Падший Паладин не станет Рыцарем Смерти

      Из рации, лежащей на столе, донеслись помехи. Помехи, как будто кто-то пытался кричать сквозь толщу воды. Услышав эти странные звуки, Майк Уилер вздрогнул и, отвлёкшись от пишущей машинки, озадачено посмотрел на рацию, поверх линз очков. Он не помнил, как доставал её из рюкзака или ящика и клал на стол, не помнил, что вообще брал её с собой в университет, а попытки вспомнить вызывали неприятные покалывания где-то за глазными яблоками. Тем временем, неприятный шум снова раздался из рации, и Майк, наконец-то, взял её в руку, выдвинул антенну и зажал кнопку.       - Приём. Лукас, это ты? – спросил Уилер, разворачиваясь на стуле, чтобы обвести взглядом пространство, занимаемое соседом по комнате.       В глаза бросилась спортивная куртка Синклера, висевшая на спинке стула, стоящего рядом с рабочим столом друга. Майк подумал о том, что, раз куртка Лукаса здесь, то сам её хозяин бродил где-то по студенческому общежитию, и, возможно, попал в какую-то передрягу. Палец Майка соскользнул с кнопки рации, и, когда парень мимолётно взглянул на лист бумаги, зажатый в пишущей машинке, тревожный звук снова раздался из рации, а глаза Майка приковались к строчке «Мы не остановили его».       - Что?! Не помню, что такое писал, - пробормотал Уилер, склонившись ниже к пишущей машинке.       Он положил рацию на край стола, снял очки и, промассировав переносицу и глазные веки пальцами свободной кисти, снова надел очки и взглянул на текст, но смутившей его строчки уже не было.       - Какого?! – воскликнул Майк. - Наверное, я переутомился, - заключил он и, встав со стула и поправив задравшийся серый свитер, направился к выходу из комнаты, чтобы поискать Лукаса.       Рацию Майк взял с собой, в надежде, что связь будет лучше в коридоре, а если проблема окажется не в местоположении, то проблема - в садящихся батарейках, и Майк просто поспрашивает лишние батарейки у соседей. Но, дойдя до двери и открыв её, парень сделал один шаг в коридор и рухнул. Рухнул вниз. Рухнул вниз по крутой лестнице.       Уилер упал лицом вперёд, пересчитал животом несколько ступенек, его очки от ударов слетели с лица и улетели вниз, туда же полетела и выскользнувшая из рук рация. Звук бьющегося стекла и звонкий шум от треснувшего пластика достигли ушей Майка одновременно с тем, как подбородок парня встретился с полом. Резкая боль пронзила его так, что на мгновение появились вспышки в глазах.  Болезненно простонав, Уилер приподнялся на руках, прополз вперёд, заставив сползти своё тело с лестницы на пол, и зашипел от боли, потому что его необдуманные действия ещё больше травмировали кожу на животе. Оказавшись всем корпусом на полу, Майк взглянул на валяющиеся неподалёку очки, чьи линзы разбились, и теперь их осколки рассыпались в пространстве между двумя дужками. Уилер нашёл взглядом и рацию, чья крышечка куда-то отлетела, обнажив пустой батарейный отсек. Внезапно всё тот же пугающий шум снова раздался из рации, и на этот раз Майку показалось, что он расслышал среди непонятных звуков собственное имя. Немедленно встав на ноги, парень лихорадочно огляделся и застыл в изумлении, когда понял, что как-то оказался в подвале своего родного дома.          Казалось бы, что в подвале ничего не изменилось с тех пор, как Майк Уилер провёл здесь последнюю партию для друзей, прежде чем они покинули Хоукинс, найдя свой собственный путь: тёплый жёлтый свет настольных ламп освещал пространство вокруг; на старом столике остались нетронутыми кубы, миниатюры персонажей и какие-то смятые бумажки; детские книги, комиксы и пять папок игроков с чарлистами и заметками покоились на стеллаже. И это всё настораживало Майка. Его мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение внезапному перемещению в пространстве и времени.       - Это лишь снится мне, - заключил Уилер.       Ведомый чувством ностальгии, он подошёл к стеллажу, коснулся ладонью правой кисти шершавой поверхности своей папки, при этом его большой палец ласково потёр корешок соседней папки. Майк несколько секунд заворожённо наблюдал за этим процессом, а потом поднял свой взгляд вверх, и его рука дёрнулась, как будто её ударило током, потому что, вместо золотистых четырёх любимых букв, на корешке соседней папки было имя Дастина. Отшатнувшись от стеллажа, Уиллер быстро осмотрел другие папки и очень удивился, обнаружив «Уилла» между «Лукасом» и «Дастином». Парень сам не понял, почему эта, казалось бы, мелочь привела его в негодование, он, по очереди наградив испепеляющим взглядом ничем неповинные папки Лукаса и Дастина, собирался уже вернуть «Уилла» на законное ему место – рядом со своей папкой и, желательно, в крайней правой позиции, там, где никто не сможет его касаться, кроме него, как вдруг взгляд Майка зацепился за то, что привело его мгновенно в ужас. Он сам не понял, как его мозг пришёл к тому, что, расположенные вертикально имена Макс, Лукаса, Уилла, Дастина и его собственное на папках, своими последними и предпоследними буквами складывались в надпись «X a lie».       Он, немного успокоившись и решив, что это совпадение, посмотрел на соседние полки и увидел, что на одной из них стояли две фотографии в рамках. Парень подошёл туда, чтобы лучше рассмотреть их. Первая фотография была сделана на выпускном, на ней Майк, Лукас, Дастин, Макс и Уилл стояли обнявшись. Майк, как и в тот день, немного озадачился тем, что для их выпускного школа подготовила оранжевые мантии, а не зелёные, как и в предыдущие года. Парень придирчиво осмотрел серую самодельную футболку Дастина с надписью «HELLFIRE LIVES!», на фотографии футболка торчала из-под распахнутой мантии, и часть белой и оранжевой ткани закрывали надпись, оставляя на виду только «ELLFIR LIVES!». Уилер вспомнил, что хотел сделать замечанию Дастину по поводу того, что цвет ткани не тот, щита изначально не было, а меч изображён неправильно, с опущенным клинком вниз и не пылающим. Но Майк вряд ли скажет ему это при следующей встрече, потому что это уже неважно, всё это осталось в прошлом.       Парень обратил внимание на вторую фотографию и тут же озадачено нахмурился. На снимке Майк вёл компанию D&D для Лукаса, Уилла и Дастина, и, судя по одежде, это было лето 1985 года. Но этого события не могло быть. Уилер вспомнил, что в то лето он забросил D&D, как и его друзья, кроме Уилла, который пытался собрать партию. Майк, закрыв глаза, попытался восстановить хронологию событий одного вечера, внезапно всплывшего в его памяти: Байерс в своём фиолетовом костюме волшебника пытался вести партию для него и Лукаса; он слишком был обеспокоен ссорой с Эл, чтобы слушать Уилла, и, похоже, Синклер тоже не был заинтересован в игре;  Уилл, понимая это, сорвался, попытался уйти домой, но Уилер догнал его на улице; кажется, тогда лил дождь; они по-настоящему поссорились, и Майк сказал Уиллу… Сказал… Он не помнит, что сказал Уиллу. Парень зажурил глаза сильнее, в надежде, что это чем-то поможет, но, вместо утраченного воспоминания, получил нарастающую боль за глазными яблоками. Майк распахнул глаза, и боль отпустила его. Он снова взглянул на парадоксальное фото, взял рамку, перевернул её и открыл крышку, чтобы достать фото и лучше его осмотреть со всех сторон. Как только задняя сторона снимка обнажилась, Майк увидел на белом обороте написанный карандашом вопрос: «Что породило это?». Рамка, вместе со снимком, выскользнула из трясущихся рук и полетела вниз. Одновременно с этим, пустая рация, забытая на полу, ожила, и теперь Майк готов был поклясться, что в странном шуме услышал «Майк, очнись!». Раздался звон бьющегося стекла и один удар старых часов. Уилер почувствовал, как вдоль его позвоночника поползли мурашки, и парень, охваченный страхом, попятился назад, и, когда его ягодицы столкнулись со столом, он вскрикнул и отпрыгнул в сторону. Поняв, что это всего лишь стол, и в подвале ни одной живой души, кроме него, нет, Майк смутился своей реакции, ведь реальных причин для паники не было. Это просто разыгралась его фантазия, и он начал видеть какие-то тайные знаки там, где их нет. К тому же, парень продолжал надеяться, что это всё окажется очередным сном, который он забудет, как только проснётся.       Окончательно успокоившись, Майк внимательно осмотрел стол, чья поверхность была застелена игровым полем в клеточку. Среди брошенных миниатюр персонажей и дайсов Уилера заинтересовал смятый лист бумаги рядом с ширмой мастера. Взяв бумагу в руки и развернув её, парень увидел, что это лист с характеристиками ГлавГада, которого он подготовил для последней партии, но, вместо Страда, вверху листа значилось имя Кас. Прочтя это имя, у Майка сразу возникли неприятные ассоциации с Векной, тем не менее, парень продолжил изучать лист, исписанный своим же почерком. Под игровыми характеристиками были написаны заметки о личности Каса, некоторые из которых были выделены карандашом: «падший паладин»; «вампир»; «предатель»; «охотно лжёт, нарушает обещания, предаёт союзников и насмехается над теми, кто попадается на его уловки»; «Кас обманул двух могущественных волшебников». Пробежавшись глазами по строчкам до конца, Майк переместил свой взгляд с листа на поверхность стола рядом с ширмой мастера, там лежали пластмассовые вампирские зубы. Зубы, которые он надевал.                  - Ну, и бредятина, - заключил через несколько секунд Майк, комкая листок и формируя из него шар. - Если проснусь и вспомню этот сон, обязательно обсужу его с психологом, - бросив скомканную бумагу куда-то в тёмный угол подвала, сказал он, как будто обращался к невидимому собеседнику.       Казалось бы, из-за чего беспокоиться? На том листке была написана каноничная информация про несуществующего в реальной жизни Каса, но на душе Майка стало так гадко, как будто там было написано про него, как будто он сотворил что-то ужасное и не заметил этого. Тем не менее, парень решил убраться из этой локации, и неважно, попадёт он в новую или окончательно пробудиться от этого тревожного сна. Когда Уилер начал движение в сторону лестницы, забытая на полу рация снова зашипела, но парень не стал пытаться вслушиваться в этот шум, чтобы разобрать хоть какие-то намёки на слова.                - Это моя совесть проснулась?! За что и почему я вообще должен чувствовать вину?! – возмутился парень, занося левую ногу на первую ступеньку.       