Чувственная близость

      Спальня была заполнена разными звуками.       Шлепки тела об тело.       Стоны от удовольствия.       Молитвы, которые никогда бы не дошли до высших сил.       Горячие вздохи.       Тишины здесь быть не могло. А если и была, то, как передышка.       Гарри сжимал простынь под собой, пока Том оставлял поцелуи по всему его телу.       Горячее дыхание опалило кожу. Поттер стиснул зубы, чтобы не застонать от удовольствия.       Гарри не мог объяснить, почему ему всегда так хорошо с Реддлом.       Он мог только продолжать чувствовать. Выгибаться, как змея, под каждым новым укусом, который обещал оставить отметины.       Он чувствовал, как рука, которая подписывала законы и казни, блуждала по его животу. Надавливала, проходилась по местам укуса.       Его перевернули на живот. Легко. Без малейших усилий.       Мягкий матрас впитывал в себя все доказательства этой ночи, которая только начиналась.       Гарри согнул колени. Головой же упёрся в подушку.       — Ты прямо, как кошка, — подшучивал Редлл, продолжая блуждать по чужому телу.       Руки касались так страстно, так неподобающе. Но Гарри не отказывался. Он принимал. Тянулся. Выгибался. Лишь бы побольше заполучить. Чтобы просто утопиться, задохнуться в этих ласках.       Как ты умудряешься только, — пронеслось в голове. Но мысль долго не задержалась.       Были вещи поважнее, чем мысли о том, о сём.       Было важно только то, что происходило в данный момент. То как Том, такой властный, такой непобедимый, был готов войти в него, но держался.       Продолжал ласкать его.       — Может, мне отсосать тебе? — абсолютно невозмутимо спросил Гарри.       Том опешил. Под прилипшей чёлкой черных волос не упряталось то, как выгнулась его бровь.       — Не часто ты такое предлагаешь, — ответил Реддл, переворачивая Поттера на спину, лицом к себе.       — Это пожалуй единственное, что я могу сделать, — продолжал парень. — К твоему уровню мне ещё далеко.       Реддл сидел на коленях на кровати и прожигал взглядом Гарри.       — Мне хватает и того, что ты так стонешь подо мной, — покачал головой мужчина. — Тебе не нужно ничего делать в ответ или пытаться что-то предложить.       Гарри покраснел.       — Ты слишком милый, Томми.       Поттер затянул его в поцелуй. Руками обхватил шею и притянул к себе. Реддл не возражал.       Языки переплетались. Танцевали вальс. Гарри отдавал всего себя. Реддл принимал и в ответ углублял поцелуй.       Пришлось прервать поцелуй, когда Гарри от нехватки воздуха, пытался оттолкнуть Тома.       Том выдохнул. И облизнул губы, рассматривая запыхавшегося Гарри.       — Ты такой красивый, — констатировал Том. — Мне с тобой правда повезло.       — Ты со мной только из-за моей красоты? — надул губы Гарри. — А как же душа? Или на неё тебе плевать?       — Пха, — засмеялся Реддл. — Твоя душа и так самая лучшая, но и оболочка её не плохая.       — У тебя тоже, — усмехнулся Гарри.       Реддл секунды три смотрел на него, а потом снова потянулся к губам. Гарри не возражал.       Бокалы с вином, которые они так и не допили, стояли на прикроватной тумбочке. Поттер потянулся рукой к одному из них. Но Реддл схватил её.       — У меня есть другая идея.       Том схватил бутылку и глотнул из неё.       Гарри нахмурил брови.       — Твоя идея заключалась в том, чтобы самому всё выпить, а мне ничего не оставить?       Том улыбнулся. Жидкость пряталась за шеками, раздувая их.       — Ты на белку похож.       Том лишь наклонился к нему, схватил за подбородок и унёс в очередной поцелуй.       Поттер машинально открыл рот и почувствовал, как вино попало к нему.       Гарри сглотнул и чуть закашлялся, когда Реддл отступил.       Из уголка рта стекала капля. Фиолетовая, даже более синяя.       Том наблюдал за этим и слизнул её.       — Мне явно стоит бросить пить, — кашлянул Гарри, вытирая рот ладонью.       — Когда ты пьяный, ты такой храбрый, — смотрел влюбленными глазками Том.       — Завались, — покраснел парень.       Вино оставило терпкий след на их губах, смешиваясь с дыханием.       Гарри чувствовал вкус Тома — глубокий, дразнящий, как и всё, что тот делал.       Пальцы Реддла скользнули по его скуле, заправляя непослушную прядь за ухо, и задержались там, поглаживая мочку.       — Знаешь, о чём я думаю, когда смотрю на тебя? — прошептал Том, и его голос, низкий и тягучий, разлился по комнате, как тот самый напиток, что они только что разделили.       Гарри мотнул головой, не в силах говорить. Горло сдавило от того, как Том на него смотрел. Словно он был не просто человеком, а целой вселенной, которую тот изучал и не мог изучить до конца.       — Я думаю о том, сколько в тебе света, — Том провёл пальцем по линии его подбородка, вниз по шее, останавливаясь в ямочке между ключиц. — Ты светишься даже в темноте, Гарри. Всегда.       — Ты просто привык к темноте, — выдохнул Поттер, перехватывая его руку и прижимаясь губами к костяшкам.       — Возможно, — Том улыбнулся той редкой улыбкой, что принадлежала только Гарри. — Но даже в темноте я искал бы тебя. По одному только теплу.       Гарри закрыл глаза, позволяя этим словам осесть где-то глубоко внутри. Том не часто говорил такое.       Слишком скуп на эмоции, слишком заперт в своих амбициях. Но здесь, в этой спальне, где не существовало ни Министерства, ни законов, он позволял себе быть просто Томом.       А Том умел любить. Глубоко. До дна.       Рука Реддла скользнула ниже, по груди, по животу, и Гарри выгнулся навстречу, ловя каждое прикосновение, как музыку.       Том знал его тело лучше, чем он сам. Знал, где замереть, чтобы сорвать вздох. Где надавить, чтобы вырвать стон. Где задержаться, чтобы Гарри забыл, как дышать.       — Ты дрожишь, — прошептал Том, наклоняясь к его уху.       — Потому что холодно, — соврал Гарри, не открывая глаз.       — Врёшь.       Том прикусил мочку, и Гарри всхлипнул, впиваясь ногтями ему в спину. Реддл лишь усмехнулся, принимая эту боль как награду.       Он медленно целовал его плечи, спускаясь к ключицам, к груди, оставляя за собой дорожку из мурашек.       Гарри чувствовал каждый миллиметр, каждое касание губ, и мир сужался до одной точки — до Тома, до его рук, его дыхания, его тихого шёпота, которым он называл Гарри по имени. Снова и снова.       — Том, — выдохнул Поттер, когда тот замер у его живота, обжигая дыханием чувствительную кожу. — Пожалуйста...       — Что? — Реддл поднял взгляд, и в алом отблеске свечей его глаза казались жидким золотом. — Скажи. Я хочу слышать.       Гарри закусил губу. Том всегда так делал.       Всегда заставлял его просить.       Не из жестокости — из желания слышать этот голос, ломающийся от желания.       — Не останавливайся, — выдохнул Гарри. — Пожалуйста.       И Том не остановился.       Он целовал его живот, бёдра, спускаясь всё ниже, и Гарри сходил с ума от контраста — властные руки, что держали в страхе магическую Британию, сейчас бережно касались его, словно он был сделан из тончайшего стекла. Словно боялись разбить.       — Ты даже не представляешь, — выдохнул Том куда-то в кожу, — как много ты для меня значишь.       Гарри хотел ответить, но слова застряли в горле, превратившись в очередной стон. Том целовал его внутреннюю сторону бедра, и мир плыл, терял очертания, превращаясь в одно сплошное ощущение.       Он запустил пальцы в волосы Тома — такие идеальные, такие уложенные, а сейчас растрёпанные его руками.       Реддл довольно выдохнул, прикрывая глаза, и Гарри понял, что Тому это нравится не меньше, чем ему.       Нравится, когда Гарри тянет его за волосы, когда царапает спину, когда шепчет его имя так, будто оно — единственное, что имеет значение.       — Томми, — позвал Гарри, и голос сорвался на хрип.       Том поднялся выше, нависая над ним, и посмотрел в глаза. Долго. Изучающе. Так, будто видел в первый раз и каждый раз заново влюблялся.       — Я люблю тебя, — сказал он просто.       Без пафоса. Без тени своей обычной надменности. Просто констатация факта, от которого у Гарри перехватило дыхание сильнее, чем от всех ласк.       — Я знаю, — выдохнул он, обводя пальцем линию его губ. — Я всегда знал.       Том улыбнулся — тепло, открыто, по-настоящему — и поцеловал его. Медленно. Глубоко. Так, что время остановилось.       За окном давно была ночь. Где-то внизу шумел Лондон. В камине догорал огонь. А здесь, в этой спальне, были только двое. Их дыхание. Их шепот. Их общий ритм, в котором бились два сердца.       Гарри чувствовал, как Том входит в него — плавно, осторожно, давая привыкнуть. И это было не просто физически. Это было глубже. Словно Том заполнял собой все те пустоты, что Гарри носил в себе годами. Словно становился частью его.       — Ты как дома, — выдохнул Гарри ему в плечо, когда Том замер, давая передышку.       Реддл ничего не ответил. Только поцеловал его в висок и начал двигаться.       Медленно. В такт их дыханию. В такт тихой музыке, что играла где-то на фоне.       Гарри обвил его ногами, притягивая ближе, и Том зарылся лицом в его шею, глуша стоны в его коже.       Комната наполнилась новыми звуками — влажными, ритмичными, горячими. Шепотом имен. Сбитым дыханием. Тихим «ещё» и таким же тихим «всегда».       Они двигались вместе, как единое целое. Исступлённо. Нежно. Почти отчаянно, будто хотели запомнить это мгновение навсегда.       — Гарри, — выдохнул Том, когда почувствовал, что тот уже на грани.       — Я здесь, — прошептал Поттер, встречая его ритм. — Я с тобой.