Богиня змеиного острова

- Миссис Маккарти! - Голос донесся до меня словно из тумана, ибо тело с разумом объединились в попытке принять максимально надежное положение в пространстве и не расстаться с внутренностями в процессе. - Миссис Маккарти! - Корабль в очередной раз качнуло, и я зашипела от боли, въехав локтем в стену каюты. - Изабелла! - Сильные руки в последний момент успели предотвратить контакт моей и без того не сильно здоровой головы со столом. - М-мистер Уитлок? - мне все же удалось сфокусироваться и опознать личность своего спасителя. - А Эммет?.. - Мистер Маккарти остался наверху - там сейчас каждая пара рук на вес золота, - печально усмехнулся Джаспер, устраивая меня понадежнее в углу каюты и припирая сбоку. - Меня же отправили... -...караулить даму в моем лице, на случай, если я все же заработаю сотрясение мозга и поползу на палубу топиться? Тихий смех. - Примерно так. Не стоит туда пока "ползти", как вы выразились. Шторм усилился, одну мачту мы уже потеряли. Что творится с парусами  - страшно представить, не успели их вовремя спустить... Корабль содрогнулся, но я никуда не полетела, и это не могло не радовать. Джасперу повезло меньше. - Миссис Маккарти, будьте так любезны, не могли бы вы одолжить платок? В который раз меня восхитило непрошибаемое воспитание молодого офицера. Кровь из раскроенного виска заливала лицо, некогда белокурые пряди на затылке повисли окровавленной паклей – судя по всему, мачта решила обставить свою гибель максимально эффектно. С другой стороны, я подозревала, что иначе Джаспера вниз, к каютам, никто и не смог бы загнать. - Уверены, что его хватит? – с сомнением протянула вроде бы даже белую тряпочку. – Быть может, лучше попытаться перевязать? - Пока не стоит. Не хотелось бы рисковать еще и вашим здоровьем. - Мысленно согласилась. Покидать насиженный угол пока явно не рекомендовалось. – А давайте, раз уж нам представилась такая возможность, продолжим наш научный диспут о фантастической теории… как там его? Дарвина? - О, вы все-таки запомнили фамилию сего выдающегося ученого мужа! Мистер Уитлок, преклоняюсь пред безграничными возможностями вашей памяти! – Я охотно позволила вовлечь себя в разговор, который чудесным образом позволил отвлечься от мощнейшего приступа морской болезни и жуткой тревоги о муже. Научный диспут… Наверное, можно и так назвать наши милые пикировки, которыми мы с Джаспером и Эмметом, моим обожаемым супругом, скрашивали досуг практически с первого дня плавания. Меня довольно часто приводили в полное замешательство выверты судьбы. Для начала своей. Ну кто бы мог подумать, что у моего супруга, подвизавшегося на поприще охраны общественного порядка на улицах Лондона, внезапно обнаружатся родственники аж на Барбадосе? Причем еще и оставившие немаленькое наследство. Или взять того же Джаспера. Потомственный аристократ, умнейший и образованнейший человек, цитирующий Писание чуть ли не книгами, при этом обладатель несколько болезненной внешности и хрупкого телосложения. Офицер флота ее Величества. Приписанный к несению службы на Ямайке. А его младший брат, с детства грезивший армией и морем, готовился принять приход, как и положено порядочному третьему сыну. Традиции. Когда мистер Уитлок нам представился, подсев за столик во время ужина, то тут же моим дурновоспитанным мужем был за глаза обозван «нежной фиалкой». Слух у молодого офицера оказался летучемышиным, так что с той поры Эммет являлся носителем гордого титула «уникальный, обладающий даром речи и зачатками сознания образец молодого самца Gorilla vulgaris». Чувство юмора у моего супруга значительно превосходило знание латыни, так что когда до мистера Маккарти дошла вся красота эпитета, то гордости его не было предела. И одной бутылкой вина огонь той гордости и свежесложившейся дружбы унять было невозможно. Я же, обозревая данный зоопарк, высказала предположение, что, согласно новейшей научной теории, в их распоряжении имеется несколько миллионов лет, чтобы взять себя в руки и эволюционировать в человека. Желательно разумного. На что и получила от обеих заинтересованных сторон потоки цитат из соответствующих текстов, завершившихся грозным: «И да убоится жена мужа своего!» Пришлось демонстрировать всю степень боязни посредством извлечения из юбок миниатюрного пистоля и задумчивого: «Отец всегда настаивал на ежедневных тренировках… Что-то я подзабросила с этим плаванием». Жуткий скрежет прервал поток плетения слов и воспоминаний. Джаспер среагировал мгновенно, вскакивая и парой движений отдирая доску от, казалось бы, надежно прибитой столешницы. - Миссис Маккарти, надо отсюда выбираться, - нотки страха прорвались сквозь маску благовоспитанности. – Как только окажемся на палубе, сразу хватайтесь за доску. Мы успели выйти из каюты и даже подняться по ступенькам. Последнее, что мне запомнилось – отброшенная решетка выхода на палубу и руки мужа, обхватившие меня за мгновение до накрывшей нас волны. *** Как же было жарко и как хотелось пить! Попыталась продрать глаза, и с третьего раза у меня даже получилось. Песок, солнце, звуки прибоя. Попробовала сесть и оглядеться. Какой-то берег, к счастью, не