Он поставил ногу на ступеньку и беспокойно оглянулся на полку стеллажа, где стояли папки. Папка Уилла по-прежнему стояла не там, где ему хотелось. Майк, проигнорировав свои желания, отвернулся, поднялся вверх на три ступеньки и замер, издал разочарованный стон, закатил глаза, развернулся всем корпусом тела, и, перепрыгнув ступеньки, полетел к стеллажу. Уилер добежал до полок, затормозил, чудом не впечатавшись лицом в них, схватил несчастную папку с золотистыми буквами и резко выдернул её, а потом обомлел, потому что в глаза ему ударил белый свет из того места, где стояла папка. На мгновение это ослепило Майка. Папка выскользнула из рук. Рация снова издала пугающие звуки, похожие на «Майк, очнись!». Придя в себя, Уилер побежал обратно до лестницы, быстро поднялся по ступенькам и, схватившись за ручку двери, повернул её. Раздался неприятный скрежет и звон металла. И Майк ужаснулся, когда взглянул на свою ладонь, в которой оказалась дверная ручка, которая так легко отделилась от двери. Тяжело дыша, парень наклонился, чтобы взглянуть в образовавшуюся зияющую дыру там, где до этого была дверная ручка, и увидел он в ней абсолютную холодную чёрную пустоту. И в этой пустоте был слышан плеск воды. Этот звук заставил парня вспомнить о последнем разговоре с Эл и о том, что было после него. Глаза Майка заблестели от подступающих слёз, но, прежде чем первая капля сорвалась с ресниц, из отверстия в двери полилась тёмная вода нарастающим потоком, и свет настольных ламп замигал.       - Что за дерьмо?! – выругался Уилер и попытался вставить ручку двери обратно, но поток воды оказался такой сильный, что она вылетела как пробка из шампанского.       Подвал очень быстро начал заполнятся водой. Просунув пальцы в дыру, Майк попытался открыть дверь без ручки, в надежде, что там будет его спасение, но, когда он потянул дверь на себя, она не сдвинулась с места. Лихорадочно оглядев подвал, в котором свет от ламп продолжал быстро мигать, а пол почти на полдюйма затопило чёрной жижей, парень понял, что единственный выход отсюда может быть только там, где сиял ослепительный свет в стене за стеллажом. Спустившись вниз по лестнице, Майк подхватил с пола почти утонувшую рацию, которая всё это время продолжала шипеть, и её не смущал залитый водой корпус и факт того, что батарейки в ней отсутствовали. Впрочем, и самого Майка, в данный момент, это волновало меньше всего. Щурясь от яркого света, он подошёл к стеллажу и, скинув все папки и книги с полки, обнаружил, что яркое пятно расширилось на столько, что в теории туда мог бы пролезть взрослый человек. Взяв зубами рацию за основание антенны, Уилер положил ладони на полку и, оперившись на них, подтянулся, оторвав ноги от пола, он просунул голову между двумя полками, переместил поочерёдно руки вперёд и, найдя точку опоры, прополз корпусом вперёд. Всё это время, пока Майк полз по полке, его тревожили мысли о том, что он ошибся и сейчас упрётся головой в стену, застрянет на стеллаже, а потом захлебнётся, когда вода подымится выше. Но столкновения с невидимой стеной не произошло, вместо этого в какой-то момент горизонтальная поверхность под парнем исчезла, и он упал куда-то вниз.       Первыми с полом столкнулись ладони Майка, в тоже время его тело сделало кувырок в полёте, и парень рухнул спиной на пол. Выплюнув антенну рации, Уилер неподвижно полежал несколько минут, ожидая, когда чёрные пятна перестанут мелькать перед глазами. Когда зрение наконец-то восстановилось, он осторожно поднялся на ноги и, по беглому взгляду на окружение, понял, что находился в здании радиостанции «WSQK». Майк оглянулся и посмотрел на то место, откуда, предполагаемо, он упал, но там была только стена, на которой висело зеркало. В отражении когда-то идеально уложенные волосы Уилера начали вновь кудрявиться, а вместо серого свитера на нём была одета синяя рубашка поло, низ которой был со следами крови. Парень, оторвав взгляд от зеркала, быстро посмотрел вниз, там, в области живота, рубашка действительно была пропитано кровью. Майк осторожно приподнял край рубашки, оголяя живот, и побледнел, когда обнаружил на коже рваные раны, похожие на следы когтей. К счастью, кровотечение давно прекратилось.       Непонятное шуршание, раздавшееся предположительно из соседней комнаты, резко отвлекло Майка от разглядывания раны. Он, подхватив с пола рацию, медленно, стараясь издавать минимально звуков, прошёл до коридора, осторожно заглянул за угол и увидел Робин Бакли. Девушка, судя по всему, что-то искала на полках с пластинками. Майк облегчённо выдохнул и вышел из-за угла.       - Робин, ты не представляешь, что за чертовщина происходит вокруг меня! – воскликнул Уилер, но Робин даже не обернулась на звук его голоса. – Робин? – позвал он, но девушка продолжила перебирать пластинки, что-то бубня себе под нос.       И только сейчас парень заметил странности не только в поведении, но и во внешности – её волосы были снова обстрижены до плеч и собраны сзади заколкой-крабиком, чёлка закрывала лоб, а кожаная куртка была одета поверх футболки. Так выглядела Баклер до закрытия Изнанки. У Уилера было мало времени, чтобы подумать над этим перед тем, как сзади него возникли приближающиеся шаги.       - Что между тобой и Уиллом?! – раздался позади Майка его собственный голос, и, когда парень обернулся, он увидел себя самого, но с более кудрявыми волосами и одетым в грязный синий свитер.       - О-у, смотрите-ка, кто ревнует! – воскликнула Робин, которая наконец-то отвлеклась от стеллажа и взглянула на «другого Майка».       «Оригинальный Майк» же, наблюдая за всем этим, пребывал в шоковом состоянии, потому что ни Робин, ни «другой Майк» совершенно не замечали его, как будто его здесь не существовало. И у Уилера было, на данный момент, только два объяснения: или это слишком затянувшийся невероятный сон, или это воспоминание. Мысли о последнем предположении были пугающими.                 - Что?! Что за чушь ты несёшь?! – вспылил «другой Майк».       - Слушай, я за тобой не первый день наблюдаю, - сказала Робин, и «другой Майк» заметно напрягся от её слов. – Ты не подумай, это было ненамеренно. Но ты в курсе, что не отлипаешь от Уилла?       - Что!? Он вообще-то мой друг! – попытался оправдаться «другой Майк» немного подрагивающим голосом.       - Чёрта с два, я поверю в таких друзей, которые пожирают своих друзей взглядом и затискиваю их своей щенячью любовью! – воскликнула Робин, но, заметив испуг на побледневшем лице «другого Майка», она замолчала.       «Оригинальный Майк», смотря на разворачивающуюся перед ним сюрреалистическую сцену, прошептал: «Я не понимаю».       - Прости, Майк, - через несколько секунд извинилась Робин, голос её стал более мягким и на тон тише. – Я не думала, что ты… Не думала, что, на самом деле, ты ненавидишь себя.        - Откуда ты знаешь? – спросил «другой Майк».       - Оу, так я угадала?! – удивилась Робин. – Я, просто, тыкнула пальцем в небо, - сказала она, а в её глазах промелькнули искорки азарта. – Мы, если хочешь, можем поговорить об этом, а, если хочешь, можешь убежать и поплакаться в каком-нибудь шкафу.       - Не понимаю, зачем тебе это нужно, - с недоверием произнёс «другой Майк».       - Скажем так, это безвозмездная помощь другу по несчастью, - с этими словами Робин демонстративно сложила указательный и средний палец левой ладони и указательный палец правой ладони в треугольник.         В выражении лица обоих Майков появилось понимание.       - Думаю, тебе будет легче высказаться под хорошую музыку, - с этими словами Робин откуда-то достала и поставила на стол виниловый проигрыватель, а потом снова начала перебирать пластинки на полках, в это же время «другой Майк» неторопливо подошёл к ряду тумбочек напротив стеллажа и сел на одну из них. - Теперь я знаю, какая песня подходит тебе. Спасение от Векны не гарантирую, - сказала девушка, выудив конверт с пластинкой и продемонстрировав его «другому Майку»       Когда Робин начала доставать пластинку из конверта, «оригинальный Майк» смог увидеть обложку. Он вспомнил, что когда-то у него тоже была такая пластинка с этой песней, но после отъезда семьи Байерс в Калифорнию Уилер почему-то разломал её и выбросил. Тем временем, девушка поместила пластинку в проигрывателе и включила его. Зазвучала мелодия песни «Smalltown Boy». Внезапно, всё тело Майка Уилера оцепенело, глаза заволокло туманом, а музыка и голоса группы Bronski Beat как будто покинули проигрыватель и переместились прямо ему в мозг. Через несколько секунд тело отпустило, появилась некая лёгкость, перед глазами начали мелькать яркие картинки с неясным сюжетом, но там точно был Уилл. Парень подумал о том, что именно такой приход ловили Аргайл и Джонатан от пурпурной пальмы. А потом мир рухнул, и Майк - вместе с ним. Воспоминания. Они начали возвращаться.

***

      14 февраля 1985 года. Коридор школы был украшен розовыми ленточками, розовыми бантиками и розовыми сердечками. Идя по коридору в сторону шкафчиков, Майку хотелось блевать от обилия розового вокруг. Он нашёл глазами Уилла, который возился с замком своего ящика, и ускорил шаг, на лице сама по себе возникла улыбка.       - Эй, Уилл, - поприветствовал Байерса Уилер, поравнявшись с ним у шкафчиков. – Опять замок заело, - констатировал он, после чего ударил по дверце кулаком, которая мгновенно распахнулась. – Та-да! – пропел мальчик.       - Не рассчитывай на похвалу, он и так был открыт, - улыбаясь, сказал Уилл. – Не видел Дастина и Лукаса?       - Лукас ждёт Макс на улице, а Дастин пошёл раздавать валентинки девчонкам.       - Надеюсь, в этом году ему повезёт, и хоть одна примет от него валентинку.       - Это да, - сказал Майк и издал нервный смешок.       Уилер немного потоптался на месте, смотря как Байерс достаёт нужные учебники для предстоящего урока, а потом, сделав глубокий вдох и быстрый выдох, достал из кармана куртки самодельную валентинку, она была вырезана из картона, покрашена в фиолетовый цвет и украшена звёздочками из фольги. Они каждый год дарили дружеские валентинки друг другу, так же делали и девчонки из их класса для своих подружек. Казалось бы, ничего такого, но сегодня Майк почему-то нервничал.       - Это тебе, - произнёс Уилер, протягивая валентинку Уиллу, когда тот отвлёкся от содержимого своего шкафчика.       - Спасибо, - с ноткой удивления в голосе поблагодарил мальчик, забирая валентинку из протянутой руки Майка. – Прости, я не подготовил для тебя. Я не думал, что мы продолжим это делать и в этом году, - рассматривая валентинку, пробормотал он, на его лице появился лёгкий румянец от смущения.       - Фу, похоже, это всё-таки заразно! – внезапно раздался рядом мерзкий девичий голос.       Майк и Уилл одновременно повернули головы и увидели Стейси в окружении своих подружек.       - Девочки, держите подальше своих мальчиков от этих педиков, - она сделала акцент на последнее слово, её подружки одобрительно захихикали.       Уилер повернул голову обратно и столкнулся с взглядом Байерса. Лёгкий румянец Уилла, который был минуту назад, превратился в красные пятна стыда. Майк застыл, не зная, что делать, что говорить. В голове бушевал хаос из потока мыслей, он корил себя за то, что не проявил осторожность, бдительность, благоразумие. Из-за его необдуманных действий Уилла снова облили грязью. А Уилл ждал. Ждал от Майка хоть каких-то действий. Уилер это понял, по прожигающему взгляду ореховых глаз. А потом Уилл молча ушёл, дождавшись от Майка целое ничего.       - Это сломало тебя в тот день. Ты начал беспокоится о том, как ты выглядишь, как говоришь, как двигаешься, особенно, рядом с Уиллом. Тогда ты начал использовать Эл как прикрытие, - сквозь поток воспоминаний раздался голос Робин. – А что было дальше?         - А дальше было только хуже, - ответил его собственный голос.  

