Близнецы Блэк

В гостиной было тихо. Камин давно погас, но сквозь высокие окна уже пробивался солнечный свет, золотистыми полосами ложась на каменный пол. Гарри спал на коленях у Амелии. Голова его покоилась на её коленях, волосы рассыпались по джинсам, очки съехали набок. Амелия откинулась на спинку дивана, голова чуть набок, её пальцы застыли в его чёрных волосах. Она не спала — просто сидела с закрытыми глазами, дремала тем лёгким сном, когда слышишь каждый звук. С лестницы, ведущей в спальни девочек, раздались шаги. Амелия открыла глаза. Гермиона спускалась в гостиную — уже одетая, с идеально собранными волосами, в мантии. Она замерла на нижней ступеньке, увидев диван. — Вы чего на диване? — спросила она, подходя ближе. Амелия поднесла палец к губам. — Тсс, — прошептала она. — Тише. — Он что, всю ночь здесь проспал? — спросила Гермиона, понижая голос. — Шрам болел, — ответила Амелия. — Не мог уснуть. Я спустилась, он сидел один. Ну и осталась. Гермиона хотела что-то сказать, но в этот момент на другой лестнице — той, что вела из спален мальчиков — раздался грохот. Лиам спускался, сонный, растрёпанный. На середине лестницы он споткнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог — и рухнул прямо на Рона, который шёл впереди. Они оба с глухим ударом приземлились на пол. Гарри вскочил как ошпаренный. Резко, дёрнувшись всем телом. Очки съехали набок, волосы торчали во все стороны, глаза были мутные, испуганные. Амелия от неожиданности вздрогнула и отдёрнула руку, которая лежала у него на голове. Сердце на секунду пропустило удар. — Твою ж мать, Поттер, — выдохнула она. — Ты меня напугал. — А меня они, — ответил Гарри, глядя на кучу-малу из Лиама и Рона на полу. — Я думал, война началась. — Война не началась, — спокойно сказала Гермиона, уже подходя к упавшим. — Лиам споткнулся. — Громко, — буркнул Гарри, поправляя очки. — Я чуть инфаркт не получил. — Ты не один, — донеслось снизу. Рон сидел на полу, потирая ушибленный бок. Лиам пытался встать, опираясь на перила. — Живы? — спросила Гермиона. — Живы, — ответил Рон. — Синяк будет, но не страшно. — Нормально всё, — добавил Лиам, отряхиваясь. — Не в первый раз. Джинни спускалась следом. Подошла, посмотрела на Лиама. — И рубаху поправь, — сказала она, кивнув на его перекошенный воротник. Лиам посмотрел на себя, быстро застегнул пуговицы правильно. — Спасибо, — буркнул он. — Не за что, — Джинни отошла и села в кресло. Гарри посмотрел на всех, потом на Амелию. — Сколько времени? — спросил он. — Полвосьмого, — ответила Гермиона. — А, — он кивнул, встал с дивана. — Я пойду переоденусь и умоюсь. — Иди, — Амелия махнула рукой.