скалистый, неподалеку виднелись пальмы, плавно переходящие в джунгли. Ошметки древесины в море, дивно сочетавшиеся с полнейшим отсутствием корабля на горизонте. И два тела, прелестно оживлявшие пейзаж. Одно даже в обнимку с доской. Я окончательно приняла вертикальное положение и двинулась выяснять степень жизнеспособности своих товарищей по несчастью. Слабость была такая, что у тела мужа я практически упала. На глаза навернулись слезы облегчения, когда дрожащими пальцами все-таки нащупала пульс – сильный, равномерный. Похоже, что Эммет банально спал, поскольку я не заметила, чтобы у него были какие-либо травмы, кроме синяков и царапин, и это чудо. Будить и не пыталась – во-первых, жалко, во-вторых, бесполезно – именно поэтому супруг всегда брал ночные дежурства, иначе поставил бы рекорд по опозданиям на службу. Здоровый сон здорового организма не могла прервать даже холодная вода, не говоря уже о такой мелочи жизни, как будильник. Нежно провела пальцами по волосам супруга, прикоснулась к губам легким поцелуем и, собравшись с силами, направилась ко второму… выжившему ли? Джаспер опознался скорее по доске, чем по каким-либо еще признакам. Волосы - смесь крови и песка, одежда превратилась в лохмотья. Аккуратно перевернула на спину и тихо вскрикнула – голубые глаза были распахнуты и глядели в никуда. Вопреки здравому смыслу попыталась найти пульс – запястье, шея – и даже что-то нащупала, но на грани, совсем на грани. Может, показалось? Выдала желаемое за действительное? Дыхание никак не хотело определяться, а глаза почему-то не помутнели… Усилием воли отогнала панику и постаралась вспомнить, чему учили меня в больнице сестры милосердия – дыхание рот в рот и массаж сердца. Бред полнейший, ведь лежали мы здесь уже несколько часов, но вдруг поможет? Мда… Одному точно помогло. Эммет ухитрился для своего пробуждения выбрать максимально пикантный момент, что тут же привело моего немаленьких габаритов супруга в состояние полной боевой готовности. Хорошо хоть песок мягкий – лететь пришлось довольно долго. Зато в голове окончательно прояснилось и, похоже, что у нас обоих, поскольку, убедившись в моем добром здравии, как физическом, так и душевном, муж занялся благим делом осмотра Джаспера. - Жив, но головой его приложило крепко, - прохрипел диагноз Эммет. – Надо его оттащить в тень и поискать воду или хотя бы фрукты какие, иначе и сами долго не протянем. С трудом переместив тяжеленное – и откуда в нем столько весу взялось? – тело под более-менее густую сень дерев, мы с мужем практически рухнули рядом с ним. - Корабль? – задала идиотский вопрос я, подползя и прижавшись к родному боку. - На рифах остался, - мрачно подтвердил Эммет. – Спасибо чуду Господнему, Джасперу и его доске, иначе бы точно не выплыли. Знать бы еще, куда нас занесло. - Сомневаюсь, что на материк. Даже с учетом шторма до него плыть еще прилично оставалось. - Угу, - пробурчало мое замурзанное счастье. – Ты как, отдохнешь еще или пойдешь со мной? Просто я не знаю, что тут съедобного растет, а ты, вроде, какие-то книжки читала? Пришлось вставать и тащиться вслед за Эмметом, хотя, несмотря на всю изученную литературу, у меня было довольно смутное представление о местной флоре и вероятной фауне. Но о змеях я честно предупредила, и о крокодилах тоже. Похоже, что кто-то из нас оказался пусть временным, но любимчиком фортуны, поскольку буквально через час продирания через джунгли мы услышали тихое журчание и вскоре отыскали маленький ручей с водопадиком, текущим со скалистого уступа, надежно укрытого зеленью. Мы успели вдоволь напиться и даже ополоснуться, и пытались найти, в чем отнести воду Джасперу, когда подверглись неожиданно болезненной атаке москитов. Сначала за шею схватился, с видимым трудом сдерживая проклятья, Эммет, а затем и я ощутила на собственной шкурке всю мощь живой природы. Вот только почему мне так поплохело внезапно? Голова закружилась, в глазах потемнело и… Очнулась я определенно не на берегу ручья. В полумраке долго разглядывала стены и крышу, сделанные, похоже, из дерева и листьев, пока мысли неспешно собирались в кучку. Лежала я на чьей-то шкуре, во рту чувствовался резкий травяной привкус, руки же почему-то отказывались слушаться. Чуть приподнявшись, ощутила накатившее дежавю – неподалеку расположились бессознательные тела Эммета и Джаспера. Глаза к темноте привыкли, так что удалось насладиться этим зрелищем в полной мере, попутно уяснив, что одежда пропала не только у них, и руки у меня тоже связаны. Мда, как-то ситуация не очень вдохновляла, сразу вспомнились многочисленные истории о каннибалах.  