Джей-хён и Саппоро

Поехать с Джей-хёном в Саппоро — это то, что Чонвон говорил на каждом интервью на вопрос:«Куда бы вы хотели съездить отдохнуть и с кем?». Наконец выдалась такая возможность на небольшом отпуске. Они договорились о поездке ещё в зале для практики. — Хён....— тихо позвал Чонвон, садясь рядом на диване. — Мгм. — развалившись звездой от усталости, мычал в ответ Джей. — Съездим в Саппоро? У нас же скоро отпуск. Джей улыбнулся кончиком губ, а потом повернулся прямо к Чонвону. — Хорошо, но после времяпровождения с родными. Чонвон лишь закивал улыбаясь. Дома у родителей, Чонвон наконец смог увидеть Маыми и сделать парочку фото. Чтобы потом показать энджин. Время пролетело незаметно за разговорами, когда долго не видишься с семьёй из-за плотнючего графика. Поэтому они с Джеем уже сидят в самолёте. Салон гудел ровным, убаюкивающим шумом двигателей. За иллюминатором уже давно не было видно ничего, кроме плотной белой пелены облаков, а потом и она сменилась бескрайней синевой. Чонвон сидел тихо, почти не шевелясь, уткнувшись носом в плечо Джея. От него пахло домашним шампунем, тем самым, которым он пользовался у родителей, и ещё немного — той особенной теплотой, которая появляется только после нескольких часов, проведённых с семьёй. Джей чувствовал, как тяжёлая голова Чонвона давит ему на ключицу, как ровно вздымается и опускается его грудь. — Тебе удобно? — повторил он шёпотом, хотя Чонвон уже кивнул в первый раз. Ответом было только тихое, размеренное дыхание. Чонвон проваливался в сон быстро, как всегда, когда чувствовал себя в безопасности. Джей улыбнулся одними уголками губ и чуть повернул голову, касаясь щекой его макушки. Волосы пахли яблоком. Наверное, мама Чонвона купила новый шампунь. Джей вспомнил, как они встретились в аэропорту пару часов назад. Чонвон приехал прямо от родителей, светящийся, с огромной сумкой, в которую мама, кажется, утрамбовала половину дома. — Там кимпаб! — выпалил он вместо приветствия, потрясая пакетом. — Мама сказала, чтобы мы съели в самолёте. И ещё печенье. И... — Чонвон, — рассмеялся Джей, забирая у него половину багажа. — Мы летим на три дня, а не на месяц. — Я знаю, но она же мама! Джей только покачал головой, но в глубине души ему было тепло от того, что Чонвон так по-детски радуется этим мелочам. И от того, что "мы" — это теперь про них двоих. В самолёте было прохладно, кондиционеры работали на полную. Джей потянулся свободной рукой к пледу, который лежал у него на коленях, и аккуратно накрыл им Чонвона. Тот что-то пробормотал во сне, но не проснулся, только глубже зарылся лицом в плечо Джея. Стюардесса проходила мимо с тележкой, предлагая напитки. Джей отрицательно качнул головой, прикладывая палец к губам, и указал взглядом на спящего Чонвона. Девушка понимающе улыбнулась и пошла дальше. Джей откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Впереди был Саппоро — город, который Чонвон так часто упоминал в интервью. Город, который они наконец-то увидят вместе. Джей поймал себя на мысли, что ему всё равно, что там будет — снег, достопримечательности, еда. Главное, что Чонвон будет рядом и будет счастлив. Ритм двигателей, тепло спящего рядом тела, предвкушение — всё это смешалось в приятную дремоту. Джей не заметил, как и сам начал проваливаться в сон, последней мыслью было: "Хорошо, что я согласился". Чонвон проснулся от того, что самолёт начал слегка подрагивать. Открыл глаза, моргнул спросонья — за иллюминатором уже не было синевы, только плотные серые облака. Или туман? Он не сразу понял. — Проснулся? — голос Джея был тихим, чуть хрипловатым. — Мгм... — Чонвон попытался сесть прямо, но понял, что шея затекла, и вместо этого просто повернул голову, встречаясь взглядом с Джеем. — Долго я спал? — Часа два. Идём на снижение, скоро Саппоро. Чонвон мгновенно ожил. Глаза распахнулись шире, сон как рукой сняло. — Правда? Уже? — Ну да. — Джей усмехнулся его реакции. — Посмотри в окно. Чонвон прильнул к иллюминатору, едва не припечатавшись носом к стеклу. Облака расступились, и внизу показалась земля — белая, укутанная снегом, с тёмными ниточками дорог и огоньками городов. — Вау... — выдохнул он. — Джей-хён, смотри, там снег! Настоящий! — Мы в Японию летим, Чонвон. Везде зима. — Но это же Саппоро! — Чонвон обернулся к нему с таким сияющим лицом, что Джей невольно улыбнулся в ответ. — Ты понимаешь? Мы в Саппоро! — Понимаю. — Джей потянулся и поправил сползший с его плеча плед. — Ты замёрз? — Нет, я... — Чонвон запнулся, глядя, как заботливо Джей его укутывает, и тепло разлилось в груди. — Я в порядке. Самолёт снова тряхнуло, на этот раз сильнее. Чонвон инстинктивно схватился за подлокотник, и его пальцы наткнулись на руку Джея. Тот не отдёрнул, наоборот — накрыл его ладонь своей. — Боишься? — спросил Джей. — Нет. Просто... неожиданно. — Я рядом. Чонвон посмотрел на их переплетённые пальцы и улыбнулся. — Я знаю. Они зашли на посадку мягко, почти незаметно. Когда колёса коснулись полосы и двигатели взревели в обратную тягу, Чонвон выдохнул с облегчением и тут же снова прильнул к окну. — Снег идёт! — объявил он таким тоном, будто открыл новый вид пингвинов. — Джей-хён, там снегопад! — Я вижу, — Джей тоже смотрел в окно, на белые хлопья, которые кружились в свете аэропортовых огней. — Красиво. — Очень! Самолёт зарулил на стоянку, объявили, что можно отключать телефоны. Чонвон тут же потянулся за своим, но Джей его остановил: — Успеешь. Сначала выйдем. — А вдруг мама волнуется? — Ты ей написал, когда мы сели в самолёт. — Ой, точно. Чонвон убрал телефон обратно и снова уставился в окно, не в силах оторваться от вида. Джей смотрел на него и думал о том, что сейчас, в эту самую минуту, он тоже абсолютно счастлив. Потому что видеть Чонвона таким — ради этого стоило лететь хоть на край света. Они вышли из самолёта, и холодный воздух Саппоро ударил в лицо, обжигая лёгкие. Чонвон вдохнул полной грудью и рассмеялся. — Хён, пахнет снегом! — Чем пахнет снег? — Джей натягивал перчатки. — Не знаю! Просто пахнет! Зимой! Джей хмыкнул и взял его за локоть, уводя в сторону выхода. — Пошли, снежный человек. Нас такси ждёт. — А мы сначала заселимся? А потом пойдём гулять? А можно сразу пойти гулять? А там есть кафе, где дают горячий шоколад со взбитыми сливками? А... — Чонвон. — Что? — Дыши. Чонвон послушно выдохнул, но глаза его всё равно горели предвкушением. Джей закатил глаза, но улыбнулся. Заселившись в номер только с одной двуспальной кроватью, потому что другие номера забронированы. Чонвон вдруг задумался. Он застыл у входа, сжимая ручку чемодана так, будто от этого зависела его жизнь. Мысли в голове неслись с бешеной скоростью, сменяя друг друга, как кадры в ускоренной перемотке. «Я буду спать с Джей-хёном в одной кровати. В одной. Кровати. С Джеем. Это же нормально? Мы же айдолы, мы спим в одной комнате постоянно. Но там были другие. А здесь только мы. И кровать одна. И она выглядит такой... большой. И мягкой. А что если я буду ворочаться? А что если храплю? Я вообще храплю? Надо было спросить у мамы. А что если я лягу на пол? Нет, он не даст. Скажет, что простужусь. Он всегда так говорит. А что если вообще не спать? Смотреть аниме всю ночь! Точно! Скажу, что хочу посмотреть что-то новенькое. А что если он согласится? А что если он не согласится? А что если...» — Чонвон-а, ты сильно голоден? — голос Джея ворвался в этот водоворот панических мыслей, заставляя его вздрогнуть. — Да не особо, — выпалил Чонвон, всё ещё стоя на месте и гипнотизируя взглядом ручку чемодана. Джей, который уже успел зайти в номер и скинуть куртку на кресло, обернулся и удивлённо приподнял бровь. — Тогда чего ты стоишь там как статуя? Заходи давай, холод впускаешь. — А? Да! Сейчас! Чонвон наконец-то пересёк порог, затаскивая чемодан за собой. Дверь закрылась, отрезая их от коридора отеля, и в номере стало тихо. Только шум кондиционера и приглушённый звук снегопада за окном. — Распаковываться будешь? — Джей уже открыл свой чемодан и методично раскладывал вещи. — Ага. Сейчас. Чонвон присел на корточки рядом со своим багажом, расстегнул молнию и уставился внутрь, совершенно не понимая, что он там видит. Мысли всё ещё были заняты совсем другим. Кровать. Огромная. Белая. С двумя подушками, которые так и манили прилечь. И она только одна. — Чонвон. — М? — Ты почему носки достаёшь и снова убираешь? Чонвон моргнул и посмотрел на свои руки. Действительно, в одной руке у него был носок, а второй он уже закрывал крышку чемодана. Он даже не заметил, как это сделал. — Ой, — только и сказал он. Джей вздохнул и подошёл ближе. Присел