Heart to heart: аллергия на любовь

Мороз середины февраля проедал в теле много маленьких и болезненных туннелей, как ненасытные гусеницы в свежем яблоке. Пальцы рук краснели вместе с носом и ушами. Торопясь в колледж, Джисон словно глотал куски тонкого стекла, вдыхая ртом ледяной воздух. Даже глазные яблоки были готовы покрыться инеем, прямо как ресницы и тёмные пряди волос.  Джисон прибавил темп и наконец оказался в стенах учебного заведения. Тепло вмиг окутало с головой. Побежав прямо в куртке к нужной аудитории, Хан стал ощущать, как его щёки стремительно нагреваются и начинают походить на два спелых томата. Боковое зрение улавливало множество красных и розовых бумажных сердец, развешанных по всему зданию. Тогда Джисон вспомнил сегодняшнюю дату: четырнадцатое февраля. Радости это не принесло, ведь этот праздник его не касается. Никогда не касался. Увидев влюблённую парочку, хотелось плюнуть в их сторону, но время поджимало, потому Хан оставил эту идею наедине с ещё множеством таких же. Кого-то хотелось ударить, кого-то — оскорбить просто так, а кому-то — приклеить жвачку точно к макушке. Зависть на пару секунд воцарила внутри, заставляя пальцы ладоней сильно сжаться в кулаки.  — Ты достал опаздывать, — прошептал Хёнджин, к которому подсел Джисон, шурша курткой. — Что на этот раз? — Как всегда, — пожал плечами Джисон, наконец высвободившись из плена тёплого пуховика, — проспал.  — Боже, — цокнул Хван. — Скажи спасибо, что я прикрыл тебя.  — Ой, спасибо, я бы не выжил с одним пропуском, — саркастично выдал Хан, надув губы и слегка выдвинув нижнюю челюсть.  Хёнджин хотел что-то добавить, но, смотря на нервного друга, передумал. Когда Джисон в таком состоянии, его трогать — себе дороже. Чуть покачав головой и закатив глаза, Хван вернулся к конспекту.  Тишину разбавлял только тихий голос пожилой преподавательницы. Она постоянно запиналась, ворчала, путала кнопки на клавиатуре, когда показывала свою презентацию, из-за чего слайды то перемешивались, то теряли бóльшую часть своей информации, то в принципе отказывались открываться. Джисона это смешило, как и всю группу. Пользуясь моментом, Хёнджин решил спросить:  — Будешь кому-то дарить валентинку? — Кому, интересно? — с ноткой некой грусти усмехнулся Джисон. — Могу твоей маме.  — Очень смешно, — снова закатил глаза Хван. — Я просто хотел пойти к коробке с валентинками, а одному как-то стрёмно.  — Ты собираешься кому-то признаться, что ли? — спросил Джисон, смотря на реакцию Хёнджина. Тот промолчал. Его глаза бегали по аудитории и задержались на одной конкретной точке. Точнее, на человеке. — А-а, понял. Думаешь, Сынмин ответит тебе взаимностью? — Иди ты, валентинка анонимной будет.  — И смысл твоей анонимной валентинки? Он поржёт и выбросит её, — пессимистично выдал Хан. Он сам начал размышлять над своими словами. Вдруг он вспомнил, как в школьные годы сам писал анонимные валентинки, только не самые приятные. Джисон отправлял маленькие открытки с оскорблениями всем, кто его бесил. Смотреть на недоуменные и возмущенные лица в романтичный праздник приносило ему искренние радость и удовольствие. Тогда он подумал, что было бы неплохой идеей продолжить эту традицию в колледже. Здесь тоже уже набралось приличное количество людей, которым, откровенно говоря, хотелось поднасрать в жизнь. На лице Джисона появилась хитрая улыбка. — Ладно, не дуйся, — он легко хлопнул Хёнджина по плечу. — Я тоже кое-кому напишу. Твоему любимому Сынмину в том числе. — Чё? — Хёнджин надеялся, что ему послышалось. — Ты что задумал? — Узнаешь, — подмигнул Хан. — Не волнуйся, в любви я ему не признаюсь. Там куда лучше.  — Долбоёб…  — Когда вообще валентинки будут разносить? — Джисон проигнорировал бубнёж одногруппника.  — На четвёртой паре, вроде как.  — Отлично, — ухмыльнулся Джисон.  Хёнджина напрягало поведение Хана, хотя он даже ещё не догадывался о его затее. 