Хотя, если нас планировали банально пустить на бифштексы, то почему на многострадальном лбу Джаспера красовалось что-то вроде повязки из листьев? Да и веревки запястья не резали, связывали меня явно аккуратно. Голова кружилась, так что я даже и пытаться не стала принять вертикальное положение, но ползком и перекатами до мужа добраться удалось. Убедившись в его богатырском сне, я привалилась ему под бочок и даже почти успела уснуть, когда послышались чьи-то шаги, и по стенам помещения заплясали желтоватые отсветы. Вошедшая туземка, вооруженная светильником и каким-то сосудом, первым делом направилась к Джасперу. Повозившись с повязкой, приподняла блондинистое несчастье и принялась его чем-то отпаивать. Я оценила профессионализм – сама в больнице какое-то время трудилась и знала, как непросто что-то влить в бессознательного пациента. Следующим на очереди оказался Эммет, и мне удалось получше рассмотреть женщину. Пожилая морщинистая индеанка, одетая в юбку из пальмовых листьев и кучу ожерелий, двигалась легко и уверенно. Руки и лицо ее были покрыты какими-то странными узорами, а плетеные браслеты обвивали не только запястья, но и лодыжки. Когда женщина закончила с моим мужем и обратила внимание на светлый факт моего пробуждения, то радостно улыбнулась и начала что-то успокаивающе рассказывать. Помогла сесть и принялась поить меня слегка горьковатым отваром. Возражений с моей стороны не последовало, поскольку пить хотелось, да и здоровой я себя не чувствовала.  Накатившая дремота не стала большой неожиданностью, и в следующий раз хижину я обозревала уже при свете дня. Все те же, все там же. Только Эм слегка сменил положение в пространстве, оберегающе водрузив на меня тяжелый подбородок и не менее тяжелую ногу. Ощутив неумолимый зов природы и аккуратно выбравшись из «объятий» супруга, я рискнула подать сигнал бедствия. К моему удивлению, откликнулись на мой призыв довольно быстро - уже знакомая знахарка вошла в сопровождении молоденькой девушки года на три моложе меня. Дамы, видимо, догадались о возникшей проблеме, поскольку тут же помогли подняться и, поддерживая на все еще нетвердых ногах, сопроводили в потребное место, располагавшееся, как выяснилось, в зарослях неподалеку от хижины, в которой я до этого предавалась объятиям Гипноса. Находиться в первозданном виде было предельно неуютно, но на мои красноречивые жесты в сторону пальмовых юбочек туземки реагировали лишь улыбками. Назад шла я уже самостоятельно, старательно изучая местность. Толку от этого было явно немного, поскольку хижина, похоже, находилась на отшибе от основного поселения, если таковое здесь вообще имелось, и ее окружали джунгли весьма условной проходимости. Проводив меня обратно к мирно спящим джентльменам, накормив какими-то неопознанными, но довольно вкусными фруктами и напоив уже знакомым отваром, устроив попутно вводный курс лингвистики, из которого я уяснила, что старшую индеанку зовут Аттуа, а младшую – Келуини (точнее, такой набор букв мне удалось распознать, а вот насчет остальных двадцати меня терзали смутные сомнения), дамы удалились. Так прошло еще дня два, на третий же я проснулась от непонятного шебуршения и ангельского голоса любимого супруга. - Давай же! Уже ослабли немного, еще чуть-чуть… Джаспер, вот только попробуй не на веревки взглянуть! Извернувшись и даже слегка выкатившись из-под не ожидавшего такого коварства Эммета, я одобрительно оценила представшую моему взору картину. - Мистер Маккарти, доброго вам утра, мистер Уитлок, как ваше здоровье? Я правильно понимаю, что планируется побег? - Благодарю, миссис Маккарти, все в порядке, - под тихий рык пытающегося запихнуть меня назад под прикрытие своей медведеподобной тушки Эммета отозвался стремительно покрывающийся румянцем даже со спины Джаспер. – Пока пробуем хотя бы развязаться. И тут благое начинание было грубо прервано явлением все тех же индеанок, которые раскатили нас в разные стороны, совершенно игнорируя при этом праведное возмущение моего оскорбленного в лучших чувствах мужа. Дамы тут же приступили к выполнению обычных процедур моего выгуливания и кормежки, вот только сонный отвар, такое ощущение, что сильно разбавили, а предложенным кусочком фрукта можно было насытить разве что голодного бельчонка. Затем, вооружившись мисками с чем-то черным и какими-то палочками, знахарки решили заняться тонким искусством живописи, в качестве холста используя наши обнаженные тела. Когда неведомые узоры покрыли грудь и живот у всех нас троих, старшая оценила результат, одобрительно что-то проговорила и куда-то отправила Келуини. Поселение, похоже, располагалось неподалеку, поскольку вернулась девушка быстро и в сопровождении шести аборигенов весьма угрожающего вида. Под доносящиеся снаружи звуки барабанов нам придали вертикальное положение, убедились в устойчивости и повели. В случае Эммета – поволокли. Джунгли, как выяснилось, только казались непроходимыми, на самом же деле тропок в них хватало. Вот по одной из них мы и пришли к чему-то, что можно было назвать не внушающим оптимизма словом «алтарь». На расчищенной поляне перед здоровенной, грубо высеченной в скале статуей чего-то женоподобного размещалось весьма подозрительное каменное ложе, оборудованное веревками и кровостоком. К нему прилагались: оркестр, трудолюбиво пытающий барабаны, почетный караул, вооруженный весьма острыми на вид копьями, благодарные зрители – похоже, что своим присутствием нас почтили все местные жители, судя по наличию детишек самого разного возраста. А также имелось в наличии воплощение сил зла в лице верховного жреца, одетого в полумаску из перьев и обсидиановый нож. Мда, кажется, краснеть тут скоро разучится даже