на корточки напротив, заглядывая в глаза. — Ты чего такой дерганый? Из-за кровати переживаешь? Чонвон открыл рот, чтобы возразить, но понял, что врать бесполезно. Джей видел его насквозь. — Ну... — протянул он, отводя взгляд. — Просто... мы никогда не спали вдвоём. В одной кровати. Типа, совсем вдвоём. — И что? — Ну... — Чонвон покраснел. — Не знаю. Вдруг я храплю? — Не храпишь. — Откуда ты знаешь? — В самолёте ты спал у меня на плече два часа. Ни разу не храпнул. Чонвон замер. Это было... неожиданно. Он думал, что Джей тоже спал, а оказывается — следил за ним? — Ты не спал? — тихо спросил он. — Почему? — голос прозвучал ещё тише. Джей пожал плечами, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Хотел убедиться, что тебе удобно. У Чонвона внутри что-то перевернулось. Тот самый сладкий мёд, что разливался в груди последние дни, стал ещё теплее. — Хён... — выдохнул он. — А если ты боишься, что я буду храпеть, — перебил Джей, вставая и протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — То предупреждаю: я буду. И ворочаться буду. И одеяло стягивать. Чонвон ухватился за его ладонь и встал, оказавшись совсем близко. — И что мне делать? Джей улыбнулся — той самой редкой улыбкой, от которой у Чонвона подкашивались колени. — Терпеть. Ты же этого хотел. В Саппоро со мной. — Хотел, — признал Чонвон. — И не жалею. — Вот и не парься. — Джей отпустил его руку и вернулся к своему чемодану. — Распаковывайся давай. Потом решим, что делать. Чонвон кивнул и снова присел к чемодану. На этот раз его руки действовали осознанно — футболки в ящик комода, толстовку на плечики, несессер в ванную. Мысли успокоились, убаюканные присутствием Джея рядом. Закончив, он выглянул в комнату. Джей сидел на краю кровати и листал что-то в телефоне. Увидев Чонвона, похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Иди сюда. Посмотрим, куда пойдём сегодня. Чонвон послушно плюхнулся рядом, чувствуя, как пружинит матрас. Кровать была мягкой, удобной. И большой. Достаточно большой для двоих. — Смотри, — Джей повернул к нему экран. — Тут есть круглосуточный рамён. И кафе со сладостями. И магазин с сувенирами. — Я хочу рамён! — оживился Чонвон. — Тогда идём. Они оделись, уже более привычно и быстро, и вышли в коридор отеля. Лифт спускал их в холл, и Чонвон, глядя на отражение Джея в зеркальных дверях, вдруг сказал: — Хён. — М? — Спасибо, что согласился поехать. Правда. Джей перевёл взгляд на него в отражении. — Глупый. Я же сказал уже. — Я знаю. Но всё равно спасибо. Лифт звякнул, двери открылись. Джей вышел первым и, не оборачиваясь, бросил: — Замёрзнешь сегодня ночью — не жалуйся, что я одеяло стянул. Чонвон улыбнулся и побежал догонять. — Тогда я буду прижиматься крепче, чтобы ты не мог стянуть! — Вот ещё! — фыркнул Джей, но Чонвон успел заметить, как дрогнули уголки его губ. Снегопад за стенами отеля всё продолжался, укутывая Саппоро в белую тишину. А они вышли в эту тишину вдвоём — и это было именно то, о чём Чонвон говорил на всех тех интервью. В ресторанчике было тепло и шумно — пахло чесноком, кунжутным маслом и ещё чем-то неуловимо уютным. Они сидели за маленьким столиком у окна, за которым всё так же валил снег, и перед каждым дымилась огромная пиала с рамёном. Чонвон втянул носом пар, зажмурился от удовольствия и тут же принялся накручивать лапшу на палочки. Отправил в рот, прожевал и издал тот самый звук: — Ммм... — Вкусно? — улыбнулся Джей, поднимая палочки к своим губам. — Очень, — Чонвон кивнул, проглатывая. — А твой как? Джей попробовал, активно закивал, подтверждая, и тут же потянулся к пиву, чтобы запить остроту. — Мама бы оценила, — сказал он, ставя кружку. — Она любит острое. — Моя тоже, — Чонвон отхлебнул бульон прямо из пиалы. — Она когда кимчи делает, соседи потом жалуются, что у них в квартире пахнет. Джей хмыкнул. — Моя однажды переборщила с перцем, мы три дня ели и рыдали. Но остановиться не могли — вкусно же. — О, это классика, — рассмеялся Чонвон. — У нас тоже такое было. Папа пил молоко литрами, но всё равно просил добавки. Они болтали легко, без пауз, как будто сидели так каждый вечер. Чонвон рассказывал про Маыми — как он в первый раз его не узнал, а потом, когда поняла, что это он, чуть с ума не сошёл от радости. — Он прыгал на меня, лизал лицо, — смеялся Чонвон, пытаясь одновременно есть и жестикулировать. — Мама сказала: «Он по тебе скучал больше, чем мы». — Неудивительно, — Джей отправил в рот яйцо, сваренное прямо в бульоне. — Ты же его любимчик. — Я у всех любимчик, — Чонвон сделал важное лицо. — Даже у твоей мамы, между прочим. Джей фыркнул, поперхнувшись пивом. — Чего? — Она мне в прошлый раз сказала: «Чонвон-а, заходи чаще, а то этот вечно занят, а с тобой хоть поговорить можно», — Чонвон изобразил голос мамы Джея, получилось очень похоже. — Да ладно? — Джей даже палочки отложил. — Серьёзно? — Ага. Так что я теперь официально твоей мамы любимчик. Смирись. Джей закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. — Ну-ну. Будешь вместо меня к ней ездить. — А ты? — А я буду спать. — Эгоист. — Реалист. Чонвон фыркнул и вернулся к рамёну. Бульон был наваристый, с идеальной жирнинкой, лапша — упругая, прямо как надо. Он поймал себя на мысли, что даже не помнит, когда в последний раз так спокойно и вкусно ел. Без спешки, без менеджеров, без мыслей о том, что через час нужно быть на съёмках. — Хён, — позвал он, глядя в окно на падающий снег. — М? — Я правда счастлив. Джей поднял взгляд от своей пиалы. Чонвон сидел напротив, подсвеченный тёплым светом лампы, с раскрасневшимися от горячего щеками и блестящими глазами. Он не улыбался широко, просто смотрел на снег и выглядел абсолютно, неприлично счастливым. — Я заметил, — тихо сказал Джей. — А ты? — Что — я? — Ты счастлив? Вопрос повис в воздухе между ними, смешиваясь с паром от рамёна. Джей задержал взгляд на Чонвоне чуть дольше обычного, а потом кивнул. — Да. Тоже. Чонвон перевёл на него взгляд, и улыбнулся — той самой улыбкой, которая предназначалась только для своих. — Хорошо. Они допили пиво, доели рамён и ещё какое-то время сидели, не спеша уходить. Говорили о всякой ерунде — о том, что завтра надо обязательно съездить на смотровую, что Чонвон хочет купить магнитиков всем участникам, что Джей обещал маме привезти местных сладостей. — О, кстати, — Чонвон вдруг оживился. — Твоя мама просила передать, чтобы ты не забыл про юкари (японская приправа для риса). — Что? — Джей уставился на него. — Откуда ты знаешь про юкари? — Она сказала, когда я уходил. «Передай этому бездельнику, пусть юкари не забудет, а то в прошлый раз привёз какую-то ерунду». Джей закрыл лицо рукой. — Она правда это сказала? — Честное слово. — Ну всё, теперь ты точно её любимчик. Я даже не обижаюсь. Чонвон засмеялся, запрокидывая голову, и Джей смотрел на него и думал о том, что этот смех — лучшее, что он слышал за последние месяцы. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Пошли. Завтра рано вставать, если хотим всё успеть. — Идём, — Чонвон тоже встал, потянулся, чуть не задев висящую над столом лампу. — Ой. — Осторожнее, гора. — Сам ты гора. Они расплатились, оделись и вышли на улицу. Снег всё падал — крупными хлопьями, мягко, почти невесомо. Чонвон подставил лицо, ловя снежинки ртом, как в детстве. — Ты чего, котик? — Хочу почувствовать зиму. Дей закатил глаза, но взял его за локоть, уводя в сторону отеля. — Почувствуешь ещё, замёрзнешь. — Ты как мама. — Я лучше. Чонвон хмыкнул, но не стал спорить. Они шли по заснеженной улице, плечом к плечу, и весь мир казался правильным. В номере было тепло и темно. Чонвон первым делом нырнул в душ, смывая с себя холод, а когда вышел, Джей уже лежал в кровати, листая телефон. — Мойся давай, — бросил Чонвон, падая на свою половину. — Ага, — Джей отложил телефон и потянулся. — Не засыпай без меня. — Постараюсь. Джей ушёл в ванную, а Чонвон остался лежать, глядя в потолок. Кровать была тёплой, пахла чистым бельём и чем-то ещё — может быть, самим Джеем. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам воды за стеной. Когда Джей вернулся, Чонвон уже почти спал. Но сквозь дрёму почувствовал, как матрас прогнулся под весом тела, как зашуршало одеяло. — Спишь? — Не-а, — пробормотал Чонвон, не открывая глаз. — Врёшь. — Немножко. Джей хмыкнул и лёг на спину. Какое-то время они молчали, глядя каждый в свой потолок. — Хён, — тихо позвал Чонвон. — М? — А если я ночью к тебе прижмусь, ты меня отпихнёшь? Повисла пауза. Чонвон уже пожалел, что спросил, но потом услышал тихий смех Джея. — Глупый. Я же сам сказал, что буду одеяло стягивать. Прижимайся, если замёрзнешь. — А если не замёрзну? — Тогда спи. Чонвон улыбнулся в темноте и закрыл глаза. Спал он крепко, без снов. А утром проснулся от того, что в номере было светло, и от того, что было тепло. Очень тепло. Он открыл глаза и понял, что лежит, прижавшись к Джею, уткнувшись носом ему в плечо, а рука Джея лежит у него на талии, лениво, по-хозяйски. — Доброе утро, соня, — раздалось сверху. Чонвон замер, чувствуя, как краснеют щёки. — Я... это... — Ты замёрз, — спокойно сказал Джей. — Я же говорил. — Я не... — Чонвон. — Что? — Просто лежи. Чонвон выдохнул и расслабился. Оказывается, это было очень просто — лежать вот так, чувствуя тепло другого человека, слушая его дыхание. — Хён, — прошептал он. — М? — Спасибо за Саппоро. Джей вздохнул и чуть крепче прижал его к себе. — Мы ещё даже ничего не видели. — Я не про то. Джей помолчал, а потом тихо ответил: — Я знаю. Я тоже. За окном всё так же падал снег. А в номере было тепло и уютно, и весь мир мог подождать. Они позавтракали в отеле — скромно, но сытно: рис, мисо-суп, рыба и омлет. Чонвон умял две порции, чем вызвал усмешку Джея. — Растёшь? — Вкусно просто, — с набитым ртом ответил Чонвон. — И вообще, мне силы нужны. Мы сегодня много ходить будем. — Ага, от кровати до башни и обратно. — Хватит язвить. Джей только улыбнулся в свою чашку с кофе. Собравшись, они вышли из отеля. Утро было морозным, но солнечным — снег искрился так, что глазам становилось больно. Чонвон нацепил солнцезащитные очки и глубоко вздохнул. — Воздух! Какой воздух! — Обычный воздух, — Джей поправил шарф. — Замёрзнешь. — Не замёрзну. — Замёрзнешь. — Вот увидишь — нет. Они доехали на такси до смотровой башни — Чонвон всю дорогу вертелся, разглядывая город, указывая пальцем на особенно красивые здания и восторженно комментируя каждую снежную горку. Башня встретила их стеклом и металлом. Они поднялись на лифте наверх, и когда двери открылись, Чонвон замер. Город лежал внизу как на ладони. Белый, искрящийся, расчерченный ровными линиями улиц. Горы на горизонте, тоже белые, уходили в небо. А снег всё падал — лёгкий, почти незаметный, но от этого ещё более волшебный. — Вау... — выдохнул Чонвон, подходя к стеклу и прижимаясь к нему ладонями. — Смотри, смотри, там, кажется, море! Или озеро? Не видно, всё белое... Джей встал рядом. Он смотрел не на город, а на Чонвона — на его распахнутые глаза, на улыбку, на то, как он почти светился изнутри. — Красиво, — сказал Джей. — Да! Очень! — Я не про город. Чонвон замер, потом медленно повернул голову. Джей смотрел прямо на него, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Чонвона внутри всё перевернулось. — Хён... — прошептал он. — Что? — Ты... — Чонвон сглотнул. — Ты опять. — Что опять? — Говоришь такое. Старший пожал плечами. — Правду. Чонвон не нашёлся, что ответить. Он просто стоял и смотрел на Джея, на его спокойное лицо, на лёгкую улыбку, на снежинки, которые таяли на его волосах. — Иди сюда, — вдруг сказал Джей и потянул его за руку к небольшой смотровой площадке, где почти никого не было. — Зачем? — Фото сделаю. Для энджин. Чонвон послушно встал у стекла, изобразил свою стандартную милую позу, но Джей только фыркнул. — Расслабься. Просто стой и смотри на город. — А как же... — Чонвон. Ты красивее всего, когда не пытаешься быть красивым. Чонвон открыл рот, закрыл, снова открыл. Щёки горели. — Ты сегодня какой-то... — он не договорил. — Какой? — Слишком честный. Джей улыбнулся и поднял телефон. — Просто отпуск. Можно быть собой. А теперь замри. Чонвон послушно замер, глядя на город. Он чувствовал взгляд Джея даже сквозь объектив камеры. И это было странно — одновременно волнительно и спокойно. Как будто всё встало на свои места. — Готово, — сказал Джей через минуту. — Иди сюда, посмотри. Чонвон подошёл, заглянул в экран. На фото он стоял у стекла, снег падал за окном, свет был мягким, а он сам — улыбался. Не сценической улыбкой, а настоящей, той, что появлялась только рядом с Джеем. — Красиво, — тихо сказал он. — Я же говорил. Чонвон поднял взгляд на Джея. Они стояли совсем близко, почти касаясь друг друга. Вокруг гудели туристы, щёлкали затворы камер, но для них двоих словно образовался свой собственный пузырь тишины. — Хён, — позвал Чонвон. — М? — Я тоже хочу тебя сфотографировать. — Зачем? — Для себя. Джей удивлённо приподнял бровь, но кивнул. Встал у стекла, засунув руки в карманы, глядя куда-то вдаль. Чонвон ловил кадр за кадром, но всё было не то. Не то. — Не получается, — вздохнул он. — Почему? — Потому что на фото не видно, какой ты на самом деле. Джей подошёл ближе. — Какой? Чонвон посмотрел на него долгим взглядом. — Тёплый, — сказал он. — Добрый. Мой. Повисла пауза. Снег за окном всё падал. — Твой? — переспросил Джей тихо. Чонвон понял, что сказал лишнего. Или не лишнего. Он не знал. Просто смотрел на Джея и ждал. А Джей вдруг улыбнулся — мягко, по-настоящему. — Тогда и фоткать не надо, — сказал он. — Ты и так знаешь. Чонвон выдохнул. Напряжение отпустило. — Пойдём дальше? — спросил он. — Пойдём. Они пошли вдоль смотровой площадки, останавливаясь у каждого окна. Чонвон показывал пальцем вниз и придумывал истории про здания и улицы, а Джей слушал и иногда вставлял комментарии. Иногда их руки соприкасались, и никто не отдёргивал. В сувенирной лавке на выходе Чонвон купил ещё одного совёнка — на этот раз с шарфиком. — Это тебе, — протянул он Джею. — У меня уже есть. — Этот теплее. Джей посмотрел на игрушку, потом на Чонвона. — Ты серьёзно? — Ага. Чтобы в Сеуле грел. Джей убрал совёнка в карман куртки. — Спасибо. Они вышли на улицу, и Чонвон снова подставил лицо снегу. — Куда теперь? — спросил старший. — Не знаю. Просто гулять? — Просто гулять? — Ага. Вдвоём. По снегу. Джей взял его за руку — просто так, будто так и надо. — Тогда пошли. И они пошли. Медленно, никуда не торопясь, по заснеженным улицам Саппоро. Говорили о ерунде, смеялись, молчали. Иногда Чонвон останавливался, чтобы сфотографировать особенно красивый сугроб, а Джей терпеливо ждал, грея его руку в своей. К вечеру они замёрзли и зашли в маленькое кафе, где пахло корицей и шоколадом. Чонвон заказал горячий какао со взбитыми сливками, Джей — американо. — Устал? — спросил Джей, глядя, как Чонвон отогревает ладони о кружку. — Немного. Но это приятная усталость. — Тогда, может, в отель? — А можно ещё чуть-чуть посидеть? — Можно. Чонвон улыбнулся и сделал глоток. Какао было сладким, тёплым, идеальным. — Хён, — позвал он, глядя в кружку. — М? — А завтра что будем делать? — А что ты хочешь? Чонвон задумался. — Может, на каток? Или в музей? Или просто опять гулять? — Всё сразу? — А можно? Джей усмехнулся и потянулся через стол, чтобы поправить съехавший шарф Чонвона. — Можно, — сказал он. — Всё можно. Мы в отпуске. — И мы вместе. — И мы вместе, — повторил Джей, встречая его взгляд. За окном всё падал снег. А в кафе было тепло, и пахло корицей, и Чонвон думал о том, что этот день — лучший в его жизни. Вернувшись они приняли душ и сели смотреть аниме. После горячего душа Чонвон развалился на кровати в своей любимой пижаме — свободной футболке с мультяшным персонажем и мягких штанах. Джей устроился рядом, опираясь спиной на подушки, и лениво щёлкал пультом, пока не нашёл какой-то аниме-сериал с яркой заставкой. — Это пойдёт? — спросил он, покосившись на Чонвона. — Ага! — Чонвон уже вскрыл пачку чипсов, которые они купили в автомате в холле. — Я это ещё не смотрел. — Тогда смотрим. Они устроились поудобнее. Чонвон сидел, скрестив ноги, и с хрустом уплетал чипсы, периодически залипая на особо красивые кадры. Джей лежал на боку, подперев голову рукой, и иногда открывал рот, как птенец. — Ам, — говорил он, не отрываясь от экрана. Чонвон, не глядя, совал ему чипсину. Джей хрустел и довольно жмурился. — Вкусно? — Мгм. — Сам возьми, — фыркнул Чонвон, но продолжил кормить. Так прошло минут двадцать. Сериал оказался захватывающим — то ли про демонов, то ли про школу, Чонвон ещё не до конца разобрался, но было красиво и динамично. Он уже почти забыл, где находится, когда началась реклама. И в этой рекламной тишине они отчётливо услышали звук. Сначала Чонвон подумал, что показалось. Может, телевизор? Или трубы? Но звук повторился — приглушённый, но вполне однозначный женский стон из-за стены. Чонвон замер с чипсиной на полпути ко рту. Медленно, очень медленно он поднял глаза на Джея. Джей смотрел на него в ответ. Абсолютно невозмутимо. Но в уголках губ уже дрожала предательская усмешка. Чонвон почувствовал, как жар приливает к щекам. — Это... — прошептал он, будто соседи могли их услышать. — Это... того? — Ага, — спокойно