Утром кровать впервые будет тёплой

Это был поздний вечер. Дверь в квартиру открылась, за порог переступил её хозяин. Сатору сегодня вернулся поздно с очередного свидания. Женщины часто звали его встретиться. Он посещал большинство из них, но не все, иногда от скуки, а иногда из интереса: вдруг в этот раз он действительно найдет свою любовь? Не то, чтобы он верил в это «святое» чувство, ведь нет проклятия сильнее него, но надежда на собственное счастье всё ещё теплилась в его душе даже спустя столько лет. Он разулся и прошел в гостиную, свалившись на кресло от усталости. В очередной раз потратил своё время в пустую. Все женщины, с которыми он встречался, хотели не так уж много: быть со статусным красивым мужчиной и денег статусного красивого мужчины. Он понимал их, ведь в современном мире сейчас редко бывает иначе. Но он не принимал то, что является частью этого, что он и есть этот статусный красивый мужчина. Рука потянулась к телефону в кармане. Он знал, что делать это было бессмыслено, но все равно делал это. Пальцы набрали номер — он знал его наизусть. В трубке послышались гудки, после пятого — ответ:

— Ты в своём уме или окончательно мания величия мозг уничтожила? — раздалось с той стороны.

— Приди ко мне.

— Ещё что мне сделать в… два часа ночи?!

— Пожалуйста. В трубке с той стороны повисло недолгое молчание, но потом раздался ответ:

— Скоро буду.