***

      Лето 1985 года. Майк Уилер недавно открыл для себя термин «бисексуальность». Он случайно наткнулся на статью в женском журнале, который миссис Уилер позабыла в ванной комнате. Конечно, там бисексуальность была подана в негативно ключе, а заголовок «Как понять, что ваш мужчина – бисексуал, и как сделать из него натурала» не вызывал доверия, но Майк решил сам для себя, что он – бисексуал. Это было приемлемо. Это было на 50 % безопасно. Это было отличное оправдание тому, что он сначала целовался с Эл, а через какие-то полчаса откровенно пялился на губы Уилла. Всего несколько секунд взгляда на чуть приоткрытый рот, а потом – в ореховые глаза, и Уилер уже начинал гадать, какая реакция будет у Байерса, если он сейчас быстро чмокнет его в губы. Это ничего не значит, ведь, Майк полностью был уверен, что любил Эл.       Ещё он был уверен, что в свои четырнадцать лет, он вполне мог считаться взрослым парнем, а взрослые парни, по мнению Майка, обязательно встречаются с девушками, обсуждают со своими друзьями девушек и, конечно, не играют в D&D. Уилер был уверен, что так думают Лукас и Дастин. Уилл же, сам того не подозревая, намекал Майку, что он лишь притворялся взрослым.       - Не моя вина, что тебе не нравятся девочки! – Майк Уиллер сам не знал, кого он тогда имел в виду: Уилла, тем самым, неосознанно, вскрывая его старые раны, или себя самого, потому что в глубине души всё уже осознал?       Отъезд семьи Байерс расставил всё по своим местам. Уилл прощался с ним, говоря, что не сможет вступить в новую партию, и для Майка эти слова звучали горько-сладко. Когда Байерс скрылся за углом коридора, Уилер сдержал безумный порыв - догнать Уилла, а потом расцеловать его лоб, нос, щёки, губы, умоляя его, уговорить Джойс ему остаться, он мог бы жить в подвале Уилеров и каждый день проводить время с Майком. Они могли бы зачитываться комиксами до утра, вместе рисовать, играть в видеоигры, да что угодно вместе. Когда Уилер прощался с Эл, он не хотел говорить, что любит её, потому что это было бы ложью, а друзья не лгут. Он не хотел, чтобы Эл его целовала, но она это сделала, и Майк почувствовал лишь разочарование. Она была дорога ему, он любил её, но не так, как любил Уилла.       В тот день, после их отъезда, Уилер заперся в своей комнате, включил проигрыватель, в котором уже была пластинка. Ему не была важна, какая именно, он хотел, чтобы музыка заглушила его рыдания. Но, когда комнату наполнила мелодия песни «Smalltown Boy», Майк тут же выключил проигрыватель, достал пластинку, и, пока он раскалывал её на части, по его щекам текли слёзы. Закинув обломки в корзину для мусора, он включил новую пластинку с песней «Heroes», лёг на кровать, и когда зазвучала первая строчка песни, Уилер позволил себе зарыдать в полный голос, заглушая все звуки подушкой.

***

      Март 1986 года. Майк Уиллер считал, что выглядел жалко в глазах Нэнси, которая наблюдала за тем, как её младший брат отчаянно пытался дозвониться до Байерсов через телефон около входа в старшую школу, то же самое ей довелось лицезреть дома какие-то полчаса назад. За полгода и несколько месяцев это превратилось в ежедневный ритуал жертвоприношения жестокому Богу. Жертвой, разумеется, были нервы Майка и счета за телефон, а Богом – Уилл, чей телефон всегда был занят. Его семья и друзья ежедневно становились зрителями этого шоу, но ничего не говорили, продолжая смотреть на то, как Уилер сходит с ума.       Единственными источниками информации о Уилле были письма от Эл. И это сводило парня с ума ещё больше, потому что в одном из писем, она написала о том, что Уиллу нравилась какая-то девушка, для которой тот писал картину. Майк Уилер давно признался самому себе, что ревновал своего особенного друга к Лукасу, Дастину, Макс, и даже, чёрт возьми, к Эл, а сейчас он начал ревновать его к девушке, которую в глаза не видел. Внутренний голос говорил ему, что он жалок, жаден до чужого внимания и эгоистичен. Майк регулярно писал письма Эл, потому что это было легче лёгкого – прятать самую большую ложь в обёртке честности, получается, он одновременно лгал и в тоже время говорил завуалированно правду. В тоже время, написать Уиллу он боялся, потому что знал, что между строчек Байерс сумеет отыскать истину, и тогда всему придёт конец. Внутренний голос говорил ему, что он – фальшивка и бледная тень самого себя, а потом, преображаясь из собственного тембра в жуткий бас, вещал ему, что он должен переломать себя и очистить свою грязную душу.              Голос в голове затихал лишь тогда, когда Майк оказывался в окружении членов «Адского клуба», и лишь среди них он мог чувствовать себя на своём месте, чувствовать себя своим. И Уилер для самого себя отмечал, что ему был симпатичен Эдди Мансон, и, честно признаться, он одновременно завидовал и восхищался спортивным телом Лукаса, но, когда Майк, спустя полгода и несколько месяцев, наконец-то увидел Уилла в аэропорту, он потерял дар речи. Пока они были в разлуке, болезненная худоба и угловатость Байерса исчезли, и милый маленький утёнок, преобразился в прекрасного лебедя. Майк же чувствовал себя страусом. Он для вида поцеловал Эл, скрывая за солнцезащитными очками факт того, что он это сделал с открытыми глазами, потом захотел обнять Уилла, но в последний момент почувствовал смущение. Уилер подумал о том, а уместно ли это объятье сейчас, когда все эти месяцы, они не общались? А ещё он испугался, что таким образом выдаст себя. Поэтому Майк просто похлопал Уилла по плечу. Между ними возникло неловкое напряжение. Ещё настрое Уилера усугубил факт того, что свёрток холста (вероятно, это была картина), с которым Байерс явился в аэропорт, был не для него.       Внутренний голос Майка Уилера говорил ему, что он – пустышка. Майк не смог защитить Эл, когда над ней издевались, не смог ничего сделать, когда её увозила полиция. Майк был пустым, как любовный интерес главного супергероя, как персонаж, который вечно должен отыгрывать архетип «принцессы в беде». Ещё он не смог сказать, что любил её, потому что это было бы ложью, но и правду он не смог сказать, потому что тогда лишился бы защиты. Защиты, которая самого Майка иногда пугает. Да, Эл была права.       В тоже время, когда в поле зрения Майка попадался Уилл, его внутренний голос начинал шептать сладкие обещания о том, что ничего не будет, если он позволит себе пофантазировать. Уилер ровно две секунды задерживал расфокусированный взгляд на губах Байерса, а потом мгновенно переключался на глаза Уилла и застывал так ещё на две секунды. И, по окончанию этих четырёх секунд, у Уилера возникало фантомное чувство, что за ним следили несколько пар глаз. Когда Майк приходил в себя и отворачивался, его внутренний голос менял тон и становился холодным и язвительным, говоря о том, что Уилер грязен. И парню казалось, что он физически ощущал, как его тело покрывается ядовитой липкой чёрной жижей. Она текла из его глаз, пока он осознанно позволял себе на мгновенье перевести свой взгляд туда, куда друзьям смотреть не положено. Она слюной капала из его рта, пока он ворковал о том, что Хоукинс без Уилла не тот. Она стекала вниз по его рукам, пока он сдерживал себя, не позволяя самому себе прикоснуться к Уиллу. Майк пребывал в отчаянии из-за тактильного голода, и, в тоже время, его тревожили мысли о том, что он заляпает этой грязью самого Уилла, как будто он чем-то болен и заразен.       Когда Уилл вручил ему картину, Майк Уилер почувствовал восторг, но, когда Байерс сказал ему, что его попросила нарисовать это Эл, парень испытал замешательство. В его голове возникли множество вопросов: «Об этой картине писала Эл? Или существует ещё какая-то картина, но предназначенная для той, в которую влюблён Уилл? Что принёс с собой в аэропорт Уилл? Зачем это скрывать?». Когда Уилл отвернулся к окну фургона, Уилер заметил, как подрагивали плечи Байерса, и парень отлично понял, что Уилл беззвучно плакал. Прежний Майк в этот момент обнял бы Уилла, прижав к себе, узнал бы, что случилось, утешил бы, давая обещания, что будет всё хорошо, но он и сам прекрасно понимал, что прежнего Майка здесь нет. Уилер, возвращая свой взгляд на картину, думал о том, что, возможно, Уилл на самом деле был влюблён в Эл.   