***

Пара тянулась очень медленно. Но, к счастью, ничто не вечно. Звонок прозвенел, и толпа студентов помчалась к выходу из кабинета. Джисон старался не смотреть по сторонам, чтобы лишний раз не испортить себе настроение чужой романтикой. И так на душе тошно, ведь слишком угнетало понимание, что он никому не нравится, и объект лёгкой симпатии тоже навряд ли посмотрит на него не как на просто смешного одногруппника. Выбивает из колеи. Особенно сегодня.  Коробка для валентинок стояла на небольшом столе посреди главного холла, окруженная бумажными гирляндами с объемными оригами в виде сердечек, что трудолюбиво сделали девочки из студенческого актива. Красиво, но режет глаза и царапает грудную клетку. Джисон подметил одну ироничную фразу с таблички: «Пожалуйста, воздержитесь от грубых высказываний» и довольно хмыкнул. Рядом лежали шаблоны для открыток — маленькие розовые бумажки (тоже в виде сердец) — и шариковая ручка. Это было на руку, потому что не придётся тратить тетрадные листы.  Как только столпившиеся желающие сделать кому-то приятно разошлись, Хан начал совершать свой коварный план по порче настроения одногруппников: Сону он написал: «Ты урод, соси», потому что Джисона раздражали его повышенное чувство собственного достоинства и высокомерие. Для Карины: «Желаю тебе получить в этот день много букетов венерических заболеваний», потому что она успела обвести большинство мужской части группы вокруг пальца и заработать статус «местной шалавы». Чонину было адресовано простое и беспричинное «Иди нахуй». Сынмину же он пожелал рак лёгких, ведь тот всех ежедневно выводил из себя курением своей электронной сигареты с едким вкусом манго во время пар.  — Джисон, тебе что, сразу несколько человек нравится? — хихикнув, спросил Чан, общий их с Хёнджином знакомый с четвёртого курса юриспруденции. До этого Бан спешил в кабинет их куратора, чтобы решить организованные вопросы, так как он староста, но данное зрелище вынудило его остановиться.  — Нет, его просто френдзонят, вот он и включил обиженку, — уже успев закинуть свою валентинку, Хёнджин сделал шаг в сторону Джисона, чтобы посмотреть на все гадости, что тот написал. Чан тоже решил почитать.  — Боже, дайте мне тоже ощутить какую-то радость в этот сраный день, — Джисон взял свои валентинки в левую руку, словно он сейчас будет играть ими вместо карт, чтобы друзья смогли всё прочитать.  — Тебе Карина не дала, что ли? — поднял бровь Чан и насмешливо улыбнулся.  — Нет, она мне нахуй не сдалась, — Хан сложил «послания любви» в маленькую стопку. — Вообще-то, она половину первого семестра доёбывалась до Хёнджина и намекала, что он ей нравится, а после отказа сразу на Субина переключилась. Месяц с ним ебалась и в один день сделала вид, что его не существует. И знаешь, почему? — Джисон посмотрел на Чана вопросительно, на что старшекурсник заинтересованно вскинул голову. — Потому что ей, видите ли, Феликс стал интересным, но тот её послал.  — Самое лучшее событие в жизни Джисона, — подколол Хёнджин. — Он так радовался, ты бы видел.  — Пошёл ты, — шикнул Хан. — Ещё скажи, что он мне нравится.  — А вот скажу! — Хван щёлкнул пальцами. — Ещё как нравится. Но, видимо, не судьба.  — Нет! — Джисон опять раздражён. — Я по девушкам.  — Ты по девушкам? — искренне удивлённо спросил Чан.  — Да врёт он, как дышит, — сказал Хёнджин. — Ему просто стыдно признать очевидное.  — Блять, вы меня бесите, — нахмурился Хан, слушая смех парней. — Господи… Потом Карина вообще на Чонсу переключилась, прикинь. На Чонсу! Это адекватно?  — Я уже понял, что она шлюха, — Чан собрался уходить. — Мне нужно бежать. Удачи.  Чан быстрым шагом поспешил к изначальной цели. Джисон пару секунд смотрел ему вслед и затем закинул свои валентинки в коробку. Перемена заканчивалась, поэтому одногруппники направились к аудитории, где должна быть следующая пара.  — Ну и чё ты меня опозорил? — спросил Джисон.  — Любить для тебя — позор? — Да никого я не люблю, — Хан толкнул Хёнджина. — И какая, сука, френдзона? — А как это ещё назвать? — Хван продолжил отвечать вопросами на вопросы. — Ты к Феликсу клеишься, а ему насрать. Глубоко.  — Заткнись, — махнул рукой Джисон. — Если я один раз сделал ему комплимент и в шутку подкатил, это не значит, что я клеюсь. — Один раз? Ты серьёзно? — фыркнул Хёнджин. — Это постоянно происходит! Даже слепой бы заметил.  — Придурок, нет! — съязвил он. — Отвали.  — Какой ты злой, утю-тю, — дразнился Хёнджин, издевательски опустив брови и уголки губ. — Лучше бы для Феликса нормальную валентинку сделал, а не страдал хуйнёй.  — И зачем? Чтобы он мне отказал? — Джисон впервые за этот день говорил серьёзно. — И вообще, я запутался и ничего не понимаю. Вроде бы он мне и нравится. Совсем чуть-чуть! А вроде бы и нет. К тому же я уверен, что для него я просто очень забавный знакомый.  — Бедненький, — всё ещё издевался Хёнджин. — Надо наконец в себе разобраться и начать нормально с Феликсом общаться, а не через каждое слово вкидывать, что переспал бы с ним. Хуже Карины делаешь.  — Сравнил дерьмо с золотом, — поджал губы Джисон. — Но ладно, ты даже прав…  — Неужели, — выдохнул Хван. — А теперь пошли, у нас три минуты.  Кивнув, Хан последовал за другом. Все одногруппники, окрылённые предвкушением получения валентинок, подняли гул на весь кабинет. Феликс, что только пришёл, потому что первую пару благополучно простоял в пробке, приветливо помахал рукой. Джисон, глупо улыбнувшись, ответил тем же и сел вместе с Хёнджином за свободную парту сзади него и Бомгю. Смотря на длинные осветлённые волосы впереди, Джисон много думал, совершенно наплевав на лекцию. Феликс казался ему чем-то недосягаемым: по типу яркой звезды далеко в небе, до которой не долететь даже на самой мощной ракете. Пусть крошечное и яркое небесное тело с виду очень близко. Поймав себя на желании прямо сейчас дотронуться до Феликса и что-нибудь ему сказать, лишь бы тот повернул голову в сторону Джисона и встретился с ним взглядами, ему стало не по себе. Ощущения были чересчур неправильными, но трепет внутренностей было не успокоить.  С такими мыслями Хан пережил вторую и третью пары. Чувства пьянили и кружили голову. Он всё это время смотрел исключительно на затылок Феликса. «Это ненормально», — повторял про себя Джисон и был прав. Тем не менее, сделать с собой ничего не получалось. — Блять, — тихо протянул Джисон. — Я же свои валентинки забыл сфоткать…  — Неудачник, — ощерил зубы Хёнджин.  — Иди в жопу, — Джисон опять легко его ударил. — Пойдём к коробке на перемене, пока не начали разносить.  — Не думаю, что ты что-то там найдёшь.  — Хотя бы одну должен найти! — парирует Джисон. — Пойдём, — сложил он руки.  — Ты меня достал, — нахмурился Хван. — Да пойдём, мне некуда деваться.  Очередной звонок. Джисон вылетел пулей из кабинета настолько неожиданно для Хёнджина, что он еле успевал за ним. В глаза снова бросилась злосчастная белая коробка. Повезло, что ещё никто не успел к ней подойти. Хан просунул руку в довольно узкое отверстие и стал перерывать множество маленьких бумажек. Доставал похожие и кидал обратно, пыхтя и даже иногда рыча от недовольства. Найти хотя бы одну валентинку, написанную им — всё равно, что найти иглу в огромном стоге сена.  — Ты долго ещё рыться будешь? — Хёнджину надоело ждать его. — Это бесполезно, по-моему.  — Да знаю, самого уже задрало это, — выдохнул через зубы Хан. — Всё, сейчас последнюю достану. Если не моя, то в пизду.  — Давай быстрее.  На запястье уже отпечатался гофрированный картон. Пальцы медленно перебирали валентинки, выкапывали маленькую ямку, в которую без преград засыпались уже прочитанные записки. Джисона тошнило от такого количества сопливой романтики в одном месте. Рука вытянула ещё одну бумажку. Увидев адресата, Хан не поверил. Это был он сам. Даже группа совпадала. Глаза сильно округлились, Хана захватил ступор.  — Нашёл? — спросил Хёнджин, не поняв такой реакции.  — Э-э… нет, — с трудом ответил Джисон, прижимая валентинку к груди.  — Тогда что с лицом? — Хван сделал большой шаг, чтобы приблизиться к другу. Тот молчал. — Покажи.  — Нет! — отошёл Хан. — Я даже сам боюсь это читать, — поднятые брови сделали его лоб ребристым, растерянные глаза бегали и не могли найти себе места. — Эта хуйня для меня!  — Да ну! — засмеялся Хёнджин. — От кого, хоть? — Я не знаю.  — Так посмотри.  — Я боюсь, блять, — Джисон нервозно качал головой. — Я ещё не получал валентинок.  — Хватить ссаться, просто прочитай.  — Так… — Джисон сделал глубокий вдох. — Сначала ущипни меня. Вдруг, это сон.  