Дрессировка грешника для следующей жизни.

Горячая ладонь медленно опустилась на голую кожу поясницы, пока не позволяя себе большего. Церинг заскулил и прижался к руке сильнее. — Тише. Вторая рука придавила голову к постели. Церинг поджал губы, но не издал больше звуков. Его бедра лежали на коленях Лодена в унизительной позе подчинения и от мысли о предстоящем наказании внутри все разгоралось. — Ты вел себя отвратительно. Собака должна слушаться своего хозяина, ты знаешь? — Ммм... — Церинг нетерпеливо вздрогнул. — Мне придется наказать тебя. Ладонь поднялась и опустилась на оголенные ягодицы с звонким хлопком. Церинг сильнее прогнулся в пояснице, чтобы подставить себя сильнее. Лоден не спешил. Между ударами возникали паузы с разным интервалом, заставляющие Церинга изнывать от неопределенности. Второй удар был сильнее. Тело юноши вздрогнуло. Он мог бы отползти в сторону, однако продолжал лежать неподвижно. Вместе с болью на месте удара кожа начинала приятно гореть. Сама мысль о подобном унижении заставляла Церинга давиться слюной и сдерживаться, дабы позорно не кончить. Он был псиной. Жалким, греховным животным. Лоден же играл роль праведного духовного наставника, решившего помочь искупить карму. Самым приятным сюрпризом стало то, что выдержка монаха рушилась. Церинг чувствовал упирающийся в него твердый стояк. А ведь он ударил только два раза. На лице расползлась похабная улыбка, которую, благо, Лоден увидеть никак не мог. Третий удар. Шестой. Десятый. Лоден нашел ритм. Оставаться неподвижным становилось все труднее и труднее, хотелось двинуть бедрами ради тянущего усиления удовольствия. Кожа не ягодицах заметно раскраснелась и стала чувствительнее. Новые удары ощущались острее и вместе с тем слаще. После очередного удара тяжелая ладонь не поднялась для нового удара. Лоден грубо погладил его. — Мне прекратить? — Нет, пожалуйста! Прошу, хозяин, продолжай... От следующего удара Церинг захныкал и впился зубами в одеяло. — Правильно. Собака должна терпеть дрессировку до конца. Ему хотелось большего. Лоден мог бы взять что-то потверже для порки, чтобы оставить кровавые раны и рубцы... Просить Церинг не смел. Все шло своим чередом, может быть чуть позже его хозяин и сам поддатся. Он итак начинал терять контроль, часто не сдерживался, позволяя себе переходить грань отношений между наставником и учеником. Как все дошло до этого безумия? Церинг и сам не до конца понимал. Изрезанный Вангьялом монах изъявил желание уйти из монастыря вместе и направить заблудшего в пороках юнца. Поначалу в их отношениях не было ничего странного, только... Только вот жалось Лодена выразилась странным образом. — В следующей жизни ты станешь собакой. Тебе стоит подготовиться. Он начал дрессировку из жалости и желания помочь. Церинг не возражал, так как видел в унижении возможность облегчить тяжесть былых злодеяний. Быть собакой... Носить ошейник, слушаться приказов хозяина, есть из миски и в качестве наказания сидеть взаперти без внимания и ласки. Но что-то в изначально простом распределении ролей извратилось. Неясно, кто был виновен в этом сильнее. Наверное, они оба сошли с ума. Особо резкий удар вывел его из размышлений. Церинг уже не пытался сдерживать скулеж и слезы. Все-таки не выдержав, он начал ерзать, за что быстро получил расплату — Лоден сжал пальцы в его волосах у самых корней, вызвав болезненный стон. Церинг больше не мог сдерживаться. Он задрожал и обильно кончил на колени Лодена. Волна удовольствия перекрыла глотку на несколько мгновений, оглушив экстазом и лишив возможности думать. Кожу на ягодицах приятно жгло. Вероятно сидеть не выйдет в ближайшее время. — Грязная псина, — Лоден скинул его со своим колен на пол и с отвращением окинул взглядом пятно на штанах. — Опусти глаза в пол. Пришлось повиноваться, хотя и сделать это было крайне сложно. Церингу до дрожи нравилось наблюдать за метаниями Лодена и его растущим возбуждением. — Простите, хозяин... Щеки юноши раскраснелись, волосы растрепались, а одежды висели на теле кое-как. В общем, Лоден мог лицезреть развратную картину. Ситуацию обостряла довольная улыбка на лице этой наглой псины! Церинг обожал доводить этого праведника. Как тут удержаться? Красивый, прямо в его вкусе высокий и сильный мужчина с холодным поведением... Разве позволительно не пытаться соблазнить такого? И, надо сказать, Церинг преуспевал в этом. После оргазма желание в нем разгорелось с новой силой. Он подполз на коленях к Лодену и уткнулся щекой ему в пах. — Хозяину стоит снять напряжение... Позвольте помочь. Последний оплот спокойствия на лице мужчины исчез. Знакомое Церингу животное желание наконец-то вырвалось из под тысяч запретов бывшего монаха. Он отрицал плотские утехи, но все равно мог позволить целовать себя, тереться об его ногу и приказывал удовлетворять рукой только его. Всегда в глазах Лодена сохранялся слой праведного лицемерия, который сейчас с треском рассыпался. — Хозяин? — Церинг улыбнулся и