кивнул Джей. Стон повторился. Теперь громче. И более... выразительно. Чонвон застыл статуей. Чипсы в его руке жалобно хрустнули, рассыпаясь. — Хён... — выдохнул он. — М? — Стены же вроде плотные... — Видимо, не очень. Ещё один звук. Чонвону показалось, что он сейчас сгорит на месте. Уши горели огнём, взгляд метался по комнате, только бы не смотреть на Джея. Но Джей смотрел на него. И улыбался. — Чего ты покраснел? — в голосе проскользнули смешинки. — Я не... — Чонвон попытался возразить, но голос предательски дрогнул. — Просто... неожиданно. — Ага. Джей потянулся к пачке, взял чипсину и отправил в рот, совершенно невозмутимый. Чонвон смотрел на него с ужасом и восхищением одновременно. — Ты чего такой спокойный? — выпалил он шёпотом. — А что мне делать? Пойти представиться? — Хён! Джей рассмеялся — тихо, но искренне. Протянул руку и взъерошил волосы Чонвона. — Ты как ребёнок, ей-богу. Люди отдыхают. Мы тоже отдыхаем. Просто по-разному. Чонвон открыл рот, закрыл, снова открыл. Звуки за стеной тем временем стали ритмичнее. И громче. Казалось, ещё немного — и стена начнёт вибрировать. — Может, музыку включим? — жалобно предложил Чонвон. — Сдаёшься? — Я не... — он замялся. — Просто неловко. Джей посмотрел на него долгим взглядом. Чонвон сидел, сжавшись в комочек, с пунцовыми ушами, и отчаянно делал вид, что рассматривает узор на покрывале. — Иди сюда, — вдруг сказал Джей и похлопал по месту рядом с собой. — Зачем? — Глушить звуки будем. Чонвон непонимающе на него уставился, но послушно подвинулся. Джей обнял его одной рукой, притягивая ближе, и накрыл ладонью его ухо. — Так лучше? Сердце Чонвона пропустило удар. Потом ещё один. Потом понеслось вскачь. — Хён... — выдохнул он. — Что? — Ты... это... — Глушу, — невозмутимо ответил Джей. — Лежи тихо. Чонвон замер. Он чувствовал тепло ладони на своём ухе, слышал ровное дыхание Джея, ощущал, как поднимается и опускается его грудь. Звуки из-за стены стали тише — или просто утонули в этом новом, более важном ощущении. — А второе ухо? — прошептал он. — Что? — Второе ухо слышит. Джей усмехнулся и свободной рукой накрыл второе ухо Чонвона, прижимая его голову к своей груди. — Так? — Мгм, — выдохнул Чонвон в его футболку. Они лежали так какое-то время. Реклама давно кончилась, аниме играло фоном, но никто не смотрел. Чонвон слушал сердцебиение Джея — ровное, спокойное, убаюкивающее. Звуки за стеной то ли прекратились, то ли просто перестали иметь значение. — Хён, — позвал он, уткнувшись носом ему в грудь. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. Джей не ответил. Только погладил большим пальцем его висок. А потом звуки за стеной достигли кульминации — громкой, финальной, совершенно недвусмысленной. Чонвон дёрнулся и зарылся лицом в Джея, прячась. Джей расхохотался — громко, от души, запрокидывая голову. — Ты чего! — возмутился Чонвон, но голос звучал глухо из-за того, что рот был прижат к футболке. — Ты такой забавный, когда смущаешься. — Я не смущаюсь! Это... это... — Что? — Это нарушение общественного порядка! Джей засмеялся ещё громче. Чонвон в конце концов не выдержал и тоже фыркнул, а потом и они оба хохотали, уткнувшись друг в друга, пока за стеной наконец не наступила тишина. — Всё, — выдохнул Чонвон, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я больше никогда не смогу смотреть на эту стену. — Придётся, — хмыкнул Джей. — Мы тут ещё две ночи. — Хён! — Шучу. Будем музыку включать. Чонвон шлёпнул его по руке, но беззлобно, скорее для порядка. Они всё ещё лежали в обнимку, и Чонвон вдруг понял, что ему совсем не хочется двигаться. — Джей-хён, — тихо сказал он. — М? — А можно мы так и будем лежать? — Так — это как? — Ну... ты меня обнимаешь, а я... слушаю, как ты дышишь. Джей помолчал. А потом чуть крепче прижал его к себе. — Можно, — сказал он просто. — Сколько хочешь. Чонвон улыбнулся в его футболку и закрыл глаза. Аниме всё играло на телевизоре, но никто на него не смотрел. За окном падал снег. В номере было тепло. И весь мир снова мог подождать. — Хён, — сонно пробормотал Чонвон спустя какое-то время. — М? — А если они опять начнут? — Тогда я снова закрою тебе уши. — А если ты уснёшь? — Не усну. — Обещаешь? — Обещаю. Чонвон довольно вздохнул и провалился в сон, согретый теплом и обещанием. Джей ещё долго лежал, глядя в потолок и слушая ровное дыхание Чонвона. За стеной было тихо. В номере было тихо. Только снег тихо стучал в окно. — Глупый, — прошептал он, касаясь губами макушки Чонвона. — Конечно, не усну. Чонвон лежал на кровати, свернувшись калачиком, и тихо ненавидел весь мир. А особенно — себя вчерашнего, который решил, что съесть третью порцию суши перед сном — отличная идея. Живот крутило нещадно. К горлу подкатывала тошнота. В голове стучали маленькие молоточки. — Я дурак, — простонал он в подушку. — Полный дурак. В номере было тихо. Джей ушёл минут двадцать назад — натянул куртку прямо на пижаму, сунул ноги в ботинки и сказал: «Лежи и не дёргайся. Я быстро». Чонвон попытался перевернуться на другой бок, но резкая боль в животе заставила его замереть и тихо заскулить. — Ненавижу суши, — прошептал он. — Нет, люблю. Нет, ненавижу. Телефон завибрировал на тумбочке. Чонвон потянулся, морщась от каждого движения, и глянул на экран. Джей-хён ❤️: Иду уже. Лекарство нашёл. Терпи. Чонвон набрал в ответ дрожащими пальцами: Умираю Джей-хён ❤️: Не смей. Я тебе ещё медвежонка не купил. Чонвон фыркнул и тут же поморщился — смех отозвался болью в животе. Отложил телефон и снова свернулся клубочком, накрыв голову подушкой. В коридоре послышались шаги, звук открываемой двери, и через мгновение голос Джея: — Живой? — Не-а, — глухо донеслось из-под подушки. Джей скинул куртку прямо на пол, подошёл к кровати и сел на край. Подушка с головы Чонвона исчезла, и на него уставился встревоженный взгляд старшего. — Дай посмотрю. — На что смотреть? — Чонвон шмыгнул носом. — Я развалина. — Красивая развалина, — машинально ответил Джей, но тут же посерьёзнел. — Сильно болит? Чонвон кивнул, кусая губу. — Сейчас, — Джей поднялся, сходил к мини-бару, принёс бутылку воды. — Пей. — Не хочу. — Надо. Лекарство запивать. Чонвон послушно приподнялся на локтях, поморщился и сделал пару глотков. Джей тем временем изучал инструкцию к купленному препарату. — Так, тут написано — одну таблетку, запить водой. Через полчаса должно отпустить. — А если не отпустит? — Отпустит. — Ты не доктор. — Я лучше, — Джей протянул ему таблетку. — Давай. Чонвон проглотил, запил, откинулся обратно на подушку. Джей убрал воду на тумбочку и снова сел рядом. — Глупый, — сказал он тихо. — Зачем столько ел? — Вкусно было. — Вкусно было, — передразнил Джей беззлобно. — Теперь мучайся. Чонвон прикрыл глаза. Рука Джея легла ему на лоб — прохладная, приятная. — Температуры нет. — Я просто объелся, хён. Не заболел. — Всё равно. Джей не убирал руку. Чонвон чувствовал, как пальцы старшего гладят его висок, убирают волосы со лба. Это было до того успокаивающе, что боль начала отступать сама собой. Или лекарство подействовало? Он не знал. — Хён, — прошептал он. — М? — А если меня вырвет? — Вырвет — значит вырвет. Я рядом. — Фу. — Сам виноват. Чонвон открыл глаза и посмотрел на Джея. Тот сидел вполоборота, глядя куда-то в сторону окна, но рука его всё ещё лежала на лбу Чонвона, невесомая, тёплая. — Ты злишься? — спросил Чонвон тихо. Джей перевёл на него взгляд. — За что? — Что я дурак и объелся. Мы же гулять хотели сегодня. — Успеем. — А если не успеем? — Значит, не успеем. Ничего страшного. Чонвон шмыгнул носом. — Но ты же хотел на каток. — Я хотел, чтобы ты был счастлив, — поправил Джей. — Каток подождёт. Чонвон почувствовал, как глаза начинает щипать. От боли, от лекарства, от этих слов — он не знал. Просто закрыл глаза и выдохнул. — Ты слишком добрый ко мне. — Кто-то же должен. — А ты? — Что — я? — Кто добрый к тебе? Джей усмехнулся, но усмешка вышла мягкой. — У меня есть ты. Чонвон замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один. — Правда? — Правда. Он открыл глаза и встретился взглядом с Джеем. Тот смотрел на него серьёзно, без тени привычной насмешки. — Отдыхай, — сказал он. — Я посижу рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Чонвон кивнул и снова закрыл глаза. Боль действительно отступала, превращаясь в тупое, терпимое нытьё. Дыхание выровнялось, тело расслабилось. — Хён, — позвал он сквозь дрёму. — М? — Спой? — Чего? — Спой что-нибудь. Тихо. Пожалуйста. Джей молчал так долго, что Чонвон уже решил, что отказ. Но потом раздался тихий голос, напевающий что-то без слов — просто мелодию, без названия, без