Хёнджин охотно выполнил просьбу: ущипнул его за подмышку. Джисон вскрикнул: — Ты урод! Нахуй так больно?! Ещё и в такое нежное место! — схватился Джисон за подмышку.  — Не ори, а читай уже.  — Ты потом ответишь, — Джисон открыл сложенное вдвое бумажное сердце. Читать было всё ещё страшно. Впрочем, бежать некуда.  «Джисон, ну… ты это… это самое… Нравишься мне, в общем. Шути побольше, заранее спасибо, пока!!! От Феликса♡» — Пиздец! — Джисон не верит своим глазам. — Просто пиздец! Он что-то напутал, блять. Не может быть такого. Я в коме. Ну… или умер. Или в слишком реалистичном сне, что у меня, сука, до сих пор болит подмышка. Я сейчас упаду в обморок.  — Хватит тараторить, — Хёнджин медленно отошел от коробки, Джисон пошёл с ним. — Скажи нормально. От кого она? Что написали? — Я не могу это сказать, — Джисон шёл с шокированным выражением лица. — Это ёбанная шутка!  — Не паникуй, — Хёнджин дал Джисону пощёчину. Совсем лёгкую, просто чтобы привести его в чувства. — Соберись, ты же мужик! И просто скажи.  — Ладно… — повисла пауза. — Она от Феликса.  — Мне послышалось? — удивился Хван.  — Ах, если бы, — Хан прошёлся свободной рукой по своему лицу. — То есть, мои подкаты сработали? — Нет, такая поебота никогда не работает, — ответит Хёнджин. — Тебе просто повезло.  — Нет, мои подкаты сработали, — подчеркнул Джисон. — Делать-то мне что?  — Просто поговори с ним после пар, — пожал плечами Хёнджин. — Вам как раз в одну сторону ехать.  — Мне страшно.  — И что ты предлагаешь? Твой игнор валентинки он посчитает за отказ, нужно пользоваться шансом.  — Ты опять прав, заебал, — Джисон заметил, что они уже дошли до нужного кабинета. Сейчас начнётся последняя четвёртая пара. А он всё ещё прижимал валентинку к груди.  Спрятав валентинку в тетради, чтобы она не помялась, Джисон опять думал. В течение полутора часов решится его судьба. Сердце лихорадочно билось. Руки моментами тряслись, колени — содрогались. Он не мог усидеть на месте, потому нервозно ёрзал на стуле, часто меняя позу. Внутри будто летал рой ос, щекочущих и кусающих весь организм. По телу бегали электрические разряды. Джисон боялся обильно вспотеть от волнения и старался делать вид, что ничего не знает, и всё как обычно.  Посреди пары зашла студентка в образе купидона с бумажными крыльями за спиной. Называла имена с фамилиями и выдавала валентинки. Как только руки опустели, она ушла, пожелав всем студентам любви в такой прекрасный, по её словам, день.  — Ты получил валентинку? — повернулся Феликс к Джисону.  — Не-а, — опять тупо улыбнулся Джисон, скрывая, что он решил заняться эдаким самообслуживанием. Ему было тревожно смотреть Феликсу в глаза.  — Нет? — голос Феликса надломился. Он сложил брови домиком. Было несложно заметить разочарование в его лице. Джисон лишь развёл руки, показывая их пустоту. — Может, потеряли… — ещё тише выдал Ли, посмотрев вниз.  — Да вряд ли мне бы её вообще подарили, — поправил Хан чёлку.  — Нет, я был уверен, что ты получишь! Ты же нарасхват, — Феликс эмоционально ударил кулаком по парте Джисона и Хёнджина. Конечно, он был уверен, ведь сам был автором.  — Не говори ерунды, — засмущался Хан. — Ну, а ты? Получил? — Я тоже нет.  — Странно, — возмутился Джисон, — ведь нарасхват как раз ты. Ты добрый и очень красивый, вообще-то. У тебя должно было быть минимум десять валентинок!  — Не льсти мне, — Феликс ущипнул его за кожу на тыльной стороне ладони. — Это чистая правда! — ущипнул Джисон его в ответ, прикладывая большие усилия, чтобы дотянуться. — Не расстраивайся только, ладно? Всё ещё будет.  — Взаимно, — Феликс привычно засиял доброй улыбкой, заставившей сердце Джисона на миг замереть.  Все разговоры прервал преподаватель, попросив оставить всю радость на потом. Феликс повернулся обратно, и его улыбку как рукой сняло. Он готовил себя к признанию неделю. Не вышло. Даже самым банальным способом. Спустя несколько минут он отпросился выйти. А ещё через какое-то время вернулся с красными опухшими глазами.  — Смотри, до чего ты его довёл, — наклонившись к уху Джисона, прошептал Хёнджин. — Придурок.  — Согласен… — прикусил Джисон внутреннюю сторону щеки. После получил осуждающий взгляд повернувшегося Бомгю. Если бы он мог, то показал бы Хану средний палец. — Я всё исправлю, честно. Обещаю.