***

      Когда семейство Байерсов поселилось под одной крышей с семейством Уилеров, первое время, Майк негодовал из-за того, что его предложение - поселить Уилла с ним в одной комнате, было всеми отклонено, но, потом, парень пожалел о том, что вообще заикнулся об этом. И для этого у него было несколько причин. Во-первых, когда Уилл, впав в ностальгию, поинтересовался о местонахождении папки с его старыми рисунками, Майк готов был провалиться сквозь землю, потому что легче объяснить то, что находилось под кроватью Лукаса, чем дать разумный гетеросексуальный ответ на вопрос о том, зачем Уилер прятал под своей кроватью папку с рисунками своего особенного друга. Во-вторых, Майк понял, что совершенно не был готов к тому, что он 24/7 будет, так или иначе, проводить время с Уиллом. Конечно, будь Майк помладше года на четыре или больше и нормальным, он пищал бы от восторга, ведь раньше он так мечтал об этом. Сейчас же, Уилер, оставаясь один на один с младшим Байерсом, внешне старался делать вид, что ничего не происходит, и между ними всё как прежде, но внутри он сгорал со стыда. И виной тому причина номер три – ему начал сниться Уилл.       Во снах Уилл, прижимая Майка к постели, впивался в его губы, а его пальцы зарывались в кудрявые волосы на голове, а потом губы Байерса спускались ниже и приникали к коже на шее Уилера, а его руки забирались под его майку и гладили, царапали, сжимали кожу там. В тоже время, Майк даже во сне боялся дотронуться до Уилла, поэтому левой ладонью он сжимал ткань простыни под собой, а правой – зажимал себе рот, чтобы не издать ни единого звука. Эти сны всегда внезапно обрывались, и Майк просыпался посреди ночи, слыша фантомный звук удара старых часов. Внутренний голос превращался в белый шум на фоне, и парень позволял себе, просунув ладонь под ткань боксеров, дотронутся до себя, представляя Уилла. Достигнув отрезвляющей кульминации, он шептал самому себе: «Я ужасен».  

***

                        Майк, войдя в комнату, увидел Джойс, сидящую на подлокотнике дивана, на котором лежал Уилл, который до сих пор не очнулся.       - Миссис Байерс, - окликнул её Уилер.       Джойс, которая всё это время сидела, сгорбившись и уронив лицо в ладони, вздрогнула и, обернувшись в сторону Майка, посмотрела на него усталыми глазами. Кажется, несколько минут назад она действительно задремала в неудобной позе.       - Что такое, Майк? – поинтересовалась Джойс.       - Вы ничего не ели, кажется, со вчерашнего дня и всю ночь не спали. Сходите, поешьте чего-нибудь из запасов Стива и Робин и немного вздремните. А я посижу с Уиллом.       Джойс несколько секунд пребывала в нерешительности, переводя взгляд с Майка на Уилла, но потом она встала со своего места со словами: - Да, ты прав. Мне действительно нужен отдых.       Она подошла к Уилеру, и правой ладонью она несильно сжала его плечо, а левой – дотронулась до его щеки, и по-матерински погладила.       - Уиллу так повезло, что у него есть такой друг как ты, Майк. Ты до последнего не сомневался, что он жив и продолжал искать его. И в больнице всё время был рядом с ним. Вы были такими крошками, и такие ужасы вам пришлось пережить, - произнесла Джойс, в её глазах начала проявляться влага, и она, отпустив Майка, отвернулась, шмыгнула носом и смахнула подступившие слёзы ладонями, после чего снова взглянула на парня. – Ты и сам, поди, голодный. Я сейчас заварю тебе чай и приготовлю что-нибудь перекусить, - улыбнувшись, сказала она.        - Спасибо, миссис Байерс!       Когда Джойс вышла из комнаты, Майк, неспешно подойдя к дивану, опустился на пол, на колени около той половины дивана, на которой покоилась голова Уилла, сел полубоком, поджав ноги к себе, и, положив на край дивана правую руку, он опустил на неё свою голову. Левой рукой парень осторожно дотронулся до левой руки Уилла в области предплечья, осторожно сжал её и потянул на себя, из-за чего безвольная рука Байерса, согнувшись в локтевом суставе, опустилась тыльной стороной на поверхность дивана. Отпустив предплечье Уилла, Майк, несколько минут всматриваясь в безмятежное спящее лицо парня, колебался перед тем, как переплести свои дрожащие пальцы с пальцами Байерса.       - Прости меня, Уилл, - дрожащим голосом произнёс Уилер. - Это была плохая идея, нужно было отговорить тебя от проникновения в разум Векны.       Уилл по-прежнему не просыпался и никак не реагировал. На секунду перед глазами Майка промелькнула картинка, как паладин в сияющих доспехах наклонился над хрустальным гробом, чтобы поцеловать волшебника, проклятого вечным сном.       - Как глупо, - прошептал парень, отмахнувшись от этих мыслей.  

***

                    Судорожно вздохнув, Майк Уилер резко вырвался из водоворота воспоминаний, его зрение прояснилось, и он обнаружил себя снова в здании радиостанции «WSQK», вместе с «другим Майком» и Робин. Уилер дрожал всем телом, словно новорождённый оленёнок, потерянный и напуганный. Он как будто переродился, наконец-то, обретя себя настоящего. Парень почувствовал, как что-то стекает по его щекам. Слёзы?       - Я не знаю, что мне делать, Робин, - произнёс «другой Майк», его голос начал надламываться, а по щеке скатилась первая слеза. – Как перестать, это испытывать? Мои чувства к нему портят нашу дружбу.       - О, Майк, - вздохнула Робин, распахивая руки и приглашая в свои объятья.       «Другой Майк» слез с тумбочки и на трясущихся ногах подошёл к девушке, и, угодил в её объятья, он обнял её в ответ.       - Нет ничего ужасного в том, что ты любишь и хочешь Уилла, - прошептала Робин, гладя «другого Майка» по волосам, пока он заливал плечо её кожаной куртки своими слезами. – Пойми, ты не властен над своими чувствами. И избавиться от них тебе поможет только время, но и это неточно, - сказала она и, разомкнув объятья, мягко отстранила от себя «другого Майка». – А пока, может, тебе стоит признаться Уиллу, и перестать, наконец-то, терзать себя? И я тебя уверяю, что между мной и Уиллом ничего нет из того, что ты там себе напридумывал, - произнесла она сквозь улыбку.       Глядя на развернувшуюся перед ним сцену, Майк испытывал тоску, он тоже хотел, что бы Робин обняла его прямо сейчас, но пора было выбираться отсюда, чем бы это место ни было. Он, кое-как запихнув рацию в карман джинсов, развернулся, прошёл по коридору и открыл первую попавшуюся дверь, за которой оказался туалет торгового центра «Старкорт». И Уилер понял, что всё делает правильно.       Как только парень прошёл через дверь, он почувствовал шум в ушах, головокружение, а потом тошноту, и, добежав до ближайшей кабинки, его стошнило в унитаз густой чёрной жижей. Когда его перестало выворачивать наизнанку, Майк вышел из кабинки и наконец-то заметил, что он не один был здесь – Стив и Робин разговаривали между собой, сидя на полу в крайней кабинке с распахнутой дверью. Как и в прошлый раз, Робин не обращала внимания на него, как и Стив. Майк, не слишком вслушиваясь в их диалог, подошёл к раковинам, находящимся напротив кабинок, и посмотрел в одно из зеркал, висевших над ними. Уилер ужаснулся, когда, глядя на своё отражение, обнаружил чёрные подтёки на своём лице, как будто чёрная жижа вытекала не только из его рта, но из носа и глаз. Он поспешил это всё смыть водой из крана.       - Это не из-за того, что я на тебя запала. А потому, что она постоянно пялилась на тебя, - сказала Робин.       - Миссис Щёлк? – в недоумении спросил Стив.       - Тэмми Томпсон, - на одном дыхании произнесла Робин.       Услышав знакомое имя, Майк замер. Смотря на слив раковины расфокусирвавщимся взглядом, он погрузился в свои мысли и пропустил половину слов Робин мимо ушей.       - Но Тэмми Томпсон  - девушка, - произнёс Стив.       Придя в себя, Майк прополоскал рот, ещё раз быстро ополоснул лицо, а потом снова взглянул на своё отражение и оцепенел, потому что в отражении, в кабинке, из которой он вышел, на него смотрело нечто. Это было большое существо, ростом чуть выше демогоргона, белая ни то кожа, ни то чешуя покрывала тело, из этого тела прорастало три длинных шеи, к которым прикреплялись ящероподобные головы, напоминающие, скорее, просто черепа, обтянутые кожей. Из пустых глазниц и зубастых пастей вытекала та самая чёрная жижа. Майк не мог объяснить как именно, но он чувствовал, что это существо наблюдало за ним. Парень обернулся, но, к сожалению, существо никуда не исчезло. Не упуская из виду гидру, а именно на неё это существо походило больше всего, Уилер боком начал продвигаться к ближайшей двери. Все три головы были направлены в сторону парня, непрерывно отслеживая каждый его шаг. И не успел Майк, добравшись до двери и открыв её, пройти через неё в холл торгового центра, как рация в заднем кармане его джинсов внезапно ожила, издав шипение.       - Майк, ты идёшь не туда! – прокричал из рации голос Уилла, который невозможно больше ни с чьим спутать.       Уилер, который всё ещё стоял у открытой двери, за долю секунды вытащил рацию, зажал кнопку и воскликнул: - Уилл, это действительно ты?!       В тоже время, Майк заметил, что гидра оживилась, начала топтаться на месте, её длинный хвост, который он разглядел только сейчас, подрагивал, а головы крутились во все стороны, словно кого-то выискивали. Существо явно было чем-то обеспокоено.         - Майк, ты должен мне довериться, - сказал Уилл.       Внезапно, все три головы повернулись в сторону парня, а пустые глазницы приковались к рации в его руке. По спине Майка пробежался холодок. Он надеялся, что его предположения не верны, и очередной монстр не объявил охоту на Уилла. Тем временем, гидра, вытянув вверх свои шеи, открыла все три пасти.       - It's such a shame our friendship had to end, - это гидра «запела», точнее, одна голова открывала и закрывала пасть, имитируя вокал, словно она была куклой чревовещателя, а две другие – оставались неподвижными с разинутыми ртами, из нутра которых раздавались инструментальные звуки. - Purple rain, purple rain, - у Майка начала болеть голова и путаться мысли, - Purple rain, purple rain, - в рации снова появились сильные помехи, и голос Уилла захлебнулся в них. - Purple rain, purple rain, - с каждой секундой песня становилась более скрипучей, искажённой, замедляющейся, словно эти звуки исходили от поющей мягкой игрушки, у которой садились батарейки. - I only wanted to see you underneath the purple rain, - как будто на последнем издыхании проскрипела гидра, её головы застыли с раскрытыми пастями, непрерывно капая на кафель чёрной жижей, и Майк каким-то внутренним чутьём понял, что у монстра повреждены голосовые связки.       - Ищи то, чего не должно быть, - успел сказать Байерс через рацию, прежде чем его голос снова заглушил шум помех.       Всё ещё стоя у приоткрытой двери, Уилер бросил мимолётный взгляд на появившуюся за ней Робин, которая кружилась в центре холла, бормоча себе под нос: «Когда синий встретится с жёлтым на Западе…». А потом он закрыл дверь, полностью доверившись словам Уилла о том, что это неправильный путь. Парень взглянул на гидру, и, убедившись, что существо остаётся всё так же неподвижным, он стал внимательно осматривать помещение: то предполагаемое место, из которого он вышел, разумеется, было пустым, но на кафельной стене в кабинке, где сидели на полу Стив и Робин, вместо унитаза, располагался лифт, покрашенный в тон мозаичных стен. Майк тут же ринулся туда, перепрыгнул через ноги Стива и Робин, которые уже собирались уходить, и со всей силы нажал на кнопку вызова лифта. Где-то за стеной зашумел механизм. Майк повернул голову вправо и посмотрел на гидру, убедившись, что её головы всё так же не двигаются. Но через несколько секунд помехи в рации, которую не выпускал из рук Уилер, начали нарастать, и Майк увидел, как головы гидры со звуком хруста суставов дёрнулись, повернувшись в его сторону. Парня и существо отделяла одна кабинка.       - Вот дерьмо! – выругался Уилер и начал лихорадочно нажимать несколько раз по кнопке вызова лифта.              Тело гидры издавало хрустящие звуки, пока она поочерёдно двигала своими конечностями и шеями, словно разминаясь после долгого сна. А потом из её пастей раздался хрип, который начал переходить в мелодию, которую она «пела» ранее. Гидра уже перешла в наступление, ломая перегородку между кабинками своим весом, когда створки лифта наконец-то открылись, и Майк, залетев внутрь, прижался к стене и начал так же быстро нажимать на кнопку закрытия дверей. Тем временем, гидра снесла последнюю перегородку, её головы вот-вот должны были протиснуться в тесное пространство лифта. Майк побледнел и замер. Центральная голова щёлкнула пастью перед стремительно закрывшимися створками лифта. Уилер, с трудом держа равновесие, выдохнул. Лифт куда-то поехал сам.       Когда лифт остановился, а створки открылись, Майк увидел только стену из красного кирпича, до которой было, примерно, семь футов или больше, снаружи раздавались далёкие непонятные возгласы и совсем близко напряжённые голоса Стива и Нэнси.       - Майк, приём. Майк, ты меня слышишь? – раздался голос Уилла из рации.       - Уилл, - зажав кнопку, только и смог сказать парень.       - О, мой Бог! Ты цел? Что у тебя там произошло? – спросил Байерс, в голосе которого звучала одновременно и радость, и беспокойство.       - О чём ты? – удивился Уилер, наконец-то выходя из лифта.       - Помехи, - коротко ответил Байерс.       Дверцы захлопнулись позади Майка, который, осмотревшись, понял, что оказался в узкой подворотне между корпусами старшей школы. Вдалеке на спортивной площадке бегали ученики, которые давно выпустились, а в самой подворотне, помимо Майка, стояли друг напротив друга Стив и Нэнси.       - Ну, тогда скажи мне! – воскликнул Харрингтон.       - Я в общем воспоминании Стива и Нэнси, - констатировал Уилер. – Повезло, что они тут не сосутся или ещё чего похуже, - усмехнулся он.       - Что сказать? – возмутилась Нэнси в ответ Стиву.       - Ты так и не сказал, Майк, - напомнил Уилл.       - Да о чём?! – еле сдерживаясь, чтобы не начать орать, спросил Уилер, которому всё сложнее было сосредоточиться на поиске выхода, когда вокруг него одновременно разговаривали трое.       - Что любишь меня.       Да, это сказал Стив, но на мгновенье Майк выпал из реальности (если так можно выразиться). Если так подумать, он ведь никогда не говорил это Эл, когда она этого хотела, даже когда она прощалась с ним уже навсегда. Но Уиллу теперь он готов был признаться, но не здесь и не так.       - Хочу тебя увидеть, - на одном дыхании выпалил Майк, мимо него прошёл Стив.       - Байерс вызывает Уилера. Приём, - отчеканил Уилл, проигнорировав его слова. – Что за помехи у тебя были?       - Помехи? Не было никаких помех, - удивившись, ответил парень, он как раз разминулся со старшей сестрой, когда заметил на противоположной кирпичной стене арку, прикрытую нелепыми шторками.       Подойдя к этой арке, парень раздвинул шторки и прошёл внутрь. Поначалу он не понял, где оказался, это был ни то жилой дом, ни то гараж, ни то складское помещение, мебель здесь была завалена каким-то старьём, которому место на помойке. И, посреди этого хауса, на потёртом диване сидели Нэнси и Джонатан, а напротив них в кресле расположился Мюррей. Майк не особо вслушивался в их диалог, потому что сейчас для него было важнее найти выход из лабиринта переплетённых воспоминаний. И он нашёл. На потолке зияла дыра, из которой капала субстанция похожая на густую белую краску или что-то вроде того. Парень начал осматривать помещение, ища лестницу.       - Я лягу на диване, - сказал Джонатан, к этому моменту Майк наконец-то нашёл то, что искал.       - Я что-то не понял. А что такое? Размолвка? – поинтересовался Мюррей с нотами удивления в голосе.       - Нет, мы просто… - начал оправдываться Джонатан, но замялся.       - Друзья, - ответила за него Нэнси.       - Друзья, - почти одновременно с ней повторил Джонатан.       Тем временем, Майк уже дотащил складную лестницу до нужного места и установил её прямо над дырой в потолке, пока Мюррей на фоне смеялся. Прежде чем начать подниматься наверх, младший Уилер достал рацию и нажал на кнопку.       - Уилл, кого ты имел в виду под Тэмми? – задал вопрос Майк, ответ на который, казалось, изменил бы всё между ними.       - Отвечу, если ответишь мне: почему в твоих фантазиях, я в гей-клубе встретил парня так похожего на тебя? – внезапно выложил это Уилл, и это всё выбило из колеи Майка.       - Откуда?! Что?! – заикаясь, воскликнул Уилер. – Совпадение, - пробормотал он. – Просто, совпадение.       У Майка появилось нехорошее предчувствие, когда рация начала издавать помехи. Он ощутил, как по лестнице, которую он держал правой ладонью, пошла вибрация. Раздался треск неизвестно откуда. Произошло что-то похожее на взрыв. В воздух поднялся столб пыли. Майк зажмурил глаза. Через несколько секунд, когда всё утихло, парень, откашлявшись, открыл глаза и увидел в нескольких футах от себя, вылезающую из дыры в полу, трёхголовую гидру, о существовании которой он забыл несколько минут назад. Как он вообще мог забыть о ней?        - Майкл… Лжёт… Друзьям, - отчеканили головы гидры голосами самого Майка.       Уилер заметил, что на её правом боку начало расти нечто, напоминающее опухоль. Через несколько секунд оно набухло настолько, что лопнуло, разбрызнув во все стороны чёрную жижу, словно созревший гнойник. И оттуда вывалилась новая конечность. Но когда это поднялось вверх, парень понял, что это было крыло как у летучей мыши. Гидра постепенно мутировала в дракона.       - Давай… Солги… Ещё… Раз, - раздались из пастей гидры голоса Майка, она расправила своё единственное крыло и яростно взмахнула им, подняв в воздух ещё пыли. – Мы… Голодны. Зачем… Ты… Покинул… Нас? – она как будто составляла предложения из кусочков аудиокассет, из-за чего вместе смешались его детский голос, только-только ломающийся подростковый и теперешний, которые звучали то как нежный шёпот, то как восторженный вскрик, то как раздражённо бормотание.       Глядя на это, любой бы догадался что, несмотря на то, что гидра примитивнее Истязателя Разума, человеческую речь она понимает прекрасно.                - Что тебе нужно? – решился заговорить с ней парень.       Майк взглянул в её пустые глазницы, а тьма оттуда смотрела на него. В его голове, что-то прояснялось. Возможно, он что-то всё-таки подхватил в этих туннелях под Хоукинсом. Что-то проросло внутри него, напоминая о себе только горьким привкусом на язык, когда он лгал.       - Волшебник. Жрец. Чародей. Уилл, - это было диссонирующее зрелище, когда нежный голос Майка исходил из пастей чудовища.       - Да пошла ты! – воскликнул Уилер и быстро начал взбираться вверх по лестнице.       Гидра взревела и, ринувшись вперёд, снесла лестницу, но парень уже был наверху и пробирался через затопляемое жидкими стенами замкнутое помещение к единственному островку  – поверхность стола, на котором пытались спастись Нэнси и Джонатан. Забравшись на стол, он встал на него так, чтобы не задевать парочку. Отсюда ему было прекрасно видно, как внизу наматывает круги гидра, не сводя с него пустых глазниц. Рация перестала барахлить, и Майк зажал кнопку.       - Уилл, я понял, что перемещаюсь по чужим воспоминаниям, но что до этого было?       - Ты сейчас серьёзно, Майкл?! – рявкнул Уилл.              - Погоди, я действительно не понимаю, - стушевал Уилер. – Объясни, пожалуйста!       - Странно, что ты не помнишь этого, - более спокойным тоном сказал Байерс. – Чтобы соединить миры, недостаточно забрать в измерение Х двенадцать детей, нужно, чтобы параллельно в Хоукинсе другой сосуд собрал вокруг себя двенадцать людей, которые ему доверяют. И в момент эмоционального единения, миры начнут соединяться.       - Погоди-погоди, - перебил его Майк. – Ты хочешь сказать, что когда ты... – он немного замялся, подбирая слова. – Когда ты собрал нас всех вместе, то привёл план Истязателя Разума в действие? Но там было не двенадцать человек.       - Кали не попала под влияние, но даже так помешать она этому не могла. И это был не я, мой разум захватил Генри, - объяснил Уилл. – Все потеряли сознание почти сразу, кроме тебя. Ты долго сопротивлялся, а потом зачем-то заключил сделку с Генри.       - Что?! Я не помню этого!       - Не перебивай меня, пожалуйста, Майк! – попросил Байерс. – Каждой группе нужен кто-то вроде сценариста, который создаст идеальный иллюзорный мир, чтобы захваченные разумы не тревожились, среди детей им стала Холли, а среди нас – ты, Майк. А я стал декоратором в твоём спектакле. Сначала я думал, что у тебя есть некий план, что вот ещё немного, и ты всех вызволишь из-под влияния Генри. Но чем дальше заходил твой нелепый сюжет, тем больше у меня было сомнений. Я попытался привести тебя в чувства, пока не стало слишком поздно. Я намеренно портил декорации на выпускном: перекрасил листья на деревьях; изменил цвет мантии; испортил футболку Дастина; раздал всем пустые плакаты. Я даже дверь поменял в твоём подвале.       - Я всё ещё не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать.       - Ты запер нас в Товаге.       - Я не Кас!       - Ты отрицаешь, что, наравне со мной, всех предал?         - Не говори так, - полушёпотом попросил Майк. – Ты не виноват, что оказался под влиянием Истязателя Разума и Векны.       Майк Уилер не говорил этого никогда, но он до сих пор винит себя в том, что в ту роковую ночь, зная, что до дома Байерсов так далеко, не предложил Уиллу остаться на ночь. Эти мысли эгоистичны по отношению к Эл или другому ребёнку, которого бы похитили вместо Уилла. Пусть так, Уилл ничем не заслужил эти несколько лет непрерывного кошмара.       - Пусть ты говоришь, что не помнишь этого, но это так, - продолжил Байерс. – Ты зачем-то изменил всем воспоминания, а потом создал, казалось бы, идеальный мир, где должны быть все счастливы, но это не так. Мне кажется, там счастливы только Лукас, Макс и, как это не странно, Стив. Зачем ты разлучил Вики и Робин? А Нэнси и Джонатана?       Майк тут же перевёл взгляд на свою старшую сестру и старшего брата Уилла. Стены вокруг перестали плавиться, а жидкая субстанция, наконец-то, застыла. Джонатан встал и поспешил подобрать кольцо, которое выбросила Нэнси, а потом вернулся к девушке, которая уже поднялась на ноги. Старший Байерс встал перед ней на одно колено.       - Нэнси Уиллер, теперь, когда мы оба живы, я спрошу по-другому. Ты выйдешь за меня? – произнёс Джонатан.       - Конечно же, да, - произнесла Нэнси.       Джонатан надел кольцо на безымянный палец левой кисти девушки, поднялся на ноги и припал губами к её губам. Майк, несмотря на то, что его не могли видеть, тактично отвернулся и увидел, как из дыры, проломленной в расплавленной стене, за развернувшейся сценой наблюдают Стив и Дастин. Уилер уже сделал шаг по направлению к ним, когда услышал хруст, а потом часть пола провалилась вниз вместе с ним. Приземление было не самым приятным. И, придя в себя, Майк быстро огляделся, ожидая увидеть нападение гидры на него на складе Мюррея, но, к счастью, он оказался в комнате Дастина. В этих воспоминаниях, помимо самого хозяина комнаты, был и Лукас. Встав на ноги и отряхнувшись, Майк снова зажал кнопку на рации.       - Слушай, Уилл, если я, по-твоему, так ужасен, почему ты мне помогаешь? – поинтересовался Уилер.       - Во время нашей последней встречи, у тебя вид был, как у потерянной собаки, - промурлыкал Байерс.       На фоне Дастин говорил Лукасу, что он сделал перерыв в отношениях со Сьюзи, чтобы не подвергать её опасности, ведь военные могут перехватить сигнал или письма. Он обещал, что когда это всё закончится, то обязательно навестит её и расскажет всю правду, даже если она не поверит ему.       - Хочу тебя увидеть, - снова пробормотал Майк.       - Я же говорил, точно собака, - хихикнул Уилл. – Аусси.       Уилер закатил глаза в ответ на это, а потом вспомнил, что Байерс не может видеть этого.       - Закатил глаза, - произнёс Майк. – Так как мне встретится с тобой?       - Всё просто, тебе нужно добраться до моих воспоминаний.       - Ты не мог сказать мне это как-то раньше, кода я был в своём воспоминании? У нас куча совместных воспоминаний.              -  Не получилось бы, ты зачем-то скрыл от меня свои воспоминания.       Майк не стал задаваться вопросами о том, что он опять что-то сделал неизвестно как, даже не помня об этом. Он уже нашёл выход в окне комнаты Дастина, которое выходила не на улицу, а прямо в больничную палату. Парень открыл окно, перелез через подоконник и очутился в палате Макс, которая находилась в коме, а Лукас сидел на стуле у её кровати и следил, чтобы её любимая песня продолжала играть в магнитофоне. Напротив кровати, разрывая пространство, парил портал в мир, который они окрестили Комазотцем. В видимом участке Комазотца стояли рядом Холли, Макс, Эл и Уилл. Казалось, глаза Майка засияли при виде последнего. Парень, ни секунды не раздумывая, шагнул в портал.       - Уилл, если у тебя не вышло покинуть разум Генри, как это делает Эл, то действуем по старинке - кто-то должен попытаться связаться с тобой на той стороне, - сказала Макс.       Они все находились в какой-то пещере, часть стены которой была разрушена, открывая вид на бесконечную пустынную равнину с кактусами и невысокими кустами. Пещера была заполнена одеждой, книгами, посудой и прочими безделушками. Похоже, именно здесь всё это время Макс пряталась от Векны.       - Если всё пройдёт не по плану, я вытащу тебя с помощью камеры сенсорной депривации, - произнесла Эл, и только сейчас Майк обратил внимание, что вся она, даже её кожа была серых оттенков, как будто она была вытащена из чёрно-белого фильма. – Я больше не могу здесь оставаться, Генри изгоняет меня отсюда. Встретимся на той стороне, Уилл, - произнесла она и растворилась в воздухе, а на её месте появилась серая дверь.       Уилер подошёл к этой двери и, приоткрыв её, заглянул туда. За дверью находилась ванная комната в хижине Хоппера. На краю ванны сидели Эл и Майк, которые, как и всё окружение были серых оттенков, к тому же это воспоминание рябило, скакало, а то и вовсе пропадало, как будто кассета, на которую она была записана, была повреждена.       - Майк, хватит лгать мне и самому себе. Не надо мне обещать три водопада. Я уже давно знаю, что твоё сердце отдано кому-то другому, - услышал он сквозь помехи слова Эл.       Майк закрыл дверь, принадлежащую воспоминаниям Эл, и зажал кнопку рации.       - Что случилось с воспоминаниями Эл? – задал вопрос Уилер. – Они как будто повреждены.       - Эл… Она как бы застряла между состояниями, - пробормотал Байерс. – Это из-за того, что ты не решил, жива она или мертва. Я не знаю, как поточнее объяснить.       - Прости, я, правда, этого не хотел, - попытался извиниться Майк, прекрасно осознавая, что за эти годы, Эл стала для Уилла сестрой.       Уилл промолчал.       - Ну, я добрался до твоих воспоминаний, - с некой неловкостью в голосе произнёс Уилер.       - Ах, да, добро пожаловать, и всё такое, - поникшим голосом пробормотал Байерс.       Через несколько секунд посреди пространства пещеры появилось золотисто свечение, и Майк, не раздумывая, вошёл в него. Когда, после ослепительной вспышки, глаза привыкли к темноте, парень обнаружил, что стоит посреди чёрного ничего, залитого водой, а перед ним разыгрывается выдуманная им же самим сцена прощания с Эл, вот только, периодически в его неловких неискренних объятьях, вместо девушки, мелькает Уилл. Голоса Эл и Уилла смешались так, что невозможно было разобрать хоть слово.       - Какого хрена?! – воскликнул Майк, глядя на эту сцену.       - Я же говорил, что пытался привести тебя в чувства, - объяснил Уилл, но его голос больше не исходил из рации в руке Майка, а звучал будто отовсюду.       - Откуда ты говоришь? – спросил Уилер.       - Это же мои воспоминания, соответственно, и мои правила, - с этими словами рация в руках Майка растворилась в воздухе.       - О, круто, - произнёс Майк ни то, восхищаясь фокусами с исчезновением, ни то, поймав тайминг моргания и засмотревшись на то, как в фантазии-воспоминании Уилл целует его.       Вспоминая хотя бы фантомное ощущение этого поцелуя, Уилер мимолётно коснулся пальцем своих губ, прежде чем пройти сквозь золотистую вспышку, появившуюся рядом. Наученный горьким опытом, Майк перед перемещением закрыл глаза, а когда открыл, оказался в коридоре больницы. Повертев головой во все стороны, он наконец-то увидел Уилла, который шёл в противоположную сторону от него.                    - Уилл, подожди! – крикнул Уилер, вслед удаляющейся фигуре, а потом поспешил за ней.       - Прости, Майк, но это всё ещё часть моих воспоминаний, - снова раздался голос Байерса, казалось бы, отовсюду. – Меня здесь нет.        - Но где же ты тогда? – спросил Майк, и, честно говоря, последние слова Уилла немного напугали его.       - Где-то за ними. Тут повсюду вода, и сначала я думал, что оказался в месте, в которое попадает Эл во время проникновения в чей-то разум. Но воды здесь больше, и до дна я не достаю.       Тем временем, Майк уже догнал Уилла из воспоминаний. Байерс остановился у какой-то палаты с приоткрытой дверью и за чем-то или кем-то наблюдал через небольшую щёлочку. Уилеру тоже стало любопытно, и он тоже взглянул, а когда увидел, что в палате Робин, прижимая к стене, страстно целовала Вики, он резко отшатнулся. Его лицо мгновенно покраснело.       - Какого чёрта, Уилл?! – воскликнул ошарашенный Майк, в тоже время, мимо него, уронив на пол баночку колы, пронёсся Уилл из воспоминаний. – Предупреждать о таком надо.       - Извини, - давясь смехом, произнёс Байерс. – Просто хотел увидеть твою реакцию.       Уилер беззлобно фыркнул и побрёл к очередному золотистому сиянию прямо, по коридору, но, не доходя до него, остановился, потому что увидел распахнутую дверь палаты справа от себя, внутри которой, вместо койки и медицинского оборудования, было открытое пространство. Там была ночная темень, поле, амбар и Джойс с Уиллом, стоящие у забора. А ещё там была однокрылая гидра, которая подкрадывалась к ним.       - Нет! Берегитесь! – закричал Майк, забыв о том, что это воспоминание.       Центральная голова вцепилась зубами в ногу Уилла, который, кажется, даже не почувствовал этого, а две другие повернулись к источнику криков. Отпустив ногу, гидра ринулась в сторону Майка, который начал пятиться назад. К счастью дверь сама собой захлопнулась, когда гидре нужно было пробежать ещё каких-то десять футов. Послышался один глухой удар, а потом тишина.       - Ты знаешь, что это? – задал вопрос Уилл, видимо, дверь вовремя закрыл именно он.       - Тут такое дело… Помнишь, ты рассказал, откуда взялся Дарт? – издалека начал Майк.       - Стой, можешь дальше не продолжать, - перебил его Байерс.       - Уилл, ты должен знать, что эта тварь охотиться за тобой, - сказал Уилер. – Но я не знаю, зачем.       - Есть у меня одно предположение, - произнёс Байерс. – Ты должен кое-что увидеть, - с этими словами первое золотистое свечение пропало, и рядом с Майком появилось другое.       