смысла. Просто звуки, которые обволакивали, успокаивали, лечили. Чонвон улыбнулся во сне и провалился в темноту. Проснулся он от того, что в номере было светло. Солнце пробивалось сквозь шторы, заливая комнату мягким золотым светом. Он пошевелился — живот не болел. Совсем. — О, воскрес. Голос Джея раздался откуда-то сбоку. Чонвон повернул голову и увидел старшего, сидящего в кресле с телефоном в руках. — Сколько времени? — голос был хриплым со сна. — Обед уже. — Чего?! — Чонвон резко сел и тут же замер, прислушиваясь к организму. Нет, всё хорошо. Не болит. — Мы проспали полдня? — Ты проспал. Я сидел. Чонвон уставился на него. Под глазами Джея залегли тени, волосы торчали в разные стороны, на коленях лежал всё тот же телефон. — Ты... не спал? Всё это время? — Спал, — пожал плечами Джей. — Урывками. Боялся, что тебе хуже станет. — Хён... — Всё нормально. — Джей поднялся и подошёл к кровати, садясь рядом. — Как живот? — Не болит. — Точно? — Точно. Джей выдохнул с облегчением. — Хорошо. А то я уже думал в больницу тащить. — Прости, — Чонвон виновато опустил глаза. — Я дурак. — Дурак, — согласился Джей, но без злости. — Но мой дурак. Чонвон поднял взгляд. Джей смотрел на него устало, но тепло. — Твой? — переспросил он тихо. — А чей же ещё? Чонвон улыбнулся и вдруг, не сдерживаясь, кинулся ему на шею, обхватывая руками. Джей едва удержал равновесие. — Ты чего? — Спасибо, — выдохнул Чонвон ему в плечо. — За всё. За лекарство. За то, что сидел. За песню. За то, что ты есть. Джей помолчал, а потом обнял в ответ, крепко-крепко. — Всегда пожалуйста, — сказал он тихо. — Только больше не объедайся, ладно? — Ладно, — пообещал Чонвон в его плечо. — Попробую. — Вот и договорились. Они сидели обнявшись, и солнце заливало комнату золотом. А за окном снова падал снег — лёгкий, пушистый, как будто специально для них. — Хён, — прошептал Чонвон. — М? — Мы ещё успеем на каток? — Успеем. — И медвежонка купить? — Купим. — И рамён поесть? — Чонвон. — Что? — Ты только что обещал не объедаться. Чонвон хихикнул и отстранился, глядя на Джея сияющими глазами. — Но рамён же не суши! — Всё, что много — вредно. — Тогда мы возьмём один на двоих? Джей вздохнул, но улыбнулся. — Ладно. Один на двоих. Чонвон довольно закивал и тут же начал собираться, подпрыгивая на кровати. — Тогда быстро в душ! И на каток! И за медвежонком! И за рамёном! — Чонвон. — А? — Дыши. Чонвон замер, выдохнул и рассмеялся. — Дышу. Старший покачал головой, но в глазах его плескалась такая нежность, что слова были лишними. — Иди уже, — сказал он, подталкивая Чонвона в сторону ванной. — А то и правда ничего не успеем. Чонвон убежал, а Джей остался сидеть на кровати, глядя на дверь в ванную, откуда доносился шум воды и приглушённое пение. — Глупый, — прошептал он сам себе. — Самый лучший глупый. На каток они все же не пошли и просто гуляли, но заглянули в музей. Музей оказался небольшим, уютным, пахнущим старым деревом и бумагой. Там были витрины с древней утварью, фотографии старого Саппоро, макеты зданий и стенды с историей города. Чонвон зашёл с настроением «ну ладно, потерплю», но уже через пять минут залип у одной из витрин. — Хён, смотри! Это же старые коньки! Прямо как у бабушки в альбоме на фото! Джей подошёл, встал рядом. — Похожи. — А тут — смотри, это же первый трамвай! Они такие смешные были, да? — Ага. Чонвон переходил от стенда к стенду, задавал вопросы, на которые Джей не всегда знал ответы, но терпеливо читал таблички и переводил, если мог. В какой-то момент Чонвон замер у большой фотографии города середины прошлого века. — Смотри, — сказал он тихо. — А здесь уже снег. Всегда снег. — Саппоро — снежный город. — Красиво. Тогда и сейчас. Как будто время остановилось. Джей посмотрел на него. Чонвон стоял, подсвеченный мягким музейным светом, и смотрел на фотографию с таким искренним интересом, что у Джея сжалось сердце. — Тебе правда интересно? — спросил он. — Ага. — Чонвон кивнул. — Я думал, будет скучно, а это... это как будто в прошлое попадаешь. Смотришь на этих людей и думаешь — они тоже ходили по этим улицам, тоже видели этот снег. И мы теперь ходим. Как будто мы часть чего-то большого. Джей молчал, просто глядя на него. — Что? — Чонвон обернулся. — Ничего. Просто думаю, что ты удивительный. Чонвон моргнул, потом улыбнулся — смущённо, но довольно. — Ты просто так говоришь? — Нет. Правда. Они постояли ещё немного у фотографии, а потом пошли дальше. В следующем зале была выставка традиционных ремёсел — керамика, ткани, деревянные игрушки. Чонвон тут же прилип к витрине с деревянными медведями. — Хён, смотри, какие милые! — Ага. — А совы есть? — Ты ищешь сов везде? — Они мои тотемы. Джей фыркнул, но помог ему поискать. Сов не было, зато была деревянная лиса, которую Чонвон тут же захотел купить. — Это же экспонат, — остановил его Джей. — Не продаётся. — Жалко. — В сувенирном магазине такие же есть. — Точно? — Обычно да. Чонвон оживился и потащил Джея искать выход к сувенирному магазину. В магазине они провели полчаса. Чонвон перебирал магнитики, открытки, фигурки, кружки, примерял смешные шапки и заставлял Джея фотографировать. В итоге Джей купил деревянного мишку (точно такого же, как в экспозиции), ещё одного совёнка (в этот раз с рыболовной удочкой) и набор открыток с видами старого города. — Маме отправлю, — объяснил он, показывая открытки. — Она любит такие. — А мне? — А тебе я сам отдам. Джей поднял бровь. — Что отдашь? — Сюрприз. — Опять сова? — Не скажу. Джей вздохнул, но глаза его смеялись. Они вышли из музея, когда уже начало темнеть. Город зажигал огни, снег искрился в свете фонарей, воздух стал ещё холоднее. — Замёрз? — спросил Джей, глядя, как Чонвон трёт нос. — Немного. — Пошли в кафе? Согреемся. — А рамён? — И рамён. Чонвон радостно закивал, и они свернули в ближайший переулок, где светилась вывеска с иероглифами. В кафе было тепло и людно. Пахло бульоном и специями. Они заказали два рамёна (на этот каждый по одному, но Чонвон поклялся, что не будет объедаться) и уселись за столик у окна. — Хороший день, — сказал Чонвон, глядя, как пар поднимается над пиалой. — Хороший, — согласился Джей. — Даже лучше, чем каток. — Правда? — Ага. Мы просто гуляли, и это было...так по настоящему. Джей кивнул, понимая без слов. ♡♡♡ Чонвон лежал на спине, уставившись в потолок, и молился всем богам, которых знал, чтобы этой ночью соседи вели себя прилично. Джей уже задремал рядом — дыхание выровнялось, тело расслабилось. Чонвон покосился на него и улыбнулся. В темноте, при мягком свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь шторы, Джей выглядел почти беззащитным. Почти. Чонвон отвернулся к окну, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза. И в этот момент это началось. Сначала тихо — приглушённые вздохи, которые можно было бы спутать с шумом ветра. Но Чонвон уже знал этот звук. Он замер, надеясь, что показалось. Не показалось. Звуки стали громче. И ритмичнее. И совершенно, абсолютно недвусмысленными. Чонвон резко сел на кровати, схватив подушку. — Да ладно! — прошептал он в отчаянии. — Опять?! Рядом заворочался Джей. — М? — сонный голос, хриплый и низкий. — Что случилось? — Ничего, — выпалил Чонвон слишком быстро. — Спи. — Чонвон. — Я сказал, ничего. Звук за стеной стал громче. И выразительнее. Кто-то явно старался. Джей замер. А потом до него дошло. — О, — только и сказал он. — Вот тебе и «о»! — Чонвон в панике прижал подушку к уху. — Почему это происходит каждую ночь?! — Может, у них медовый месяц? — Мне плевать, что у них там! Я хочу спать! Джей сел на кровати, глядя на Чонвона. Тот сидел, сжимая подушку, с пунцовыми щеками и отчаянным выражением лица. — Иди сюда, — сказал Джей, протягивая руку. — Куда? — Ко мне. Как вчера. Чонвон замер. — Но... ты же спал. — Уже нет. Звуки за стеной нарастали. Чонвон колебался секунду, а потом, сдаваясь, переполз ближе к Джею. Тот сразу же притянул его к себе, укладывая головой себе на грудь, и накрыл ладонями его уши. — Так лучше? Голос Джея звучал приглушённо, но тепло разливалось по телу Чонвона быстрее, чем он успевал осознать. — Да, — промычал он в футболку Джея. — Тогда спи. — А ты? — Я покараулю. Чонвон хмыкнул в его грудь. — Герой. — А то. За стеной что-то происходило — судя по звукам, кульминация приближалась. Чонвон зажмурился и зарылся лицом в Джея, прячась от реальности. — Хён, — прошептал он. — М? — А если они и завтра? — Тогда будем придумывать легенды, кто они такие. — Какие легенды? — Ну, например, что они тайные агенты и отрабатывают прикрытие. Чонвон фыркнул. — Или что они снимают кино. — Для