Джаспер. Перекинувшись парой слов со старшей знахаркой, жрец повернулся к жуткой статуе и завыл что-то на редкость пронзительно-заунывное, воздев руки к небу. Будь я на месте местного божества - выполнила бы все запрошенное не раздумывая, лишь бы сия светлая личность умолкла. Хотя молнией какой наградить тоже было бы неплохо… Из полусонных раздумий меня вывели ругательства отплевывающегося Эма, в которого пытались влить очередное зелье, причем исключительно пакостное на вкус, исходя из громогласных отзывов супруга. Завершив данный нелегкий труд и уважительно дослушав жреческую серенаду, четыре мускулистых туземца поднатужились и водрузили-таки моего бедного мужа, извивающегося гусеницей в путах, на алтарь, где надежно зафиксировали. К сожалению, мой меткий пинок в лодыжку одного из этих нехороших людей привел лишь к тому, что теперь у меня болели отбитые пальцы. Так что оставалось лишь смотреть, мечтая о каре небесной, на то, как угрожающе нависший над телом Эммета жрец выводил ножом что-то у того на животе. Кровь сбивала с толку, но, присмотревшись, я с изумлением поняла, что узоры знахарок использовались в качестве трафарета! Закончив с художественной резьбой, верховный гад особенно гадостно возопил, закатив глаза и потрясая конечностями, после чего отобрал у пары караульных солидных размеров корзину и вытряхнул ее содержимое прямиком на отчаянно брыкающегося и ругающегося Эма. Как выяснилось, ругался супруг мой совершенно не зря, ибо змеиное кубло, вывалившееся прямиком ему на грудь, радужным настроением явно не отличалось и пребольно кусалось. Оставалось лишь надеяться, что рептилии не отличались повышенной ядовитостью – очень не хотелось бы скоропостижно оплакивать мужа… Барабанщики набросились на инструменты с новыми силами, и только близкое расположение позволило в этом грохоте расслышать ругательства, вырвавшиеся у смиренно молчавшего до того Джаспера. Мистеру Уитлоку увиденное явно было категорически не по душе – мертвенно-бледный блондин, судя по всему, усиленно пытался потерять сознание, и его совершенно не устраивали усилия знахарок и караульных, стремящихся этого не допустить. Видимо, змей он боялся панически, и лично я в этом его целиком и полностью поддерживала… Тем временем вопли жреца достигли апогея, барабанная дробь слилась в единый гул, и неожиданно все смолкло. С видимым усилием дьявольское отродье отошло от алтаря и махнуло рукой в сторону стремительно зеленеющего Джаспера, на лице которого был написан чистый незамутненный ужас. Эммет, коего как раз с алтаря уволакивали, выглядел вполне живым, хоть и изрядно понадкусанным. Его оттащили в сторонку, усадили под деревом и утихомирили острием копья, приставленным к шее, пока Келуини, добрая душа, чем-то смазывала порезы, но не укусы, насколько мне удалось рассмотреть. С Джаспером все прошло ровно по тому же сценарию, вот только мечту свою о потере сознания ему определенно удалось осуществить, пусть и ближе к концу процесса, и беднягу сгрузили на землю рядом с Эмом. Та-ак, похоже, моя очередь. Отвратительно горькая жидкость во рту, жесткий камень алтаря, пронзительно зеленые, что очень необычно для местных жителей, наполненные каким-то нечеловеческим вдохновением глаза жреца, резкая боль от порезов, невольно  вырывающиеся у меня крики… Переворот, опять боль в израненном животе, толчок, еще один и еще… Дьявол, как же было больно и мерзко! Не поняла, а где мои змеи? Почему этот… каракатицу ему в печенку… ритуал изменил?! А нет, белоснежная рептилия лично для меня из отдельной корзинки, обильно украшенной цветами и какими-то травками. Как же больно… По окончанию изуверства под дерево укладывать меня никто не стал, к моему большому сожалению, хотя Келуини и намазала раны чем-то довольно едким. Пришлось, превозмогая боль, идти вместе со знахарками обратно в хижину, куда чуть погодя доставили и моих несчастных спутников. Стремительно опухающий Эммет тут же кинулся ко мне, и я изо всех сил прижалась к нему. Честно сдерживаемая все это время истерика все-таки нашла выход, и поток слез хлынул на могучее плечо мужа. Подошедшая Аттуа неодобрительно покачала головой, после чего на пару с Келуини напоила нас сонным отваром. На сей раз не плевался даже Эммет. Уже засыпая, я ощутила, как с рук упали веревки. Когда я проснулась, то застала мужчин за вдумчивым поглощением ужина, судя по темноте, разгоняемой лишь светом лучины. Веревок ни на ком не было, что порадовало. Желудок тут же напомнил, что, вообще говоря, завтрак был давно и неправда, потому, тщетно попытавшись прикрыться здоровенной жесткой шкурой и потерпев поражение, я подошла, отгородившись могучим торсом супруга. Хотя какие уж тут приличия… - Белла? Угощайся, пара яиц и тебе осталась, и вот еще фрукты есть. - Эммет заботливо пододвинул ко мне нехитрую снедь. Следующее пробуждение было странным. Щебетали птички, из открытой двери лился солнечный свет, а рядом со мной стонал и корчился во сне супруг. Судя по стонам, доносящимся со стороны, Джасперу тоже было нехорошо. Ну еще бы, змеюки достались им явно агрессивнее моей и покусали от души. Безрезультатно попытавшись растолкать Эммета, рискнула