Парень, не колеблясь, прошёл сквозь него и оказался в старом доме семьи Байерс. По опустевшему коридору и по запечатанным коробкам, он понял, что это был день переезда. Из комнаты вышел четырнадцатилетний Уилл, который направлялся к выходу на улицу.       - Уилл, постой! – воскликнул такой же юный Майк, который выбежал из той же комнаты.       Байерс остановился посреди коридора, развернулся в сторону Уилера, который чуть не налетел на него, но вовремя затормозил. Уилл вопросительно посмотрел на друга.       - Я это… - замялся Уилер, а потом, неожиданно, сократил расстояние между ними и быстро чмокну, нет, скорее клюнул, Байерса в губы, а потом отстранился и убежал в другую комнату.       Уилл застыл как вкопанный, рассеянно смотря в одну точку, а потом несколько раз моргнул, нахмурил брови, словно не понимая, что сейчас произошло. Он дотронулся пальцем до своей нижней губы, а потом, посмотрев на него, очень удивился, когда обнаружил на нём капельку крови.       - Уилл, что я сейчас посмотрел?! – возмутился Майк, являющейся невольным зрителем этого воспоминания или фантазии, не иначе как, больного на голову автора. – Этого точно не было.       - Разве ты не заметил?       - Что я должен был заметить?       Воспоминание отмоталось назад как фильм в видеокассете, а потом запустилось в замедленной скорости, и тогда Майк увидел, что одновременно с его юной версией, словно наложенный кадр, движется полупрозрачная гидра. Это она укусила Уилла.       - Но я не помню этого, - пробормотал Уилер.       - Я тоже забыл, - произнёс Уилл. – Но через несколько дней, уже в Калифорнии, я вспомнил.       Майка, вовремя зажмурил глаза, прежде чем его снова поглотила вспышка света, а когда он открыл их, то понял, что очутился в комнате Уилла в Калифорнии. В этом воспоминании, стоя за мольбертом, Байерс рисовал картину, но сейчас Майк знал, что эта картина предназначалась именно ему, и только лично от Уилла.       - Это существо снилось мне, но не таким, каким оно является на самом деле, - объяснил Байерс. – И я изобразил его на своей картине.       Майк подошёл к Уиллу из воспоминаний и заглянул через его плечо, чтобы насладиться зрелищем, когда краска ложится на холст, танцующими движениями кисти в руке Уилла. Но, взглянув на картину, его сразу же смутило, что трёхголовый дракон был белого цвета, парень быстро протёр зажмуренные глаза кулаками и снова посмотрел на холст, дракон стал красным. Уилер, отвлёкшись от разглядывания картины, начал изучать комнату друга, и его взгляд зацепился за, висевший на стене, календарь, на котором было обведена дата 22 марта. В голове парня развернулась бурная мыслительная деятельность.       - Знаешь, я, можно сказать, только недавно узнал об этом. Мы с Генри во многом похожи, - начал Уилл.       - Мы забыли про твой день Рождения, - внезапно выпалил Майк, который продолжал пялиться на календарь.       - Что? – не понял Байерс.       - Я прилетел в Калифорнию именно 22 марта, чтобы попасть на твой день Рождения, - ответил Уилер. – А в итоге, я про это забыл.       - Не бери в голову, в тот день всем было не до этого, и, наверное, у всех просто вылетело это из головы. Даже я забыл.       - Вот именно, все забыли! – воскликнул Майк. – Потому что это именно то, что делает эта трёхголовая гидр. Она постепенно стирает воспоминания о тебе.       - Тогда это объясняет, почему мама решила, что меня похитили, когда мне было одиннадцать.       - Это было нужно для того, чтобы никто не заметил, что тебя заменил Векна.       - Значит, Гидра и Векна заодно. Это объясняет, почему ты не стал одной из четырёх жертв Векны для открытия врат.       - Стоп! Что?!       - Я пытался рассказать, я и Генри во многом похожи, не только датами дней Рождения, - начал свой рассказ Уилл. – Из воспоминаний Генри, я узнал, что, до того как его разум полностью захватил Истязатель Разума, у него была возлюбленная. Её звали Пэтти. Она не боялась его сил и говорила, что с помощью них он может совершать добрые поступки. Её любовь помогала Генри бороться. А потом Генри потерял контроль и случайно ранил Пэтти, и Истязатель Разума полностью захватил его, - голос парня дрожал, как будто ещё секунда и он заплачет. – Ты мне очень дорог, Майк. Ты всегда оказывался рядом, когда был мне так нужен. Ты давал мне силы, чтобы бороться, - Майк по голосу понял, что теперь уже Уилл действительно начал плакать. – Какого мне, думаешь, было узнать, что ты – главная угроза планам Истязателя Разума? Он живёт только ненавистью и болью. Он готов и наш мир превратить в безжизненную пустошь, сделав всё человечество своими рабами, чтобы упиваться нашими мучениями. Подобным ему не ведомо, что такое дружба и любовь. Поэтому это его пугает, - сказал Байерс более твёрдым голосом, всё это время Майк слушал его, не перебивая, размышляя над каждым его словом. - Я не виню тебя за то, что ты вступил в сделку с Векной. В конечном итоге, лучше быть падшим паладином, чем мёртвым возлюбленным.       - Нет, лучше стать хоть на один миг возлюбленным, чем умереть здесь и быть рыцарем смерти, - наконец-то подал голос Майк Уилер. – Не важно, кто стёр мне воспоминания о тебе: Гидра или же я сам, приняв сущность вампира, чья любовь исказилась и увяла. Что бы между нами ни происходило, я всегда возвращаюсь к тебе, Уилл!       - Майк… - прошептал Уилл.       Внезапно, комната погрузилась во тьму, а температура воздух, кажется, опустился до минусовой температуры. Стены задрожали, а потом, пол под ногами Майка исчез, и парень рухнул вниз. Он упал плашмя, животом вниз на какую-то неровную поверхность. Придя в себя, Уилер увидел, что упал он на толстые лозы, похожие на те, что устилали Изнанку. Он поднялся на ноги и увидел, что находится в каком-то тёмном коридоре, а перед ним стоял боком Векна, а напротив него был прижат к стене Уилл, опутывающими его лозами.       - Уилл! – воскликнул Майк, он сделал одно движение ногой, чтобы начать бежать к нему, но, не сразу понял, что что-то схватило его правую ногу, поэтому снова упал.       Парень посмотрел на свои нижние конечности и обнаружил, что одна из лоз, словно удав, опутала его правую лодыжку и теперь пыталась ползти вверх по ноге. Он, двумя руками схватившись за лозу, пытался освободить ногу, параллельно наблюдая, что происходит впереди.       - Нет-нет-нет! – внезапно возник вокруг встревоженный голос Уилла. – Ты не должен был сюда попасть! Это не должно было случиться!       И Майк понял, что каким-то образом попал в воспоминание Уилла, которое тот почему-то так отчаянно пытался скрыть.              - Похоже, ты забыл, что такое страх, Уильям, - пробасил Векна из воспоминаний. – Так я напомню.       Рука Векны зависла над лицом Уилла, после чего глаза парня закатились, его глазные сосуды лопнули, и по лицу потекла кровь. И он закричал от боли. А потом Векна исчез, как и кровь на лице Уилла.       - Пожалуйста, быстрее уходи отсюда, Майк, - умоляя, попросил голос Байерса.       Майк готов был сделать это хоть прямо сейчас, но лоза вцепилась в него мёртвой хваткой. Он снова почувствовал фантомное ощущение, что за ним следят. Ему казалось, что Векна или даже Истязатель Разума, хотели, чтобы он присутствовал в качестве зрителя в личном кошмаре Уилла. Уилер заметил, что в какой-то момент лозы, опутавшие Байерса плотным клубком, начали отступать, пока окончательно не спали вниз. Остались только те, что удерживали ноги и руки, прижимая их к стене. Парень дёрнулся пару раз в попытках выбраться, но лозы держали его слишком крепко. Где-то совсем близко появились приближающиеся неторопливые шаги, и через несколько секунд из темноты вышел Майк, чьи глаза сверкали красным светом, а кожа была бледной даже для этого места. Одет он был в неприлично узкие джинсы, а бирюзовая рубашка была одета на голое тело и не застёгнута. Его чёрные локоны слегка кудрявились и свисали до плеч.       - Прекрасное зрелище, не правда ли, - холодным голосом произнёс Майкл, глядя на Уилла. – Но что-то здесь явно лишнее.       Внезапно, лозы, которые до этого неподвижно лежали на полу поползли вверх по штанам Байерса, а потом забрались под его футболку и куртку, разрывая ткань, словно это была бумага. Увидев, как куски ткани падают вниз, оголяя тело Уилла, Майк, который продолжал бороться с лозой на полу, понял к чему всё идёт, и ему стало не по себе. Тем временем, Майкл подошёл к Уиллу и попытался коснуться его лица, но Байерс увернулся от прикосновения.       - Ты сейчас серьёзна? – прошипел Майкл и резко сжал горло парня ладонью с такой силой, что перекрыл ему доступ кислорода.       Уилл захрипел и дёрнулся, пытаясь освободить свои руки, но снова безуспешно. Наконец-то Майкл убрал свою ладонь с горла, и Байерс, судорожно сделав вдох, зашёлся кашлем.       - Я знаю, что ты не Майк, и я не боюсь тебя, - восстановив дыхание, произнёс охрипшим голосом. – Ведь Майк никогда бы со мной так не поступил.       - Оу, раз ты распознал, что я – педик, то у нас получается любовь до гроба, - усмехнулся Майкл. – Спустись с небес на землю. Любви не существует, нам лишь бы присунуть туда, где поуже.       Уилл держался особняком, с вызовом смотря в лицо фальшивке, а вот Майк уже тошнило от омерзения.       - Не захотел поразвлечься у меня в комнате, - хищно оскалившись, произнёс Майкл, его ладонь заскользила по щеке парня вниз и дошла до нижней челюсти. – Так может, здесь покажешь, как заглатываешь? - пророкотал он, с силой надавливая большим пальцем на сомкнутые губы Уилла, в глазах которого появился ужас. – Я знаю, у тебя было много практики, - усмехнулся он, удовлетворённо смотря на то, как его большей палец проник в широко открытый рот.             К этому времени, Майк готов был уже отгрызть себе ногу или биться головой об пол, лишь бы закончить свои моральные страдания. И он уже думал, что хуже уже быть не может, когда заметил, что по коридору, на него неслась Гидра.       - Вот дерьмо! – выругался Уилер.       - Прости, Майк. Будет больно, - предупредил голос Уилла перед, тем как Майк почувствовал, как некая невидимая сила подбросила его в воздух.       