взрослых? — Чонвон! — Что? Ты сам начал. Дей тихо засмеялся, и вибрация от его смеха передалась Чонвону, согревая изнутри. — Спи, — повторил Джей. — Я здесь. — Обещаешь? — Обещаю. Чонвон вздохнул и позволил себе расслабиться. Тепло, исходящее от Джея, его запах, ровное сердцебиение под ухом — всё это действовало лучше любого снотворного. За стеной наступила тишина. Видимо, «кино» закончилось. — Кажется, всё, — прошептал Чонвон. — Ага. — Может, теперь отпустишь? — Хочешь, чтобы отпустил? Чонвон задумался. Очень тщательно. На целую секунду. — Нет, — честно ответил он. — Вот и лежи. Чонвон улыбнулся в темноте и прикрыл глаза. Утро началось с тихого покашливания. Чонвон открыл глаза и некоторое время лежал, прислушиваясь. Рядом с ним Джей спал беспокойно — дышал с хрипотцой, временами вздрагивал и кашлял во сне. — Хён? — позвал Чонвон тихо, садясь на кровати. Джей поморщился, перевернулся на другой бок, но кашель не унимался. Пришлось открыть глаза. — М? — голос был сиплым, низким, с противным першением. — Ты как? — Нормально, — Джей попытался улыбнуться, но тут же закашлялся снова, прикрывая рот рукой. Чонвон нахмурился. Протянул ладонь, коснулся лба Джея — тот инстинктивно дёрнулся, но позволил. — Горячий, — вынес вердикт Чонвон. — Температура? — Нет, просто... — Хён. — Не знаю, — сдался Джей. — Может, немного. Чонвон вздохнул и откинулся на подушку, глядя в потолок. — Это я виноват, — сказал он обречённо. — Вчера на улице долго гуляли. И в кафе было холодно. И вообще. — Ты не виноват. — Виноват. Ты из-за меня ночью не спал, замёрз, а теперь болеешь. Джей хотел возразить, но новый приступ кашля помешал. Чонвон тут же подскочил, налил воды из бутылки и протянул ему. — Пей. — Спасибо, — прохрипел Джей, делая глоток. Он откинулся на подушку, и Чонвон смотрел на него с растущей тревогой. Обычно Джей был скалой — непоколебимый, уверенный, всегда готовый прийти на помощь. Видеть его таким — раскрасневшимся, с мутными глазами, ослабленным — было странно и больно. — Что будем делать? — спросил Чонвон. — Ничего, — Джей попытался улыбнуться. — Простуда. Пройдёт. — Надо в аптеку. — Успеется. — Не успеется. — Чонвон уже вставал с кровати, натягивая спортивные штаны. — Ты вчера за мной бегал, теперь моя очередь. Лежи и не дёргайся. — Чонвон... — Я сказал — лежи. Джей удивлённо моргнул. Таким властным Чонвона он видел редко — только когда тот действительно за кого-то переживал. — Хорошо, — сдался он, откидываясь на подушку. — Но если заблудишься — звони. — Не заблужусь. Я гугл-картами умею пользоваться. Чонвон натянул куртку прямо на пижаму, сунул ноги в ботинки и уже у двери обернулся. — Чай пей! — крикнул он. — Там в чайнике горячая вода! — Есть, капитан, — усмехнулся Джей, но усмешка вышла слабой. Дверь закрылась, и в номере стало тихо. Только кашель иногда нарушал эту тишину. Джей полежал немного, глядя в потолок, потом всё же заставил себя встать и дойти до чайника. Налил горячую воду в кружку, нашёл пакетик чая — Чонвон всегда возил с собой несколько, на всякий случай. Умный. С кружкой в руках он вернулся в кровать, укутался в одеяло и стал ждать. Чонвон вернулся через полчаса — запыхавшийся, с красными от холода щеками и пакетом в руках. — Всё купил! — объявил он с порога, скидывая куртку прямо на пол. — И градусник, и таблетки, и леденцы от горла, и чай специальный, и... Чонвон вывалил содержимое пакета на кровать. Градусник, две коробки таблеток, упаковка леденцов, травяной чай, мёд в маленькой баночке и... детское яблочное пюре? — Это зачем? — Джей поднял бровь, показывая на пюре. — Ну... — Чонвон замялся. — Ты же, наверное, есть не захочешь, а пюре мягкое, и витамины. И вообще оно вкусное. Джей смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, не связанное с температурой. — Ты невероятный, — сказал он тихо. — Что? — Ничего. Давай сюда градусник. Чонвон протянул, и Джей сунул его под мышку. Чонвон сел рядом, с тревогой глядя на него. — Сколько? — Подожди, — Джей посмотрел на таймер в телефоне. — Ещё три минуты. Они сидели молча. Чонвон крутил в руках баночку с пюре, Джей смотрел в окно, где снова падал снег. — Хён, — прервал тишину Чонвон. — М? — Ты прости меня. — За что? — За то, что заболел. Из-за меня. Джей повернул голову и посмотрел на него долгим взглядом. — Чонвон. Я заболел, потому что зима, потому что мы гуляли, потому что так бывает. Не из-за тебя. — Но ты из-за меня не спал. — Это мой выбор был. — Всё равно. Джей вздохнул и протянул руку, взлохматив волосы Чонвона. — Глупый. Чонвон поднял на него глаза — в них стояла такая искренняя тревога, что у Джея сжалось сердце. — Я правда волнуюсь, — сказал Чонвон тихо. — Знаю. Но я правда в порядке. Лёгкая простуда, не больше. Время вышло. Джей достал градусник, посмотрел. — Тридцать семь и пять, — объявил он. — Видишь? Ерунда. — Не ерунда. — Чонвон уже открывал коробку с таблетками, читал инструкцию. — Тут написано — принимать после еды. Будешь пюре? — Чонвон. — Что? Пюре вкусное. Я сам люблю. Джей смотрел, как Чонвон открывает баночку, достаёт ложку и протягивает ему. — Ешь, — командует. — Потом таблетку. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Джей закатил глаза, но послушно взял ложку. Яблочное пюре оказалось на удивление вкусным. — Видишь? — Чонвон довольно улыбнулся. — Я же говорил. — Ты не говорил, ты кормил. — Одно и то же. Пока Джей ел, Чонвон заварил травяной чай, нашёл в своём чемодане тёплые носки (новые, с оленями) и заставил надеть. — Твои ноги должны быть в тепле, — объяснил он с важным видом. — Мои ноги в порядке. — Мои ноги в порядке, — передразнил Чонвон. — Заболеешь сильнее — потащу в больницу. — Не потащишь. — А вот и потащу. Джей сдался. Он сидел в кровати, укутанный одеялом, в носках с оленями, с кружкой горячего чая в руках, и смотрел, как Чонвон суетится вокруг — поправляет подушки, проверяет, не заканчивается ли вода в чайнике, гладит его по голове, когда думает, что Джей не видит. — Ты как наседка, — сказал Джей, когда Чонвон в очередной раз поправил ему одеяло. — Сам ты наседка. Я заботливый. — Заботливый, — согласился Джей. — Спасибо. Чонвон замер, потом улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой у Джея внутри всё переворачивалось. — Пожалуйста. Он сел рядом на кровать, поджав ноги, и тоже взял кружку. Они сидели молча, пили чай, и снег падал за окном. И это было именно то, что нужно. — Хён, — позвал Чонвон через какое-то время. — М? — А если тебе станет хуже? — Не станет. — А если станет? — Тогда ты продолжишь за мной ухаживать. У тебя неплохо получается. Чонвон фыркнул, но в глазах плясали смешинки. — Вообще-то я лучший сиделка во всём мире. — Скромный какой. — Это правда. Джей улыбнулся и вдруг закашлялся снова. Чонвон тут же подскочил, подал воду, похлопал по спине. — Тише-тише. Пей. — Я в порядке, — прохрипел Джей, отпивая. — Не в порядке. Ложись. — Чонвон... — Ложись, я сказал. Джей послушно лёг, чувствуя, как Чонвон снова укутывает его одеялом, проверяет, не дует ли из окна, гладит по голове. — Ты чего? — спросил он тихо. — Не хочу, чтобы ты болел, — ответил Чонвон так же тихо. — Ты мне нужен здоровым. — Зачем? — Затем. Просто нужен. Джей закрыл глаза. В груди разливалось тепло, не имеющее отношения к температуре. — Я скоро поправлюсь, — пообещал он. — Обещаю. — Проверю. — Знаю. Чонвон лёг рядом, поверх одеяла, и положил голову ему на плечо. — Можно? — спросил он. — Можно. Они лежали так, слушая дыхание друг друга. Джей кашлял реже, Чонвон гладил его по груди в такт, и это успокаивало. — Хён, — прошептал Чонвон. — М? — Я люблю тебя. Повисла тишина. Джей открыл глаза, посмотрел на него. Чонвон смотрел в ответ — серьёзно, без тени улыбки. — Что? — переспросил Джей. — Я люблю тебя, — повторил Чонвон. — Не как друга, не как коллегу. Просто... люблю. Джей молчал. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты... — начал он. — Не отвечай, — перебил Чонвон. — Не сейчас. Ты болеешь, тебе нужен отдых. Просто... знай. Ладно? — Чонвон... — Я подожду. Сколько нужно. Просто хотел, чтобы ты знал. Он уткнулся носом в плечо Джея и замер. Джей смотрел в потолок, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он хотел сказать столько всего — что тоже, что всегда, что боялся, что не решался. Но горло сдавило спазмом — то ли от кашля, то ли от эмоций. — Чонвон, — прошептал он наконец. — Я тоже. — Что? — Тоже люблю. Чонвон поднял голову, глядя на него расширенными глазами. — Правда? — Правда. Давно уже. Чонвон улыбнулся — так светло, что у Джея перехватило дыхание. — Хён... — Только не заставляй меня сейчас говорить красиво. У меня горло болит. Чонвон засмеялся — счастливо, звонко, и этот смех был лучшим лекарством. — Не буду, — пообещал он. — Просто лежи. К вечеру Джею действительно стало лучше. Температура спала, кашель стал реже, а главное — появился аппетит. — Я есть хочу, — объявил он, глядя на Чонвона, который всё это время просидел рядом, листая телефон и периодически проверяя его лоб. — Что будешь? — Всё, что не яблочное пюре. — Обижаешь моё пюре? — Чонвон притворно нахмурился. — Оно тебе жизнь спасло. — Оно было вкусным. Но я хочу мяса. Чонвон хмыкнул и потянулся за телефоном. — Сейчас найдём. Тут рядом есть один ресторанчик, у них доставка. Я ещё утром посмотрел, на всякий случай. — Утром? — Джей приподнял бровь. — Ты с утра уже планировал меня кормить? — Ага. — Чонвон листал меню, не поднимая глаз. — Чтобы, когда поправишься, сразу было. Я же заботливый. Джей смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло. Утренний разговор висел в воздухе между ними, но оба делали вид, что всё нормально. Наверное, оба боялись спугнуть. — Что там? — спросил Джей, кивая на телефон. — Тут рис с мясом, тут рамён, тут какие-то котлеты... О, смотри, есть тонкацу! Будешь? — Давай. — И суп какой-нибудь? Мисо? — Давай. — И может ещё... — Чонвон. — А? — Не заказывай слишком много. Я всё ещё больной. — А, точно. — Чонвон задумался, потом убрал пару позиций. — Ладно. Только тонкацу, мисо и рис. Имбирь маринованный любят добавлять, будешь? — Буду. Чонвон нажал кнопку заказа и отложил телефон. — Через сорок минут привезут. — Ждать будем? — Ага. Они сидели молча, но молчание было другим. Не неловким, а каким-то... наполненным. Джей смотрел на Чонвона, Чонвон смотрел в стену, но краем глаза всё равно следил за Джеем. — Чонвон, — позвал Джей. — М? — Про утро... Я не хочу, чтобы ты думал... — Я не думаю, — перебил Чонвон. — То есть думаю, но не так... — Я правда люблю тебя....очень. Давно. Примерно с дебюта. В i-land у нас уже была особая связь, поэтому когда мы дебютировали я стал думать. Но признаваться не решался. Хотя, думаю всё и так было видно. По крайней мере участникам. У Чонвона покраснели уши и он смотрел куда угодно, только не на Джея. — Я даже тогда с Хисын‐хёном об этом разговаривал. — Молчи...,— Чонвон приложил палец к губам старшего, заставляя замолчать. Джей смотрел в глаза напротив, а потом опустил взгляд на губы. И не стал медлить. Он притянул младшего за шею и осторожно прикоснулся. Чонвон опешил, глаза раскрылись, сердце билось как бешеное. Но на поцелуй ответил. Сначала робко и медленно, а потом сам обвил чужую шею, целуя глубже. Руки Джея блуждали где-то под кофтой, очерчивая тонкую талию. Из-за чего Чонвон вздрагивал, но прижимался ближе. А потом стук в дверь заставил их выйти из пучины ощущений. Чонвон замер, чувствуя, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. Губы Джея всё ещё были так близко — тёплые, мягкие, чуть влажные. Он почти физически ощущал их на своих губах, хотя поцелуй уже прервался. — Чонвон, — выдохнул Джей, и в его голосе слышалась такая смесь нежности и сожаления, что у Чонвона перехватило дыхание. — М? — отозвался он, всё ещё не в силах собрать мысли в кучу. Руки Джея под его кофтой всё ещё лежали на талии, и Чонвон чувствовал каждое прикосновение, каждую линию пальцев. Это было... правильно. Так правильно, что кружилась голова. Стук повторился. Настойчивее. — Доставка,— прошептал Джей, нехотя убирая руки. — А..а я открою, — Чонвон взлетел с кровати и подошёл к двери, забираяя заказ. Он расставил соус, положил Джею палочки, а сам сел на самый край кровати. Кажется от пережитого пропал аппетит. — Ты чего на самом краю сидишь? — Джей приподнялся на локте, глядя, как Чонвон примостился на самом углу кровати, будто вот-вот сбежит. — Иди сюда. — Я тут нормально. — Чонвон. — Что? — Посмотри на меня. Чонвон замер, потом медленно поднял взгляд. Джей смотрел на него с той самой улыбкой — мягкой, тёплой, понимающей. — Иди сюда, — повторил он тише. — Я кусаться не буду. — Я знаю, — Чонвон шмыгнул носом, но всё же подвинулся ближе. Не к самому Джею, но хотя бы на середину кровати. Джей усмехнулся и сел, принимая вертикальное положение. Взял палочки, посмотрел на еду. — Выглядит вкусно. Спасибо, что заказал. — Не за что. — А сам есть будешь? — Не очень хочется. — Из-за того, что случилось? Чонвон промолчал, но его уши снова предательски покраснели. Джей вздохнул, отложил палочки и потянулся к нему, беря за руку. — Эй, — сказал он тихо. — Всё хорошо. Мы ничего не испортили. Мы просто... стали ближе. Это нормально. — Я знаю, — голос Чонвона звучал глухо. — Просто... я не ожидал. Не думал, что всё так быстро. — Быстро? — Джей удивлённо приподнял бровь. — Чонвон, мы знакомы несколько лет. Мы спим в одной кровати. Мы признались друг другу. Какой тут "быстро"? — Ну... поцелуй. — А, это. — Джей улыбнулся. — Тебе не понравилось? — Понравилось, — выпалил Чонвон слишком быстро и тут же залился краской. — То есть... я не то чтобы... оно было... хорошо. — Хорошо? — Очень хорошо, — сдался Чонвон. — Замечательно. Лучше всего. Джей тихо рассмеялся и потянул его за руку, притягивая ближе. — Иди сюда, глупый. Будем есть и смотреть аниме. Как обычно. Только теперь мы знаем, что мы... ну... — Влюблены, — подсказал Чонвон, падая рядом. — Ага. Влюблены. Чонвон прижался к его плечу и уставился в экран, где уже шла заставка к очередному сериалу. Джей одной рукой обнимал его, второй ел палочками тонкацу, периодически поднося кусочки ко рту Чонвона. — Ешь, — командовал он. — Тебе тоже нужно. — Я не голоден. — Ешь, сказал. Чонвон послушно открывал рот и жевал, чувствуя, как тепло разливается по телу. Не от еды — от присутствия Джея рядом. Они досмотрели серию, потом ещё одну. Еда почти закончилась, Чонвон всё-таки съел свою половину — под строгим надзором Джея. А когда наступила полночь, Джей вдруг отложил пульт и повернулся к нему. — Чонвон. — М? — Ты не жалеешь? — Нисколько. — Иди ко мне. Чонвон продвинулся ближе в упор. Тело к телу. Лицом к лицу. Джей улыбнулся и поглаживал щеку младшего большим пальцем. Потом прижал ещё ближе, хотя куда ближе. А потом одним движением навис сверху, переворачивая Чонвона на спину. — Ты слишком бодрый для болеющего человека, — прошептал Чонвон очень близко к чужим губам. Джей усмехнулся — тихо, хрипловато, всё ещё с лёгкой першинкой в голосе. — Температура спала, — ответил он так же шёпотом, почти касаясь губ Чонвона. — И вообще, болезнь не помеха, когда рядом ты. Чонвон моргнул, пытаясь переварить эту информацию, но мысли путались. Потому что Джей был сверху, нависал над ним, упираясь локтями по обе стороны от его головы, и смотрел так, будто Чонвон был самым ценным, что есть в этой вселенной. — Хён... — выдохнул он. — М? — Ты уверен? Ты же кашлял... — Уже почти нет. — А если... — Чонвон. — Джей коснулся пальцами его губ, останавливая поток возражений. — Я хочу быть с тобой. Просто быть. Можно? Чонвон смотрел в эти глаза — тёмные, серьёзные, полные нежности — и чувствовал, как тает где-то внутри. — Можно, — прошептал он. Джей улыбнулся и осторожно поцеловал его. Медленно, тягуче, пробуя на вкус. Чонвон обвил руками его шею, притягивая ближе, и поцелуй углубился. — Ты пахнешь лекарствами, — прошептал Чонвон между поцелуями. — Романтично. Чонвон фыркнул и тут же замер, потому что Джей начал покрывать поцелуями его скулы, линию челюсти, спускаясь к шее. — Хён... — выдохнул он, запрокидывая голову. — М? — Это... приятно. — Хорошо. Руки Джея снова забрались под его футболку — уже смелее, увереннее. Чонвон чувствовал каждое прикосновение, каждую линию пальцев на своей коже, и это было правильно. Так правильно, что кружилась голова. — Ты дрожишь, — заметил Джей, отрываясь от его шеи. — Из-за тебя. — Знаю. — Тогда зачем спрашиваешь? — Чтобы услышать твой голос. Чонвон улыбнулся и потянул его обратно к своим губам. Они целовались долго, пока не сбилось дыхание, пока не исчезло ощущение времени. А потом просто лежали, обнявшись, слушая, как за окном падает снег. Свет из окна пробирался сквозь шторы, рисуя на потолке размытые золотистые полосы. Где-то в городе уже начали убирать снег, слышался приглушённый шум машин и редкие голоса прохожих. Джей открыл глаза первым. Несколько секунд просто лежал, глядя в потолок и привыкая к мысли, что сегодня они возвращаются. Потом повернул голову к тумбочке — телефон показывал восемь утра. Восемь. Самолёт в час дня. Ещё есть время. Он перевёл взгляд на Чонвона. Тот спал, уткнувшись носом в подушку, растрёпанный, с приоткрытым ртом, совершенно беззащитный. Одеяло сползло с плеча, открывая