лизнул возбужденный орган через слой тонкой ткани. Мужчина глухо выругался. — Церинг, блять... Ложись на пол, — он оттолкнул его от себя и поднялся. Церинг с готовностью улегся животом на пол, подняв покрасневшие ягодицы. Предчувствие краха выдержки Лодена не покидало его последние несколько дней, поэтому он предусмотрительно подготовил себя. Соблазнительно раздвинув ноги, юноша с озорным огоньком в глазах взглянул на мужчину. Поза была безумно унизительной и пошлой. Церингу нравилось до дрожи. Лоден пристроился сзади и первым делом прижал голову Церинга к полу. — Смотри в пол. Мужчина не стал церемониться. Развязав пояс, он сразу вошел одним резким толчком. Церинг мгновенно сжался вокруг члена. Смазки нанесенной утром не хватало и движения приносили болезненные ощущения. Юноша уже не различал боль и удовольствие. Начав двигаться, Лоден не думал о чужом удовольствии. Толчки были резкими и грубыми. Он даже не пытался попадать по простате. Этот нахал довел его до разврата, так что удовольствия тот явно не заслуживал. Церинг высоко застонал и эти звуки больше напоминали скулеж. Юноша поддался назад, двигал бедрами навстречу, пытался поспеть за грубым ритмом. Ему хотелось опустить руку на член и дрочить в такт толчкам, но он решил воздержаться. Наверняка это разозлило бы Лодена. Оргазм настиг Лодена слишком быстро. Возбуждение итак давило во время порки, а сейчас и вовсе перелилось через край всех мнимых границ и принципов. Он излился в Церинга, замерев на несколько мгновений. Этих мгновений хватило, чтобы член снова затвердел. Один раз — слишком мало для такого. Ему хотелось еще. — Развратная сучка, — он ударил Церинга по бедру и продолжил толчки. В этот раз он двигался медленнее, переходя на резкие движения и снова замедляясь. Сперма значительно облегчала скольжение. Тело Церинга обмякло. Лоден удержал его бедра в приподнятом положении. Он видел, как из этой псины вытекает белая капля и скользит по коже. Внутри все сжималось от возбуждения. Все догмы, правила, клятвы и практики были лишь фоном в его жизни, он никогда не придерживался пути искренне. Лодену хотелось выглядеть и вести себя подобающе, но за всем фасадом благоверного монаха таилась вся гниль, которую Церинг успешно вытаскивал на свет. Проживая долгие годы в лицемерии, Лоден не выносил разоблачения своей личности. Он выскользнул из податливого тела полностью, провел головкой по покрасневшему входу. Лоден ведь действительно хотел помочь в самом начале, однако этот грешник и его унижения пробуждали все самое грязное в монахе. Ладонь снова ударила по ягодице и он одним резким толчком скользнул внутрь. Ему безумно нравилось, когда от каждого удара Церинг сжимался и обкатывал его член. Ему нравились звуки, которое он издавал и власть над другим человеком, позволяющая возвести его в ранг животного. Утром Лоден снова натянет маску праведника и будет отрицать всякие плотские утехи, но сейчас, в возбужденном состоянии он мог позволить себе забыться. В любом случае — всегда можно обвинить Церинга. Второй оргазм уступал по мощности первому. Лоден специально вышел из Церинга, чтобы кончить на его ягодицы. Белые пятна на контрасте покрасневшей кожи смотрелись крайне соблазнительно. Перевернув Церинга на спину, мужчина расположился меж его ног, сно. Гадкая псина блаженно улыбалась. Он наслаждался не меньше Лодена. Раздражение и отвращение снова вспыхнули. Хлопок. Лоден ударил юношу по щеке. Не один раз. Церинг рассмеялся. — Хозяин такой грубый! — Заткни свой поганый рот! Пальцы сжались на бледном горле. Лоден сжимал их все сильнее, смотря как улыбка Церинга потихоньку меркнет, а смех сменяется на хрип. Гнев утих. Он резко убрал пальцы. Церинг закашлялся. Лоден продолжил его трахать, стараясь не смотреть в лицо. Церинг, напротив, тонул в удовольствии. От нехватки воздуха он снова кончил. Перед глазами на несколько мгновений повисла густая темнота. Ноги сами собой сжались вокруг бедер Лодена. Не удержавшись, он потянул мужчину ближе к себе и поцеловал. Простонал прямо ему в губы. Несколько резких толчков и Лоден кончает в третий раз. Он не позволил себе поваляться в объятиях, сразу же поднялся и пошел проводить себя в порядок. — Приберись, — холодно бросил он, уходя. Довольный Церинг с трудом поднялся. Когда Лоден вернулся, он сразу улегся на кровать лицом к стенке и попытался как можно быстрее уснуть. Спустя пару минут кровать скрипнула и к нему прижалась что-то. Этим чем-то оказался уже привевший себя в порядок Церинг. Юноша обнял мужчину. В ответ донеслось что-то недовольное, но Церинг не вслушивался. Этого было мало. Церинг полез к его лицу и попытался поцеловать. Лоден тут же столкнул нарушителя спокойствия на пол. Обиженный Церинг сжался на полу, недовольно потирая ушибленный бок. Лоден быстро уснул, как сначала показалось юноше. Но тот заговорил. — ... И все равно в следующей жизни ты станешь собакой. Но, может быть, я буду рядом. После этого тишина повисла окончательно.