Вызов завершился. Он не знал, чего ждал от её прихода, просто думал, что если она окажется здесь, то ему станет легче. Через сорок минут раздался звонок в дверь. Годжо поднялся с кресла и прошёл в коридор, чтобы встретить ночную гостью. Она стояла недовольная, очень раздражённая и сонная. Пройдя в квартиру, спросила: — Что с тобой? Выглядишь убитым. Зачем позвал. Годжо молча прошёл обратно в гостиную и сел в кресло. Она проследовала за ним и просто встала рядом, не зная, как реагировать на происходящее. Сильнейший вдруг взял её за руку и поднёс к своему лицу, совершенно не замечая удивленный взгляд. — Я устал. Устал от людей. Они видят во мне инструмент, способ достижения цели. Женщины видят лишь мои деньги, престиж отношений со мной. Утахимэ продолжала молчать, лишь сделала шаг вперёд, чтобы быть ближе к нему. Он тоже подался вперёд и неожиданно обнял её, утыкаясь головой ей в живот. — Для всех я сильнейший. А для тебя я никто. Почему ты не как все? Из-за этого я хочу быть ближе к тебе. Но ты меня ненавидишь. Но у меня ощущение, что одна ты игнорируешь мою силу, считаешь, что я такой же, как все. — Так и есть, — наконец отозвалась она. — Ты простой человек, которого судьба наделила огромной силой. Я не ненавижу тебя, просто ты иногда ведешь себя заносчиво. Мы разные, ты не понимаешь меня, а я тебя. Сатору поднял голову и посмотрел в тёмные глаза. Впервые он не видел в них негатива, лишь жалость. Он впервые видел, чтобы кто-то его жалел. — Может, станешь моей женщиной? Я знаю, что тебе не нужны ни деньги, ни я, но ты нужна мне. Я дам тебе всё, что ты захочешь, но останься рядом со мной. Хотя бы сегодня проведи со мной ночь. Утахимэ размышляла, поглаживая белые волосы. Она никогда не считала Годжо каким-то выдающимся человеком, скорее, хвастливым. Она знала, что у него тоже есть душа, что он живее всех живых, чувствует больше, чем остальные. — Ты же понимаешь, что забываться таким образом — не выход? — Понимаю. Но я подумаю об этом утром. Останешься? — Останусь. Годжо выстал с кресла и, не отпуская из своей ладони маленькую женскую, повёл Иори в свою спальню. Утахимэ слабо различала очертания комнаты, потому что единственным источником света были огни ночного Токио, видные из окна. Сатору встал напротив неё и осторожно взял её лицо в руки, намереваясь поцеловать. А она и не сопротивлялась поцелую, стала его инициатором. Он целовал её неспеша, пробовал на вкус её губы, изучал их. Большой палец нежно оглаживал шрам, проходивший вдоль щеки и носа. Женщина неспеша расстёгивала пуговицы на рубашке, продолжала отвечать на поцелуи, делала их глубже и чувственнее. Он в ответ тоже потянулся к её одежде и помог снять футболку, а затем без труда расстегнул застёжку лифа. Утахимэ провела руками по его телу, ощущая пальцами каждую мышцу, полученную в результате упорных тренировок на протяжении долгих лет. Её руки умело расстёгивали пряжку ремня, в то время как мужчина покрывал её шею поцелуями и развязывал шнурок на спортивных штанах. Скоро оба оказались на постели. Утахимэ оказалась на Годжо. Она внимательно смотрела в его голубые глаза, что были единственным источником света в кромешной темноте. Он тяжело дышал и вглядывался в её лицо, словно пытался что-то понять. — Ты уверена, что хочешь этого? — Иначе бы я тут не сидела. Я бы вообще сюда не пришла, если бы не ты. — Хочешь сказать, что правда не ненавидишь меня? — Правда. Ты нравишься мне гораздо больше, когда ты молчишь или не язвишь мне, Сатору. — Что ж, тогда займу свой рот делом, — Годжо наклонился к её груди и взял в рот розовый сосок, а рукой дотронулся до второго и сжал его между пальцев. Последовал шумный вздох от Иори. Она же опустила свою ладонь ниже, к его паху, и провела рукой по колом стоящему члену, обхватила его и двинула ладонью вверх, а потом вниз. Годжо тяжело выдохнул. Вторая его ладонь оказалась между ног Иори. Пальцы без труда нашли нужную точку и легонько надавили на неё, из-за чего женщина выгнулась и простонала. Пара вновь слилась в поцелуе. Спустя несколько минут прелюдии, Годжо потянулся к прикроватной тумбочке и достал из ящика пачку с презервативами, вытащил один и снял упаковку. Утахимэ помогла надеть его на твёрдый от возбуждения член и переместилась на матрас, легла на спину. — Я буду входить медленно. Скажи, если больно, — Сатору навис над женщиной, пристроившись между её ног. Он медленно начал входить. Казалось, что от новых ощущений ему вот-вот снесёт крышу, держать себя в руках было трудно, но он понимал, что удовольствие должен получить не только он. Мужчина внимательно наблюдал за Утахимэ, которая закрыла глаза и закусила губу. — Всё нормально? — Да, продолжай. Просто… это что-то новое, — на выдохе произнесла она и сжала в руках простынь. Он продолжал входить медленно, давал ей привыкнуть к его размеру, чтобы дальнейший секс прошёл без дискомфорта. Всё это время Иори вглядывалась в его голубые глаза, гладила его волосы и тихо выдыхала вместе с ним. Годжо стал входить и выходить, начал двигаться сначала медленно. У него был опыт с разными женщинами, и каждый раз был примерно одинаковым по ощущениям, но с Утахимэ всё было иначе: он словно хотел закрыть не потребность в сексе, сбросить напряжение, а нечто иное. Он хотел закрыть потребность в ней. Все это время ему нужна была только она, во всех женщинах он искал её. Это осознание порождало в его сердце новые чувства, что-то большее, чем просто симпатию или влюблённость. Годжо наклонился к ней и оставил на губах поцелуй, снова погладил её по давно зажившему шраму. Утахимэ же в ответ сгорала от новых ощущений. До Годжо у неё были мужчины, но все они были определённо другого уровня. Ни с кем она никогда не чувствовала себя желанной — лишь желаемой. Но и для неё они были не желанными. До сегодняшней ночи она даже не задумывалась, что ей когда-то чего-то не хватало. Но сейчас, глядя на белые волосы, что спадали на лоб мужчине, с которым она решила провести ночь, она поняла, что всё это время ей не хватало его. Того, кто всегда был рядом, кто раздражал одним лишь присутствием, тем, что просто дышал. Существовал. И тем не менее, она практически без раздумий примчалась к нему, когда услышала его поникший голос. Она не могла иначе. Сейчас, когда он оставлял страсные поцелуи по всему её телу, а она двигалась, сидя на нём, оба понимали, что это то, что им было необходимо. Не секс на одну ночь, а души друг друга. Они закончили одновременно. В порыве оргазма Годжо с силой сжимал женские бёдра, оставляя на них отпечатки пальцев; Иори выгнулась, зарывшись пальцами в белые волосы, оттягивала их. Оказавшись в постели, без сил, Годжо накрыл их одеялом и прижался к женской спине, крепко обнимая её. — Я надеюсь, что не проснусь утром в холодной постели, — прошептал он. — Почему-то сегодня мне очень хочется сделать так, чтобы твои надежды оправдались, — Иори положила свою ладонь на его, которая покоилась на её животе и закрыла глаза. Утром кровать впервые будет тёплой.