позвать знахарку. Пришедшая Аттуа намазала уже слегка поджившие порезы у всех нас троих, чему-то одобрительно покивала и собралась уходить. На мою панику в отношении состояния мужчин отреагировала лишь успокаивающим поглаживанием и какими-то непонятными жестами. То есть все хорошо, по ее мнению? А плохо будет, если соберутся помирать, что ли?! И я решительно двинулась на поиск ответов. Знахарки нашлись на другой стороне хижины – похоже, что перегородка делила жилище на две части. Как мне и представлялось, помещение было заполнено сушеными и свежими травами, листьями, плодами, семенами, шкурками и другими частями животных, посудой и прочей атрибутикой уважающей себя травницы. Ко мне тут же подошла Келуини и устроила урок языковедения, совмещенный с экскурсией. Потом мы с ней сходили за водой к ручью, по дороге собрав с куста что-то желтое, круглое и пронзительно кислое под названием «аламити».  Мужчины все еще спали, и сон их был далек от спокойного, так что я снова накинулась с расспросами, надеясь, что Келуини окажется поразговорчивее. Жестами получалось не очень, поэтому попробовала изобразить страдальцев палочкой на песке. Как ни странно, девушка меня поняла, отчего-то просияла и сама принялась рисовать объяснение. Сначала появилось нечто маленькое и плоское, после некоторых раздумий опознанное мной как крокодильчик, но очень грустный. Затем Келуини изобразила пальму с одним единственным кокосом. Далее дело дошло до людей – маленькая схематичная фигурка рядом с большой. Юная знахарка обозрела собственное творчество, после чего состроила на личике вселенскую печаль. Ну как бы понятно. Крокодил один, неурожай кокосов и детей, беда-беда-огорчение. Можно было бы и посочувствовать, но что-то не сильно хотелось после вчерашнего. И причем тут вообще мы? Я кивнула и недоуменно подняла брови, надеюсь, не менее демонстративно. Келуини разулыбалась и радостно начертила вполне узнаваемые статую и алтарь, кем-то из нас занятый, судя по рисунку. Далее последовали воздетые к небу руки и выражение полнейшего счастья на лице туземки. После чего крокодильчик обзавелся упитанными сородичами, количество кокосов на пальме поставило под угрозу целостность дерева, а из детишек запросто можно было составить средних размеров церковный хор. Кажется, я прониклась. Если исходить из местной безумной логики, то получалось, что взамен принесенной таким, хм, необычным образом жертвы богиня даровала острову плодородие и процветание. А на мужчинах, видимо, отыгрывалась, иначе какая ж это жертва, если без пострадать? Странно еще, что я чувствовала себя неплохо, по крайней мере в физическом плане. Видимо, мне досталась самая неядовитая тварь. Следующие дней пять прошли по схожему сценарию: мужчины тихо страдали, я помогала знахаркам с уходом и понемногу учила язык. А еще приставала к Келуини, пока та не сдалась и не помогла мне соорудить юбку из листьев. Дорабатывать же ее до платья, как и делать юбочки остальным пришлось самостоятельно. Утешало то, что болеть джентльменам осталось недолго, ну или страдать они будут, но чуть-чуть, я так и не поняла точно… Видимо, предполагался все-таки первый вариант, поскольку в одно прекрасное утро я проснулась не от очередного стона над ухом, а от мирного разговора. Эммет честно строил кровожадные планы по отношению к жрецу, Джаспер же справедливо сомневался в реальности их воплощения в жизнь в условиях, когда мы еще даже ни разу не видели основное поселение. А если жрец, как и знахарки, обитает где-нибудь отдельно? Следующие дни показали правоту Джаспера. Жили мы все там же, со знахарками, никто больше не приходил, гулять же разрешалось не дальше ручья. Удрать вполне можно было, конечно, но вот смысл? Знакомство с местными флорой и фауной оставалось поверхностным, хоть какое-то оружие отсутствовало, крокодилы, несмотря на усилия местных жителей, тут еще вполне водились, а разнообразие и количество змей вгоняло в тоску. Мирное течение нашей не сильно веселой, но вполне сносной жизни было нарушено одним не самым прекрасным утром, когда поплохело на сей раз мне. Для справедливости, надо полагать. Я честно заподозрила съеденный накануне неизвестный плод, тем более что через пару часов тошнота прошла, но на следующее утро история повторилась. Выглядело сие на редкость подозрительно. Очень хотелось схватиться за голову и немножко побиться о ближайшую пальму, поскольку, судя по срокам, это мог быть только дар местной кошмарной богини, точнее, ее жреца, будь он неладен, скотина такая. Как мне Эммету теперь в глаза смотреть? И без того с трудом удалось отговорить его от самоубийственной мести за мою попранную честь. Время шло, самочувствие у всех нормализовалось, и в один не самый радужный день произошло явление жреца. Честно скажу, опознала эту сволочь по воинственному окружению и глазам. Зеленым. Любой крокодил обзавидуется, если не подавится. Судя по реакции чуть не нанизавшегося на копья Эма, сопровождение было точно не лишним, хотя, если бы муж смог дотянуться… Эх, мечты-мечты… Тем временем жрец одобрительно оглядел нашу троицу, а затем изрек что-то, содержащее уже выученный глагол «взять», показав на Джаспера. Неужели обряд требовалось повторить? Смертельно побледневшего и брыкающегося аристократа бережно подхватили под загорелые ручки и нежно повели в глушь тропическую. Почему же этих дикарей голозадых так много-то? Нам с Эмом только и оставалось, что ругаться и прикидывать, что с другом будет и когда придут за нами. Знахарки на мои расспросы лишь пожимали плечами, уверяя, что Элоампонуикитавинуа (видимо, так звали жреца… или богиню?..) – это лучшее, что могло случиться с Джаспером, и тому жутко повезло. М-да, почему-то мне так не казалось, и Эммет был со мной солидарен, потому теперь, пока я усиленно отвлекала знахарок, муж вплотную занялся геодезией и картографией - в условиях отсутствия чернил и бумаги это оказалось очень непросто.  