Лоза, опутавшая ногу парня, поднялась над полом и натянулась, и Уилер уже подготовился к тому, что его ногу сейчас оторвёт, но добежавшая до него Гидра, сама того не подозревая, спасла её, когда одна из её голов, пытаясь челюстью схватить Майка, промахнулась и откусила лозу. Парень провалился в золотистое свечение. Майка отшвырнуло на землю, покрытую мелким щебнем вперемешку с песком. Каких-то пять минут он лежал на спине, глядя на ночное небо, повисшее над ним, дрожал и чувствовал, что находиться на грани истерики. Он так отчаянно хотел забыть увиденное ранее. Внезапно парень услышал отдалённый гул сирены. Прекратив погружаться в отчаяние и взяв себя в руки, Уилер быстро поднялся на ноги и осмотрелся, а потом понял, что оказался на дороге около крутого обрыва, а внизу было озеро Влюблённых. Вода из-за того, что отражала ночное небо, казалась чёрной. На противоположной стороне, там, где дорога уходила в безопасный спуск к воде, стояли машины полиции и скорой помощи с включёнными мигалками. Рядом стояли люди, которые наблюдали за тем, как двое мужчин достают из воды маленькое тело. Это было воспоминание о том, как из озера достали фальшивое тело Уилла.       - О, Боже… - произнёс парень, закрывая лицо ладонью.       За эти годы ему почти удалось полностью забыть об этом, и ему перестали сниться кошмары, спустя два года, как Уилла вытащили из Изнанки. И вот, ему снова вскрывают старые раны, напоминая об этом. Да, тело было фальшивым, но его боль была настоящей.       Майк подошёл ближе к обрыву, посмотрел на водную гладь и чуть не навернулся, когда увидел, как на поверхности чёрной воды человеческий силуэт, окруженный золотистым свечением, словно он плавал в воде с ночесветками.       - Уилл! – не веря своим глазам, воскликнул парень,       Плавающий до этого, лёжа на спине, Уилл, услышав его, дернулся, изменил своё положение, погрузив нижнюю часть тела в воду, и посмотрел наверх. От каждого его движения по воде проходила сверкающая рябь, словно кто-то в озеро насыпал тонну блёсток.       - Я сейчас спущусь, - прокричал Уилер, развернулся и уже собирался уже идти по извилистой дороге вниз, но остановился, когда увидел, что дорогу ему преградила Гидра.       Она, раскрыв свои зубастые пасти, пошла вперёд, Майк попятился назад к самому краю. Иного выхода не было. Парень развернулся лицом к обрыву и посмотрел вниз. Видимо, это было предначертано судьбой. Он всегда знал, что настоящий Майк, который до последнего боролся за своих друзей, поддавшись отчаянию, умер, разбившись о поверхность воды, а то, что подхватила Эл в воздухе, уже не являлось им. Страха не было, ведь он уже делал это. Майк, отступив от края несколько шагов назад, ринулся вперёд, а потом, оттолкнувшись от края, взмыл вперёд и вверх. Он услышал, как рядом с его ухом раздался щелчок схлопнувшейся челюсти – Гидра промахнулась. Через несколько секунд гравитация взяла своё, и парень начал падать вниз. За секунду до столкновения с водой, он перегруппировался так, чтобы войти в воду с прямыми ногами вперёд и прижатыми к телу руками. Последний глоток воздуха, и Майк погрузился под воду.       Под толщей чёрной воды, парень вспомнил, как в реальности он наблюдал за тем, как все, кто собрались вокруг Уилла, закрыв глаза, синхронно запрокинули головы, лицом вверх. Майк тогда чувствовал, как что-то инородное пыталось с силой закрыть ему глаза и давило на шейные позвонки. Борясь с этим, Уилер буравил взглядом того, кто уже не являлся Уиллом, а тот в ответ смотрел на него с нарастающим раздражением.       - Сопротивляешься, Майкл, - сказал Векна голосом и устами Уилла. – А что, если я тебе предложу сделку?       - Ни за что,- борясь за каждое движение своего рта, отчеканил Майк.       - Не надо так, я даже не выдвинул условия, - холодным тоном произнёс Векна, в это время, Майк заметил, что пальцы Уилла пытались отстукивать азбуку Морзе на коленке. – Выбирай. Или я позволю тебе создать идеальный мир, где все твои друзья счастливы, - он сделал небольшую паузу. – Или, когда вы столкнётесь с Истязателем Разума в его мире, Уилл умрёт. Умрёт Истязатель Разума, умрёт и Уилл. Ты же всегда догадывался об этом, Майкл?       Тогда Майк не знал, что есть надежда на то, что можно разрушить связь между Истязателем Разума и Уиллом, поэтому тогда он сдался, позволил своим глазам закрыться.          Выплыв на поверхность, парень поплыл к Уиллу, который смотрел на него с ошарашенным взглядом. Через несколько секунд позади Уилера раздался громкий звук всплеска воды, как будто огромная туша упала в воду, и парня окатило брызгами.       - Майк, берегись! – вытянув правую руку вперёд, воскликну Уилл.        Уилер, поняв, что парень собирается сделать, мгновенно среагировал и отплыл в сторону, а потом быстро обернулся, чтобы узреть, как Гидра, выброшенная из воды, впечаталась в скалу, а потом рухнула на камни. Не теряя зря времени, парень продолжил плыть дальше, зная, что Гидра скоро очнётся. Уилер не сразу заметил, что и от него самого по воде исходит свечение, только лазурного цвета. Когда между ними оставалось расстояние в пять футов, Майк наконец-то смог разглядеть Уилла: его глаза были подведены чёрной подводкой; на правом ухе поблёскивала серёжка из золота; его волосы были уложены так, как будто сам Стив Харрингтон стал его личным парикмахером. Майк при виде него на мгновение забыл, как дышать.       - Наверное, это что-то значит, раз мы встретились на озере Влюблённых, - широко улыбаясь, сказал Уилер.       - Озеро Влюблённых? – переспросил Байерс. – Я случайно попал в твоё воспоминание?  Поэтому я ничего не вижу вокруг? Похоже, ты сделал круг, Майк.       Доплыв до Уилла, он хотел бы уже обнять его, но парень внезапно отшатнулся, отплывая от него. Уилер растерянно взглянул на него, не понимая, что он сделал не так.       - Нам опасно даже находиться рядом, не то что касаться друг друга. Мир не стабильный, - попытался объяснить Байерс, а потом отплыл немного назад, в противоположную сторону от Майка. – Видишь? – сказал он, взглядом указывая вниз в толщу воды.       Майк взглянул вниз и увидел, что там, где, предполагаемо, находилось дно озера, расползся неровными полосами красный свет.       - Но разве это не хорошо? Разве мы не хотим выбраться из Товага? – с удивлением спросил Уилер.       - Я боюсь, что слишком поздно. Я не знаю, очнёмся ли снова на радиостанции, и у нас будет время до слияния миров, или же мы окажемся в новом мире и будем существовать под гнётом Истязателя Разума. А может, там мы уже давно мертвы.       Боковым зрением Майк заметил, как Гидра плавала вокруг них, но не приближалась к границе золотистого и лазурного свечения.              - Тогда зачем ты позвал меня сюда? – задал вопрос Уилер.       - Чтобы попрощаться с тобой, - пробормотал Уилл, не разрывая зрительного контакта с Майком. – И сказать, что я хочу, чтобы ты был счастлив. Перепиши сценарий, воскреси Эл и будь с ней счастлив. Не хочешь? Так придумай себе идеального парня. Только, не делай копию меня, потому что любая копия нас – это всё равно мы, и это уничтожит этот мир. Придумай всё, что угодно и будь счастлив. Пожалуйста, Майк…       - Но это будет ложь! - ответил Майк. – Я больше не хочу жить в выдуманном мире, когда есть шанс вернуться в реальность.       - Даже если нашей реальности больше там нет? – задал вопрос Байерс, чья чёрная подводка начала растекаться от его слёз.       - Даже если мы успеем сделать там единственный вдох, - подплыв близко к парню, ответил Уилер, чьи глаза тоже увлажнились.       Уилл повернул голову в сторону берега, и только сейчас Майк увидел, как в зрачках парня отразился свет мигалок. А когда Байерс снова взглянул на него, Уилеру показалось, что ореховые глаза смотрят прямо внутрь него. Золотистое и лазурное свечение захватило больше пространство, и, не успевшая отплыть вовремя, Гидра дёрнулась всем телом, когда свечение задело её кожу.       - Ты сошёл с ума, Майк, - прошептал Уилл.       - Я сойду с ума только с тобой, Уилл, - тихо пробормотал Майк.       Сократив оставшееся расстояние между ними, Майк обнял Уилл и уткнулся ему в плечо.       - Знаешь, я жалею о том, что не пригласил тебя на танец на Снежном балу, - начал откровенничать Уилер. – А ещё, я жалею о том, что не извинился, когда сказал, что это не моя вина, что тебе не нравятся девочки. И особенно жалею о том, что сказал, что в тот день, когда я встретил Эл, началась моя жизнь. Ведь, это ложь. Ведь, в тот день пропал ты. Прости меня за всё, Уилл!                    Он почувствовал, как Байерс начал дрожать, сдерживая всхлипы. Ему хотелось бы что-то сделать для него перед встречей с неизвестностью. И Майк вспомнил песню, которая хоть и не утешала его самого, но давало надежду другим.       - I, I will be king and you, you will be queen, - убаюкивая Уилла в своих объятьях, начал петь Майк строчку, которую он вспомнил первой. - Though nothing will drive us away, - его голос дрожал, а поток слёз уже ничего не сдерживало. - Oh we can be Heroes just for one day, - он чувствовал, что вряд ли сможет допеть эту песню до конца. - Oh we can be us just for one day.       Свечение становилось всё более ослепляющим. Вся поверхность озера Влюблённых покрылась золотистым и лазурным сиянием. Гидра, не успевшая выбраться на берег, заревела от боли, её тело покрылось красными пятнами и пузырями, словно на неё вылили кислоты. И через несколько секунд она буквально растворилась, превратившись в чёрное пятно на поверхности воды, но и оно вскоре исчезло.       - I, I can remember standing, standing by the wall, - выбравшись из объятий Майка, продолжил за него Уилл, его голос звучал твёрже, несмотря на то, что слёзы продолжали стекать по его лицу. And the guns shot above our heads. – пропел он, и его ладони легли на щёки Майка.       Следующая строчка песни не последовала из уст Уилла, вместо этого Байерс, сократив расстояние между их лицами, впился в губы Уилера. Майк закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, пытаясь в мельчайших подробностях запомнить этот момент. Он хотел помнить этот поцелуй даже после смерти. Майк только набрался смелости запустить пальцы в идеально уложенные волосы на затылке Уилла, в то время как сам Байерс своим языком вторгся в рот парня. Майк простонал в поцелуй. Их ноги перепрялись под водой. Они целовались, как в первый и последний раз. А может это и был их последний раз.       Дно озера Влюблённых полностью покрылось переплетениями трещин, а потом трещины пошли по скалам, берегу и даже дотянулись до самого неба. А потом мир рухнул. А Майк и Уилл провалились в неизвестность.