил обиду, как горькую пилюлю, хотя она царапала горло и застревала в груди тяжёлым камнем. Нельзя отвечать. Нельзя даже смотреть на неё так, чтобы она поняла, что у него внутри. Если он сейчас хоть слово скажет - она пойдет жаловаться. А госпожа, которая только что обещала помочь... она ведь не станет связываться с тем, кто оскорбляет её служанку? Просто откажет. Или ещё хуже - рассердится и накажет. И Шэнь Юань тогда точно умрёт. Поэтому он стерпел. Замер, втянув голову в плечи и молчал, надеясь, что старуха успокоится и отстанет. Из соседней комнаты доносилось негромкое позвякивание - стекло мягко ударялось о металл словно кто-то перебирал мелкие предметы, перекладывая их с места на место. Шуршала бумага, будто перелистывания страниц в книге. Иногда сквозь эти звуки пробивался тихий, задумчивый голос Цю Хайтан. Она разговаривала сама с собой - бормотала что-то неразборчивое, прикидывая варианты и вспоминая, куда положила нужную вещь. Через несколько минут Цю Хайтан вышла из комнаты и в руках у неё был маленький мешочек. Шэнь Цзю никогда в жизни не видел такой красивой вещи. Мешочек был сшит из тонкой шёлковой ткани насыщенного красного цвета. Поверхность его была искусно расшита золотыми нитями в виде причудливых узоров, цветов и каких то иероглифов, которые он не умел читать. Золото переливалось в свете ламп, и казалось, что мешочек горит изнутри. Такую вещь нельзя было купить на базаре, такое делали специальные мастера в далёких городах, и стоило целое состояние. Больше, чем они с сестрой могли бы заработать за всю жизнь. - Вот, держи, - Цю Хайтан протянула ему мешочек. Её пальцы на миг коснулись его грубых, обветренных ладоней. - Травяной сбор. Я сама собирала эти травы и сама сушила. Заваривай кипятком, настаивай пока не остынет и пои брата по глотку каждый час. К утру ему обязательно полегчает. - Спасибо, госпожа! - Шэнь Цзю снова стукнулся лбом об пол, даже не поморщившись. Он вообще ничего не чувствовал, кроме благодарности. С трепетом, будто величайшую драгоценность, он спрятал мешочек за пазуху и прижал к груди, туда где бешено колотилось сердце. - Я обязательно отработаю. - Не нужно, - она улыбнулась ещё шире. В этот момент она выглядела как небожительница спустившиеся с небес - такая же прекрасная и недосягаемая. - Ступай скорее. Твой брат ждёт. Он вскочил на ноги, поклонился ещё раз, уже на ходу, и выскочил за дверь чуть не споткнувшись о порог. Сердце колотилось от радости и волнения. Он добыл лекарство! Юань скоро поправится, сестра перестанет так волноваться и у них все снова наладится. И всё это благодаря ему! Он шёл по тропинке, сжимая мешочек под одеждой, и уже представлял, как обрадуется Хуа Инцзы, как они напоят Шэнь Юаня и тот перестанет метаться и кашлять. А после выздоровления откроет глаза и улыбнётся своей обычной доброй улыбкой - той самой, ради которой Шэнь Цзю готов был на всё. Тело наконец-то отпустило напряжение. Плечи, которые, кажется, целую вечность были напряжены, устало опустились. Вместе с ними упала и тяжесть с души. Мысли теперь не метались в панике, а легко плыли по течению. Это было так непривычно - чувствовать себя счастливым. Так хорошо, что даже дышать стало легче. Где-то недалеко пели птицы и этот мирный звук казался лучшей музыкой на свете. Он впервые за долгое время просто слушал, не вслушиваясь в поисках угрозы, а позволяя этим чистым трелям омывать уставший разум. Мрак, ещё недавно давивший со всех сторон, словно рассеялся. Тени больше не таили в себе опасность, а просто мягко окутывали его, и ночь вокруг - холодная и враждебная ещё час назад - сейчас уже не казалась такой страшной. Но эта идиллия лопнула в один миг. Позади, буквально в паре метров от него, отчётливо что-то хрустнуло.