Из его ежевечерних докладов я уяснила, что остров этот немаленький, основное поселение находится неподалеку, но вот отыскать место жительства жреца Эму так и не удалось, что того неимоверно злило. Зато ценой неимоверных усилий по преодолению языкового и теологического барьеров супруг сумел присоединиться к рыболовам, и теперь его неиссякаемая энергия была направлена в несколько более мирное русло. Все бы ничего, но однажды ночью бедный Эм проснулся практически в панике. - Белла! – тряс меня за плечо пребывающий в ужасе супруг. – Ты же читала книжки и постоянно болтаешь со знахарками! Какая мерзость водится в местных джунглях? У тебя в животе что-то шевелится! Когда я окончательно проснулась, и до меня дошел смысл слов Эммета, то очень захотелось окончательно разрушить образ приличной миссис. Запас ругательств благодаря недавнему плаванию у меня был весьма приличный, а тут такой шикарный повод… Как бы с мужем тут удар не приключился от такой светлой новости. - Эм, - прервала я поток вопросов. – Боюсь, мы втроем сейчас отвечаем за плодородие на данном клочке суши. Я – напрямую, вы с Джасом – метафизически… - Ничего не понимаю! - вскинулся уже и без того перенервничавший супруг. – Если знаешь, то скажи нормально! - Да беременна я! «Спасибо» обряду! – рявкнула я в ответ. Поток некуртуазных выражений со стороны несчастного Эммета был вполне ожидаем… После истерики, буйной ярости, истерики, депрессии и опять истерики жизнь вернулась на круги своя. Я изучала природу острова с травницами, Эм – с рыболовами. На охоту за крокодилами его почему-то брать категорически отказывались. Мой постепенно округлявшийся живот особой помехой не был месяца, по моим прикидкам, этак до восьмого, когда знахарки решительно настояли на нашем максимально приближенном к дому местопребывании. Выслушав громогласные протесты супруга, я вместо сочувствия порекомендовала озаботиться изготовлением кроватки, поскольку сволочного отца ребенка нигде не наблюдалось. В результате разобиженный Эммет начал пропадать в селении, якобы изучая технологию. Той ночью мне не спалось. Настало полнолуние, и огромная южная луна заливала своим светом уснувший остров, серебрила листья, стволы,  крыши, емкости с водой и крылья многочисленных москитов. Резкая боль в моей спине прервала идиллию. Я бросилась на всей возможной для меня теперь скорости к мужу, справедливо подозревая самое худшее, и оказалась права. Началось. Срочно поднятые мной знахарки тут же самоорганизовались: Келуини за кем-то побежала, а меня с Эмметом повели к недоброй памяти поляне со статуей. Добрались туда на удивление быстро, поскольку Эм, коварно закинув меня на плечо, перемещался в пространстве с поразительными ловкостью и скоростью. Очередное питье из очередной мисочки, затуманившийся взор мужа, змеи вокруг, много змей, очень много, кусают меня и не только… Боль, крик, крик, крик… Окровавленный младенец почему-то на руках у жреца… Перерезавший пуповину нож уже не сверкал, он будто пропитался тьмой. - Белла, у тебя мальчик! - Джеймс… Сверкнули колдовским зеленым огнем глаза, и только тогда тьма накрыла меня. Пришла в себя в хижине знахарок, чему только порадовалась. Чувствовала я на удивление неплохо, только в груди что-то будто тянуло… Действительно тянуло – ко мне, оказывается, уже успел присосаться крохотный малыш. Джеймс. Сын. Но где же Эммет? Сильные пальцы обвили мою ладонь, утешающе сжали. Неверяще повернулась, садясь: - Джаспер? Это действительно был он. Зеленоватый даже под местным загаром блондин сидел, прислонившись к опорному столбу хижины. А неподалеку от него обнаружился и Эммет, не менее зеленый и покусанный. Видимо, за время моей беременности змеюки успели поднакопить яд, поскольку выглядели все откровенно плохо. Чуть ли не хуже, чем сразу после обряда. А тут еще и дитя подало голос… Мысли о мести так и остались мыслями. Все-таки новорожденный в таких условиях - это очень непросто. Особенно в сочетании с тяжелым отравлением. Непрекращающаяся круговерть хлопот и бессонных ночей надежно избавила всех и от кошмаров, и от особо грандиозных планов. Знахарки постоянно отсутствовали – судя по всему, плодородие острову, чтоб ему затонуть, мы все-таки сумели обеспечить. Малыш подрастал, и с визитами зачастил их отец. Поначалу с охраной, что было весьма благоразумно, затем с другими детишками и их мамами, что делало непедагогичным