***

В Большом зале пахло яичницей, горячим чаем и утренней ленью — той самой, когда хочется закопаться в одеяло и послать весь мир в банку с совиным кормом. Рон спал лицом в тарелку. Лоб почти касался края, рыжие патлы упали прямо в желток, ложка валялась на скатерти в лужице растекшегося масла. Он даже не храпел. Просто вырубился. Лиам спал рядом с Амелией. Голова на согнутой руке, нос уткнулся в собственный локоть, дыхание — ровное, тяжёлое, будто он нырял в сон с головой и не собирался всплывать. Ложка зависла в сантиметре от каши. Балансировала на грани. Гарри жевал тост и о чём-то тихо переговаривался с Гермионой. Джинни пила сок, поглядывая на спящих, как на двух пришибленных совят. Амелия накладывала себе кашу, стараясь не задеть локтем брата. И тут потолок ожил. С полсотни сов ворвались в зал — серые, бурые, белые, пёстрые. Они кружили над столами, роняя письма и свёртки, как конфетти на Новый год. Одна сова — знакомая серая, та самая, которую Сириус использовал чаще всего — приземлилась прямо перед Амелией. В лапах два конверта. Один — аккуратный, с печатью Блэков. Второй — мятый, с надписью «Гарри» на обороте. — От Сириуса, — сказала Амелия, беря оба письма. Она протянула одно через стол. — Гарри. Тебе. Гарри взял, сломал печать, пробежался глазами. Кивнул. Усмехнулся чему-то. Сунул письмо в карман. — Чего он там пишет? — лениво спросила Джинни. — Потом, — коротко ответил Гарри. Амелия развернула второе письмо. Посмотрела на брата. — Лиам. Молчание. — Лиам, — громче. — М-м-м? — Письмо от мамы. Давай читать. — Отстань, — буркнул он даже не открывая глаз. — Я сплю. — Лиам! — Сказал же — отстань. Прочитаю потом. Он отвернулся и снова засопел. Амелия вздохнула. Ну и ладно. Сама. Она начала читать про себя, водя пальцем по строчкам. «Амелия, Лиам. У нас всё хорошо. Я с Сириусом и Римусом в Париже — отлучились на пару дней, купим вам что-нибудь. Сами потом тоже съездите, тут красиво. Очень удивляюсь, что не приходят письма от Макгонагалл — удивляете, это даже пугает.» Амелия усмехнулась. Мама думает, что они снова что-то натворили. Обычно письма от Макгонагалл значили только одно — «ваши дети опять подрались». Но в этом году они паиньки. Пока что. «Лиам написал, что ты рассталась с парнем. Папа счастлив, если честно (не говори ему, что я это написала). А ты не расстраивайся, дочка. Такие мальчишки не стоят твоих слёз.» Она закатила глаза. Папа ненавидел Ника. Говорил, что у него « взгляд предателя». Предсказуемо. «Вообще мы хотели вам сказать лично, но не можем из-за… обстоятельств. А потом будет поздно. Из-за этого пишем, хотя так нельзя. Но у вас будет брат или сестра. Я беременна » Амелия замерла. Перечитала. Рука с письмом задрожала. На глаза навернулись слёзы — не грустные, нет. Какие-то другие. Слишком светлые. Слишком тёплые. Они потекли по щекам сами собой, и Амелия даже не пыталась их вытирать. — Амель? — Гарри нахмурился. — Ты чего? Она не могла ответить. Горло сжалось. Слова застряли где-то глубоко. Она развернулась к спящему брату и со всей дури затрясла его за плечо. — Лиам! Лиам, твою мать, проснись! — Отста-а-ань, — простонал он. — Проснись, я сказала! — Амель, я сплю, иди ты... — Лиам, мать твою, ПРОСНИСЬ! Она трясла его так, что он чуть не свалился со скамьи. Рон дёрнулся во сне, но даже не проснулся — только лыснул глубже в яичницу. Лиам наконец открыл глаза. Мутные. Спросонья злые. Он открыл рот, чтобы послать её куда подальше, — и увидел её лицо. Мокрое от слёз. Дрожащее. Злость испарилась. — Ты чего? — голос сел от испуга. — Амель? Что случилось? Она попыталась что-то сказать, но вырвался только всхлип. — Амель, блять, что?! — он схватил её за плечи. — Говори! Она просто ткнула пальцем в письмо. Лиам вырвал пергамент. Вцепился. Пробежал глазами. Амелия сидела и плакала. Молча. Счастливо. Лиам