Исповедь

      Дни сменялись неделями и Манобан всё больше задумывалась о том, чтобы взять академ. Уехать из этого гнетущего города на другой конец страны. Может и дальше. Например...домой? Странно называть то место домом, но в последнее время ее неимоверно сильно тянуло в тёплый, порой даже обжигающий Бангкок. Хотелось снова увидеть семью и попробовать посмотреть на них иначе. Эта мысль пугала, путала сознание и всё больше загоняла в угол.       Что значит «посмотреть иначе»? Неужели где-то в душе всё ещё таилась надежда на глупое недопонимание? Лиса, глупая Лиса, ты всё ещё думаешь, что по приезде мама накинется на тебя с объятиями и закроет собой от всех невзгод, что тянутся за тобой чуть ли не с самого рождения? За всё это время она позвонила то всего один раз.       Девушка посмотрела на себя в зеркало, тут же ошеломлённо отпрянув. На нее смотрели пустые глаза матери, полные равнодушия и лёгкой неприязни. Заметно отросшие за несколько месяцев темно-каштановые корни, потрескавшиеся губы, гигантские мешки под глазами – всё это напоминало ее. Руки задрожали от внезапного открытия, и Манобан почувствовала, как начинает задыхаться.       Зеркало в ванной разбилось вдребезги через пару минут. А ещё через десять она записалась в салон, пора обновить блонд.

***

      Выйдя на улицу, Лалиса шумно вдохнула. Приход весны был близко, и это вселяло в нее жизнь. Время перемен близко.       В салоне девушку встретили забавный администратор Чен, который тут же отругал ее за долгое отсутствие, и парикмахер Мина, недовольно цокнувшая, стоило ей лишь увидеть «ужасное состояние волос любимого клиента». На самом деле она всех своих клиентов называла любимыми, это было своего рода маркетингом, говорила та. – Ну, милочка, что делать будем? – вертя в руках инструменты, спросила Мина. – Я хотела просто подкрасить корни. – И всё? Может, укоротим немного длину? Скоро весна, нужно освежиться! – подмигивая, предложила девушка с ярко-красными волосами. Да-а, вот уж кто точно обновился. – К тому же, знаешь ведь, волосы хранят воспоминания, пора избавиться от накопившегося негативчика.       Последнее предложение заставило задуматься. Хотела ли Лиса забыть всё то, что произошло? Перед глазами тут же возник образ Чеён, склонившейся над ней с самым влюблённым в мире взглядом. За ней вдруг возникли Джису и Дженни, с которыми они хихикали за чашкой чая и конфетами. А потом...темнота. К горлу подступил ком, и Манобан вновь почувствовала, как одиночество пронзает лёгкие, не оставляя и шанса не задохнуться в последствиях собственных ошибок. – Э-э-эй, дорогуша! – Щёлкая перед безучастным лицом клиентки, протянула Мина. – Ой! Прости..задумалась. – Что делать-то будем? – Хочу каре, блонд оставляем, – наверное, глупо думать, что длина волос сотрёт тебе память и заставит двигаться дальше, но почему бы не попробовать? Если это поможет перестать вспоминать ее нежные прикосновения, ласковые прозвища и долгие признания; если это поможет хотя бы на день забыть, как сильно болел живот от смеха, когда Лиса была с ними – вперёд.       С каждой падающей на пол прядью она чувствовала, как груз вины спадает с плеч, будто ничего и не происходило.       Ничего больше нет. Ни матери, ни Чеён, ни Дженни, ни Джису, ни кого или чего бы то ни было.       Выйдя из салона, Манобан физически ощущала, что стала другим, свободным от низменных угнетений, человеком. Даже если это продлится недолго – она не жалеет. Хотя бы пару часов.