процесс его убиения путем банального удушения. Пылкие же взоры, бросаемые им в мою сторону, вызывали лишь двойственное желание либо огреть максимально подъемной дубиной, либо удрать, прихватив детей, повыше и подальше… Эммет же с Джаспером как только немножко оклемались, стали постоянно пропадать то с охотниками, то с рыбаками и даже ночевали у меня в хижине нечасто. Так продолжалось довольно долго. Подросшие детишки, составлявшие компанию моему Джеймсу, радостно бегали, лазали, плавали и непрерывно болтали на двух языках, не отставая от него, я потихоньку начала учить их буквам, когда моя жизнь в очередной раз сделала крутой поворот. В тот раз мы на прогулке зашли довольно далеко – за уходящим в море высоким мысом пряталась очаровательная бухточка, в песке на пляжах которой морские черепахи откладывали яйца. Ходили мы туда нечасто, но детям там всегда было очень интересно… Вот только вместо черепах на волнах покачивались шлюпки, в тени пальм развалились матросы, отдельной группой стояли о чем-то беседовавшие весьма приличного вида господа, а в морской дали виднелся как бы не корвет Ее Величества, очень похожий на тот, на котором плыли в свое время мы. В моей душе восторг при виде соотечественников смешался с осторожностью. Все-таки там матросы, а тут женщины с детьми. Туземки-то сообразили быстро – подхватили малышню и растворились в джунглях, попытавшись прихватить с собой и меня, но Джеймс как раз рванул вперед за игуаной, так что особого выбора не оставалось. Мгновенно нацелившиеся на соответствующие заросли мушкеты очень быстро опустились, когда оттуда вывалился вцепившийся в законную добычу размером с него самого милый ребенок и уставился на всполошившихся джентльменов невинными голубыми глазками. Оценив миролюбивый настрой моряков и традиционно помянув тихим добрым словом биологического папашу своего сорванца, из кустов полезла уже я сама. Придав отпрыску вертикальное положение и наметанным взглядом выделив командование, я двинулась в направлении офицеров мимо дружно оцепеневших матросов. Сотворив вполне пристойный книксен, наверняка прелестно сочетавшийся с моей пальмовой юбкой, вежливо обратилась к предполагаемому капитану и близстоящим: - Добрый день, господа. Не соблаговолите ли вы… Господа соблаговолили. С сочувствием выслушав изрядно отредактированную версию моих злоключений и решительно отказавшись вызволять Джаспера с Эмметом, поскольку со стороны поселения не пристать было даже шлюпке, а полдня ломиться через джунгли, чтобы отбить соотечественников у целого племени вооруженных ядовитыми стрелами и копьями дикарей у них не было ни времени, ни особого желания. Как поделился со мной капитан, исключительно галантный сэр Ройс Кинг, нам с сынишкой чрезвычайно повезло – на корабль осталось загрузить последнюю партию бочек с водой, и они отплывали. Причем срочно. До Барбадоса нас согласились довезти без малейших проблем – остров значился у них промежуточной стоянкой, а почивший дядюшка Эммета даже оказался близким знакомым одного из офицеров. Плавание с учетом наличия маленького ребенка прошло очень непросто, но на самом Барбадосе проблем ни с чем не возникло, и все благодаря тому самому офицеру, который вместе с очаровательным капитаном занялся улаживанием моих дел. В результате к моменту отплытия прекрасной «Розали» я стала законной владелицей небольшого поместья вместе с прилагавшимся к нему счетом, а также штатом слуг и работников. Было непросто, пришлось срочно вспоминать очень и очень многое, вливаться в местное общество, но, к счастью, наличие милого сорванца многое извиняло. А уж сам Джеймс очень быстро затосковал о привольной жизни на безымянном острове. В поместье на него сразу насели гувернеры с учителями, которые, правда, часто менялись, что меня ни капельки не удивляло… Так прошло два года. В один условной прекрасности день я грустно сидела в кабинете и пыталась разобраться со счетами. Обычно у меня эта тяжкая обязанность не занимала много времени, но вот именно сегодня делать ничего не хотелось категорически. Через открытое окно доносился веселый детский смех – деточка изволила кататься на пони и, как я подозревала, пыталась устроить на лужайке аналог стипль-чеза, к вящему ужасу гувернанток. - Миссис Маккарти, вас спрашивают три джентльмена. Они отказались представиться, - раздался голос дворецкого. Джентльмены? Может, «Розали» прибыла в порт? - Спасибо, Чарли. Проводите, пожалуйста, джентльменов в гостиную и передайте им, что я сейчас спущусь. Аккуратно сложив бумаги, я нервно пригладила прическу и одернула складки юбки. Если это капитан… Но почему же так таинственно? Спустившись, я замерла в дверях гостиной не в силах вымолвить ни слова. Белокурые волосы, голубые глаза, мягко сияющие на загорелых до черноты лицах… - Эммет! Джаспер! – кинулась я к ним и тут же вопреки всем возможным правилам приличия повисла у мужа на шее. – Глазам своим не верю! Как?! Сильные руки успокаивающе приобняли меня. Со стороны кресел донесся чей-то ехидный смешок, и я, освободив, наконец, Эммета, обратила внимание на доселе незамеченного посетителя. И тут же встретилась взглядом с горящими дьявольским