читал. Лицо менялось — от испуга к непониманию, от непонимания к шоку. Брови поползли вверх. Челюсть отвисла. — Мама... беременна? — спросил он тихо. Амелия кивнула. — Беременна? — уже громче. Она снова кивнула. — У нас будет брат или сестра? — выдохнул он. — Да, — наконец выдавила Амелия. Голос ломался, но это был самый счастливый голос на свете. — Да, придурок. У нас будет брат или сестра. Лиам выронил письмо. И заорал. Не слова. Просто звук. Радостный. Дикий. На весь зал. Рон подскочил как ужаленный. Лоб жёлтый от желтка, глаза безумные. Он едва не опрокинул тарелку. Гермиона выронила книгу. Джинни поперхнулась соком. Гарри подавился тостом. — Ты с ума сошёл?! — заорал Рон. — Я думал, Пожиратели! — Мама беременна! — заорал Лиам в ответ. — У нас будет брат или сестра, ты, рыжий идиот! За столом Гриффиндора воцарилась тишина. А потом взорвалась. — ЧТО?! — Рон вытаращил глаза. — Серьёзно?! — О Мерлин! — Гермиона прижала руки к груди. — Амелия, это же... это потрясающе! — Малыш в доме Блэков, — выдохнула Джинни. — Боже, это так мило. — Сириус не теряет времени, — усмехнулся Рон. — Рональд! — Что? Я ничего такого не сказал! — Заткнись, — рявкнул Лиам, но без злости. Он сиял. Он светился как новогодняя ёлка. Амелия сидела и улыбалась. Слёзы всё ещё текли, но ей было плевать. Она смотрела на брата — на его дурацкую счастливую морду — и чувствовала, что мир стал чуточку теплее. — У нас будет брат или сестра, — повторила она шёпотом. Лиам обнял её. Резко. По-братски. Сжал так, что хрустнули кости. — Я хочу сестру, — сказал он ей в макушку. — А я брата. — Спорим? — Идёт. Они отстранились и пожали друг другу руки. Очень серьёзно. — Поздравляю, — сказал Гарри. Он улыбался — тепло, искренне. — Хорошая новость. — Спасибо, — ответила Амелия. Вытерла щёки рукавом. И снова улыбнулась. Она взяла письмо со стола и перечитала последнюю строчку в который раз. Пятница Амелия зашла в комнату и сразу улыбнулась — ну потому что нельзя было иначе. Джинни стояла у зеркала в уже надетой школьной форме и расчёсывала волосы. Рыжие, средней длины, чуть ниже плеч — они блестели в утреннем свете, когда она проводила расчёской от корней до самых кончиков. Медленно, с чувством. Поправляла прядь, наклоняла голову то влево, то вправо, снова расчёсывала. — Ты сегодня особенно красивая, — сказала Амелия, вешая полотенце на спинку стула. — Знаю, — ответила Джинни, не оборачиваясь, но в голосе улыбка. Гермиона стояла у шкафа в пижаме. Она не перебирала вещи, не мучилась выбором. Просто открыла дверцу, взяла первую попавшуюся мантию — обычную, повседневную, — и аккуратно одела. Поправила воротник, расправила складки, одёрнула подол. Всё чинно, спокойно, без лишних движений. — Ты быстро, — заметила Амелия. — А чего долго? — Гермиона пожала плечами. — Всё равно школьная форма. Главное, чтобы чисто. Она села на кровать и начала зашнуровывать туфли — ровно, узелок к узелку. Джинни отложила расчёску, повернулась к Амелии. — Слушай, — сказала она. — А ты не хочешь в квиддич поиграть? Ты же хорошо летаешь. Мы же летом в Норе на перегонки летали — ты быстрее Лиама. — Нет, — сразу ответила Амелия. — Ты даже не дослушала, — возмутилась Джинни. — И не хочу слушать. — Ты была бы отличным охотником. — Нет. — В команде не хватает… — Джинни, — Амелия посмотрела на неё. — Даже не говори про это. Джинни вздохнула, закатила глаза, но спорить не стала. — Ладно, — сказала она. — Твоё дело. Она снова взялась за расчёску, подошла к зеркалу и начала поправлять пряди. Гермиона завязала последний узелок на туфлях и встала. — Всё, я готова, — сказала она. — Я тоже почти, — ответила Джинни. Амелия подошла к своей кровати, закинула сумку на плечо. Джинни подбежала к ней и быстро обняла. — Блин, я вас так люблю, — сказала она. — Мы знаем, — ответила Амелия. Джинни