край футболки, в которой он спал. Джей улыбнулся сам себе и осторожно потянулся, поправляя одеяло. Чонвон что-то пробормотал во сне, перевернулся на другой бок и... придвинулся ближе. Во сне. Инстинктивно. — Тёплый, — прошептал он невнятно, не открывая глаз. — Спи, — так же тихо ответил Джей, убирая волосы с его лица. Чонвон затих, но рука его нашла руку Джея и переплелась с ней пальцами. Во сне. Или уже нет? — Не спишь? — спросил Джей. — Мгм... — промычал Чонвон, не разжимая век. — Сколько времени? — Восемь. — Рано... — Мы собираться должны. — Потом... Чонвон придвинулся ещё ближе, практически залезая на Джея, и замер, устраиваясь поудобнее. Джей смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то большое, тёплое, почти неподъёмное. — Ты как кошка, — прошептал он, гладя его по голове. — Мур, — отозвался Чонвон. Джей тихо рассмеялся. — С ума сойти. — Уже. Они лежали так ещё какое-то время. Солнце поднималось, шторы светлели, в номере становилось всё теплее. За окном, судя по звукам, начинался новый день Саппоро — последний день их отпуска. — Хён, — позвал Чонвон, наконец открывая глаза. — М? — Жалко уезжать. — Знаю. — Здесь так хорошо было. — Было. — Не "было", а "есть". Просто мы уезжаем. Джей чуть повернул голову, заглядывая ему в лицо. — Мы вернёмся. Когда-нибудь. — Обещаешь? — Обещаю. Через час чемоданы были собраны, номер выглядел почти так же, как в день заезда.Они вышли из отеля, и Саппоро проводил их лёгким снегопадом. Город прощался, обещая вернуться. В машине по дороге в аэропорт Чонвон смотрел в окно и молчал. Джей держал его за руку и тоже молчал. Им не нужно было слов. В аэропорту они сдали багаж, прошли контроль и оказались в зоне вылета. До посадки оставался ещё час. — Кофе? — предложил Джей. — Давай. Они сидели в небольшом кафе у окна, за которым взлетали и садились самолёты. Чонвон грел руки о кружку и смотрел на взлётную полосу. — Хён, — позвал он. — М? — А как мы теперь? — В смысле? — Ну... в Корее. Там же всё по-другому. Там работа, расписание, участники... — А здесь что, по-другому? Чонвон задумался. — Здесь мы были просто мы. — А там мы будем мы, но в другой обстановке. — Джей накрыл его руку своей. — Ничего не изменится, Чонвон. Мы всё те же. Просто теперь мы знаем друг о друге чуть больше. — И что мы... вместе? — И что мы вместе. Чонвон улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Джея внутри всё переворачивалось. Они зашли в самолёт, нашли свои места. Чонвон сел у окна, Джей рядом. Взлёт, набор высоты, и вот уже Саппоро остался где-то далеко внизу, под облаками. — Спи, — сказал Джей, глядя, как Чонвон трёт глаза. — Долго лететь. — А ты? — Я посторожу. — Обещаешь? — Обещаю. Чонвон улыбнулся, пристроил голову на плечо Джея и закрыл глаза. В общежитии пахло домом. Тем самым запахом, который не спутаешь ни с чем — смесь кондиционера для белья, кофе и чего-то неуловимо родного. Чонвон затащил чемодан в коридор и шумно выдохнул. — Устал? — Джей зашёл следом, закрывая дверь. — Есть немного. Из гостиной донеслись голоса. Хисын-хён что-то обсуждал с Ни-ки, а в глубине слышался смех — кажется, Сону смотрели какое-то видео. — О, вернулись! — Ни-ки первым выскочил в коридор и тут же повис на Чонвоне. — Ну как? Рассказывайте! Снег был? Суши ели? А фотки? — Ники, задушишь, — усмехнулся Джей, оттаскивая его. — А где Джейк и Сонхун? — спросил Чонвон, оглядываясь. — Уехали, — Хисын-хён вышел из гостиной с кружкой в руках. — Тоже решили воспользоваться отпуском. Джейк к родителям в Австралию, Сонхун с ними? — Сонхун с семьёй на море поехал, — уточнил Ни-ки. — Так что мы тут самые брошенные остались. — Брошенные? — фыркнул Сону появляясь в дверях. — Тебя вчера из парка развлечений было не вытащить. — Это другое! Чонвон улыбнулся, глядя на привычную перепалку. Дома. Правда дома. — Ладно, мальчики, — Хисын-хён хлопнул в ладоши. — Дайте им разобраться. Чонвон, Джей, вы есть хотите? — Не откажусь, — признался Чонвон. — В самолете кормили так себе. — Я сварю рамён, — вызвался Хисын. — Ты умеешь? — приподнял бровь Джей, издеваясь. — Джей, ты жук! Все рассмеялись. Чонвон потащил чемодан в свою комнату. Джей — в свою. Но перед тем как разойтись, их взгляды встретились. Коротко, но достаточно, чтобы обменяться тем самым — «я рядом», «всё хорошо». В комнате было пыльно — за несколько дней без хозяина воздух стал каким-то затхлым. Чонвон открыл окно, впуская вечерний воздух, и принялся разбирать чемодан. Футболки — в стирку. Толстовки — на плечики. И три совёнка с медведем на полку — теперь их целая коллекция. В дверь постучали. — Да? — Это я, — голос Джея. — Входи. Джей зашёл, прикрывая за собой дверь. Оглядел комнату, чемодан, разложенные вещи. — Помочь? — Уже почти закончил. — Ясно. Он подошёл ближе, встал почти вплотную. — Как ты? — Нормально. Немного странно. — Почему? — Не знаю. Там, в Саппоро, был только ты. А здесь — все. И работа. И... — И что? — И я боюсь, что это исчезнет. Что мы станем как раньше. Джей взял его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мы не станем как раньше. Потому что теперь я знаю, что мы есть друг у друга. Всегда были. И я не собираюсь это терять. Понял? Чонвон смотрел в его глаза и чувствовал, как уходит тревога. — Понял. — Хорошо. Джей поцеловал его — коротко, но уверенно. И в этом поцелуе было обещание. — Пойдём есть, — сказал он, отстраняясь. Сидя в гостиной и смотря за борьбой Ни-ки и Хисына в приставку, Чонвон кушал закуски. На его рядом лежащий телефон пришло сообщение: Джей-хён ❤️: Зайди ко мне, пожалуйста. Чонвон замер, прижатый спиной к прохладной стене. В комнате было темно — хоть глаз выколи. Только слабая полоска света из-за неплотно задвинутых штор позволяла угадывать очертания. Но он чувствовал. Чувствовал тепло Джея, его дыхание на своей шее, его руки, которые мягко, но настойчиво удерживали его на месте. — Хён... — выдохнул Чонвон, и голос его дрогнул. — Скучал, — повторил Джей, и в этом слове было столько всего, что у Чонвона перехватило дыхание. — Мы виделись час назад. — И что? Джей провёл носом по его шее, вдыхая запах. Чонвон вздрогнул — от неожиданности, от близости, от того, как это было интимно. — Там Ни-ки с Хисыном... — попытался сказать он, но мысль рассыпалась, потому что губы Джея коснулись его кожи. — Пусть играют. — Но если они позовут... — Не позовут. Руки Джея скользнули по его талии, притягивая ближе. Чонвон выдохнул и сам обвил его шею руками, прижимаясь в ответ. — Я тоже скучал, — признался он шёпотом. — Глупо, да? — Нет. Джей отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо в полумраке. Глаза блестели — тёплые, родные, любимые. — Можно тебя поцеловать? — спросил он, и в этом вопросе было столько нежности, что у Чонвона защемило сердце. — Можно. Поцелуй вышел долгим, тягучим, будто они пытались напиться друг другом после разлуки. Хотя разлука была — всего несколько часов. Но теперь каждая минута без другого казалась вечностью. — Хён, — прошептал Чонвон, когда они отстранились. — М? — Нас так заподозрят. — Пусть. — Ты невозможный. — Знаю. Джей упёрся лбом в его лоб и закрыл глаза. — Я просто хотел побыть с тобой. Наедине. Без этих стен, без соседей, без того, что мы всё время на виду. Чонвон погладил его по щеке. — Я понимаю. — Правда? — Правда. Я тоже этого хочу. Они стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и слушали тишину. Где-то в гостиной Ни-ки кричал что-то про нечестную игру, Хисын смеялся, Сону что-то комментировал. А здесь, в этой маленькой комнате, был только их собственный мир. — Чонвон, — позвал Джей. — М? — Ты не жалеешь? Что всё так... сложно? — Нет. Ни секунды. — И не боишься? — С тобой — нет. Джей улыбнулся и поцеловал его снова — легко, быстро, в уголок губ. — Тогда иди. А то правда придут искать. — А ты? — А я ещё поскучаю немного. И выйду. Чонвон кивнул, но не торопился уходить. Ещё раз прильнул к нему, вдохнул запах, запоминая. Чонвон выскользнул из комнаты так же тихо, как вошёл. В коридоре никого не было — все были увлечены игрой. Он вернулся на диван, взял в руки миску с закусками и сделал вид, что никуда не уходил. — Чонвон, — позвал Ни-ки, не отрываясь от экрана. — Ты где был? — В туалете, — соврал Чонвон, чувствуя, как уши предательски краснеют. — А, понял. Через пять минут из комнаты вышел Джей. Сел рядом с Чонвоном на диван, взял горсть закусок из его миски и не заметно для остальных прижал за плечи Чонвона ближе. — Вкусно? — спросил он буднично. — Ага, — ответил Чонвон, глядя в экран. Их мизинцы соприкоснулись на подлокотнике дивана. Незаметно для остальных. Но для них двоих — целый мир.