***

— Иди быстрее, — толкнул Хёнджин Джисона по окончанию пары.  — А ты? — А я тоже получил валентинку, поэтому у меня появились дела, — он показал открытку от Сынмина, держа её между двумя пальцами.  — Ну, пиздец…  Джисон завёл непринуждённый разговор с Феликсом, когда они одевались. Тот списал своё всё ещё опухшее лицо на приступ неизвестной аллергии. Аллергии на любовь, — хотел он сказать вслух.  Холод снова пронзил тело. Нервничая, Джисон сжимал что-то в ладони, которая была в кармане пуховика. Он долго сопротивлялся и всё-таки начал: — У меня кое-что для тебя есть, — Джисон протянул маленький сложенный вчетверо лист клетчатой бумаги, что вырвал из тетради во время пары.  — Что это? — Прочитай.  Медленно развернув листок, Феликс прочитал:  «Твоя валентинка всё-таки дошла до меня, там очень длинная история. Прости, что соврал. Все мои шутки никогда не были шутками. Ты мне нравишься с начала учебного года, я просто долбоёб.  Будем встречаться?  ☐ Да  ☐ Да Джисон» — Козёл! — воскликнул Феликс и толкнул Джисона настолько сильно, что тот поскользнулся и упал в сугроб. — Я из-за тебя двадцать минут рыдал в туалете! — То есть это всё-таки не аллергия? — поднял бровь Хан, лежа на спине. — Ладно, прости меня ещё раз, правда! Я не хотел обижать тебя.  — Я столько времени готовился, нервничал! — топнул ногой Феликс. — А ты! Ты… Реально долбоёб.  — Я знаю, сам же сказал, — Джисон шутливо показал руками сердечко и высунул язык. — Помоги встать, прошу, и обсудим всё это, — он протянул руку.  — Нет, валяйся здесь, — Феликс показательно отвернулся.  — Феликс, пожалуйста, я тут насмерть замёрзну, — Джисон кинул в спину Ли снежок, вынудив его возмущённо повернуться обратно. Хан снова протягивал руку, играя бровями. Как только Феликс аккуратно коснулся чужой холодной ладони, Джисон крепко ухватился и специально потянул парня на себя настолько резко, что тот тоже упал прямо на него.  — Тварина! — Феликс колотил его по груди.  — Лучше скажи, что ты выберешь, — Джисон вытер одинокую слезу с щеки Феликса.  — Тут разве есть выбор? — А ты скажи.  — Хорошо. Я выбираю оба варианта. Но я всё равно никогда тебя не прощу.  — А за это простишь? Феликс посмотрел вопросительно и не успел ответить, ведь Джисон его поцеловал. Быстро, нежно и невинно. Отпрянув, Феликс больно сжал его нос между двумя пальцами. Хан начал мотать головой, от боли издавая странные звуки. Спустя пару мгновений Ли отпустил бедный чужой нос, тогда Джисон приподнял ноги и крестил их, прижав свой объект обожания к себе. Первое время Феликс брыкался, а после самовольно прижался сильнее, став обнимать Джисона. Они лежали, не боясь холода, так как грелись друг о друга. Сердце к сердцу. Щека к щеке. Становилось даже жарко. Минусовая температура и поднявшийся ветер не имели никакого значения. Они наконец вместе, их больше не разделяют расстояние между партами вместе с барьером из плохих шуток и бесконечного стеснения.