засмеялась и вышла из комнаты. Амелия и Гермиона переглянулись, вышли следом за ней из гостиной и пошли по коридору к лестнице. Коридоры только просыпались: в высокие окна лился бледный утренний свет, портреты на стенах потягивались, зевали и тихо переговаривались — кто-то уже обсуждал вчерашние слухи, кто-то всё ещё спал, уткнувшись носом в раму. — Сегодня первая ЗОТИ, — сказала Гермиона, привычным движением поправляя сумку через плечо. — Грюм намекал, что приготовил что-то новенькое. — А у меня зелья, — мрачно вздохнула Джинни. — Сразу после завтрака. Снейп после выходных — это всегда праздник. — Выживешь, — Амелия легонько похлопала её по плечу. — Постараюсь, — Джинни поправила сползший галстук. — А следом трансфигурация. Сначала Снейп, потом Макгонагалл. Фулл-хаус. — А мне Макгонагалл нравится, — заметила Амелия. — Амелия, ты у неё лучшая, — сказала Гермиона без тени зависти, скорее с гордостью. — Ты же знаешь. — Знаю, — усмехнулась Амелия. — из-за этого я ее еще больше люблю Девчонки рассмеялись — и в этот момент сверху, с каменной лестницы, грохнул топот. — Амель! Гермиона! Джинни! Стоять! Амелия обернулась. С лестницы, перепрыгивая через ступеньки, спускались трое. Впереди — Рон: красный, запыхавшийся, галстук съехал набок, глаза воспалённые. Следом — Гарри: спокойнее, но лицо заспанное, под глазами тёмные круги. Замыкал Лиам — улыбался, но выглядел так, будто спал всего пару часов. — Вы за кем вообще бежали? — удивилась Джинни. — За вами, — выдохнул Рон, согнувшись пополам. — Мы не бежали, — заметила Амелия. — А мы откуда знали, что вы не побежите? — философски заметил Гарри, протирая очки. Амелия окинула их взглядом. Сонные, мятые. Лиам улыбается — но еле держится на ногах. — Я даже спрашивать не буду, чем вы ночью занимались, — сухо сказала Амелия. Лиам подошёл сзади и обнял её за шею. Руки легли на плечи, подбородок уткнулся в макушку. — Блин, Амель, — выдохнул он тихо. — Я тебя так люблю. Амелия на секунду замерла, потом расслабилась и накрыла его руки своими. — И я тебя, — ответила она так же негромко. Джинни вытаращила глаза. — Лиам, это ты точно? — не поверила она. — С чего это ты решил средь бела дня так нежно обнимать сестру? — Вообще-то я её всегда обнимаю, — Лиам даже не подумал отпускать Амелию. — Это она вечно отнекивается при людях. — Ой, не выдумывай, — Амелия легонько толкнула его локтем в бок. — Никто не отнекивается. Пошли уже. Она вывернулась из его рук, подхватила сумку и зашагала вперёд. Лиам усмехнулся, догнал и пошёл рядом. Гарри тихо улыбнулся, глядя на них. Гермиона покачала головой, но и она не смогла сдержать улыбку. Рон смотрел в пол и, кажется, вообще ничего не понимал — он отчаянно боролся со сном и с каждым шагом проигрывал всё сильнее. Компания двинулась дальше — теперь все вместе. Девчонки бодрые, свежие. Парни сонные и помятые. Рон зевал, не открывая рта, и шёл, глядя под ноги. Гарри на ходу протирал очки. Один Лиам, несмотря на усталость, всё ещё улыбался и то и дело поглядывал на сестру. Они свернули в главный коридор. Здесь оказалось светлее: утреннее солнце лилось из огромных арочных окон, и на древнем каменном полу лежали длинные золотистые полосы. В Большом зале они расселись за столом Гриффиндора. Амелия взяла чашку чая, отпила, потянулась за булочкой. Гарри молча наложил себе каши. Лиам — тоже. Рон налил тыквенный сок и уставился в него сонным взглядом. Джинни взяла тост. Гермиона — булочку с джемом. Амелия быстро доела, вытерла пальцы салфеткой. И тут рядом с ней на скамью тяжело рухнул Фред Уизли — с таким размахом, что та качнулась. Джордж примостился рядом с Джинни. — Вы видели? — спросил Фред, заговорщицки понижая голос. — Что? — не понял сонный Рон. — То-то и оно, — подхватил Джордж. — Сегодня. В шесть вечера. В Большом зале. — Без опозданий, — Фред поднял