огоньком зелеными глазами. Очень знакомыми глазами. Только раньше они светились на разрисованном лице украшенного перьями дикаря, а сейчас моему взору предстал джентльмен, пусть и экзотической, но очень пристойной наружности. - Изабелла, душа моя, ты нас так внезапно покинула... и даже не попрощалась. Разве так вежливо поступать? – с легким акцентом, слегка растягивая слова, проговорила сия нехорошая личность. – Дорогая, мне бы очень хотелось увидеть своего сына. Ты даже не представляешь, как я по нему соскучился. Я стояла в шоке, хватая ртом воздух. Паника захлестывала меня. - Он ничего не сделает, просто поговорит, поиграет с ним, - донесся до меня утешающий шепот Джаспера. – Пожалуйста, Белла, поверь. А я пока тебе все объясню. - Он во дворе, - дрожащим голосом выдавила я и позвала дворецкого: - Чарли! Проводите, пожалуйста, господина, он хочет познакомиться с Джеймсом. На этом мои силы иссякли, и я рухнула в ближайшее кресло. Эммет заботливо налил мне виски и заставил сделать пару глотков. Слегка придя в себя, я озвучила вопрос, вмещающий в себя все: - Как? – Как доплыли, как нашли, как вообще возможно такое преображение… - Наверное, придется начать издалека, - явно собираясь с мыслями, проговорил друг. – Белла, ты ведь обратила внимание на цвет глаз отца Джеймса? - Конечно. Очень странные, у туземцев таких не бывает. - Правильно, не бывает. А скажи, как зовут нашего ребенка? Я с большим подозрением взглянула на мужа, но ответила очевидное, по крайней мере, для меня: - Джеймс Эммет Маккарти. - А еще Дуинивамонотоикумо. Поэтично, но практически непроизносимо, не так ли? Так вот, ломать язык на племенном имени этого поганца, который жрец, мне совершенно не хочется, да и смысла большого в этом нет, поскольку у него имеется и вполне цивилизованное: Эдвард Энтони Каллен. - Когда вы сбежали, этот… - Джаспер с видимым усилием опустил эпитет, –  устроил дознание и с ножом у горла, причем в прямом смысле, на чистом английском пытался выяснить у нас, куда вы могли уплыть. Заметив тень осуждения в моих глазах, друг праведно возмутился: - За кого ты нас принимаешь? Разумеется, мы рассказали ему о Барбадосе только после того, как стребовали клятву не забирать сына против твоей воли. И вообще, Эдвард, как выяснилось, человек умный, и сам понимает, что ребенку лучше воспитываться в цивилизованных условиях. Потому он и предложил вариант, что если вы добрались до поместья, и у вас все в порядке, то раз в год Джеймс будут приплывать на остров и там гостить какое-то время. Эммет нервно прошелся по гостиной, взял бокал, плеснул виски, но пить пока не стал. - Заметь, мы были совсем не уверены, что вы не оказались в результате у каких-нибудь разбойников, или что корабль вообще доплыл. Девушки толком не успели рассмотреть моряков, так что… Поверь, волновались мы все. - Джас, Эм, извините, но не мог бы ты поподробнее объяснить, откуда вообще взялся этот самый Каллен? И с чего тогда изображал дикаря? Друг понимающе усмехнулся, оценив уровень жидкости в моем бокале, и присел на соседнее кресло. - Так он и есть дикарь, наполовину, по крайней мере. Эдвард – это предыдущее Дитя Богини. И его мать успела в свое время принять активное участие в воспитании будущего вождя, так что данный представитель человечества прекрасно говорит по-английски и испански, умеет читать и писать, да и счету обучен. А кроме управления племенем и исполнения непристойных обрядов он еще занимается торговлей с регулярно проплывающими мимо острова кораблями подозрительного вида, на одном из которых мы и добрались до Барбадоса. - А почему вы тогда так долго нас искали? Друг рассмеялся: - Да уж, история ваших поисков достойна романа. Для начала мы ждали, пока не приплывет нужное судно, чтобы хотя бы относительно надежным было. Ждать пришлось где-то с полгода, не меньше. Затем его чинили. Потом требовалось сбыть честно награбленное, дабы на Барбадосе сверкать чистыми трюмами. Далее мы угодили в шторм – пришлось опять чиниться. А еще нам подвернулся некий одинокий галеон, и наш капитан не смог устоять перед соблазном. Пришлось чиниться, а затем опять сбывать товар… К концу повествования я уже не могла сдерживаться и просто неприлично хихикала. - Бедные… Сколько жертв с вашей стороны! - Белла, ты даже не представляешь, как все это было непросто для Эдварда, - ответил внезапно посерьезневший Джаспер. – Он ради вас бросил остров - свою жизнь, свою ответственность, свой дом. - Правильно, ему же, согласно этому дикому культу, для процветания нужен мой Джеймс.   - Эдвард искал вас не только из-за сына, уверяю тебя. Думаю, вам тоже не повредило бы поговорить, спокойно, цивилизованно. - Думаешь, получится? - А это уже зависит от тебя, дорогая, - раздался ненавистный голос. – И от вас, джентльмены, разумеется… И у меня как-то резко закончился запал, иссякли те силы, что поддерживали все годы одиночества. Я только беспомощно вздохнула, окинула растерянным взором композицию из троих мужчин в моей гостиной и предпочла немного полежать в таком удобном кресле. Разумеется, в обмороке. Разумеется, исключительно приличия для. И разумеется, бокал виски я успела допить…