указательный палец. — И в парадной форме, — Джордж многозначительно посмотрел на Рона. — В отглаженной, — уточнил Фред. — Мы и так в форме, — буркнул Рон, безуспешно пытаясь поправить галстук. — Какая разница? — Дело принципа, — хором заявили близнецы. Амелия отставила чашку и посмотрела на Фреда. — Блин, какая жалость, — протянула она с притворной грустью. — А я так хотела надеть красивое платье, сделать укладку, локоны завить… Фред усмехнулся и потрепал её по голове. — Да вообще обломали тебя, Блэк. — Всю жизнь мечтала, — Амелия вздохнула. — Ты и в форме хорошо выглядишь, — неожиданно заметил Гарри. — Лесть не поможет, Поттер. Домашку по трансфигурации я за тебя делать не буду. — А я и не просил. — Вот и молодец. Фред поднялся, Джордж — следом. Близнецы переглянулись, подмигнули друг другу и ушли к своим ребятам. Амелия допила чай, взяла сумку. — Ладно, пошли. Джинни на прощание махнула рукой и свернула в сторону подземелий. — Соболезную, — серьёзно сказал Гарри. — Иди ты, Поттер, — беззлобно бросила Джинни через плечо и скрылась за поворотом. Остальные двинулись к классу Защиты от тёмных искусств. Класс встретил их запахом сырости и пыли. Парты сдвинуты к стенам, в центре — свободное пространство. На доске мелом выведено: «Непростительные. Практика. Без палочек». — Без палочек? — шепнул Рон, побледнев. Гермиона побледнела ещё больше, но промолчала. Грюм стоял у своего стола — металлическая нога глухо упиралась в каменный пол, магический глаз бешено вращался. Он обвёл класс тяжёлым взглядом. — Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнёс он. — Сегодня я наложу на каждого заклятие Империус. Вы должны сопротивляться. — Но, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — вы ведь сказали, что это нарушение закона... что к людям это заклятие применять нельзя. Грюм медленно повернул к ней голову. Магический глаз впился в неё. — Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — повторил он жёстко. — Но если ты предпочитаешь более трудный путь — путь раба, который полностью лишён собственной воли, я не стану возражать. Это твой выбор. Можешь покинуть урок. Он указал скрюченным пальцем на дверь. Гермиона густо покраснела и открыла рот, чтобы сказать, что имела в виду совсем другое. Амелия услышала главное: «можешь покинуть урок». Она не раздумывала ни секунды. Руки сами собой упёрлись в парту, ноги напряглись — и она уже приподнялась, готовая выскользнуть из-за стола, пока Грюм не передумал. Её лицо светилось искренней радостью. Лиам, не глядя, накрыл её плечо ладонью и надавил вниз. — Амель, — выдохнул он. — Нет. Она плюхнулась обратно. — Ну он сам сказал — прошептала она. — Дура, это проверка. Амелия на секунду замерла. — ...А, — протянула она. — Проверка. Она откинулась на спинку, выдохнула и с искренним сожалением добавила: — Эх. А была надежда свалить. Лиам закатил глаза. Грюм смотрел прямо на неё. — Мисс Блэк, — голос прозвучал тихо. — Вам так не терпится покинуть мой урок? Амелия расправила плечи и выдала самую невинную улыбку. — Что вы, профессор, нет конечно. Я вообще только с удовольствием сюда хожу. Гарри прыснул в кулак. — Тогда выходите. Первая. Амелия вздохнула. Встала и вышла в центр. Лучше бы я ушла, — подумала она. Грюм нацелил на неё палочку. — Империо! Тёплая волна накрыла сознание. Приятно. Тепло. Хочется закрыть глаза и слушаться. «Сделайте десять шагов вперёд», — прозвучало в голове. Амелия почувствовала, как нога хочет двинуться. А потом внутри что-то щёлкнуло. Злость. Упрямство. Она стиснула зубы и не двинулась с места. — Протего, — выдохнула она. Чёрная волна откатилась. Грюм качнулся назад. — Садитесь, Блэк. Вы справились. Амелия вернулась на место. Лиам сжал её руку под партой. Потом Грюм вызвал Гарри. Потом остальных. — Посмотрите на Поттера! — прорычал Грюм, когда Гарри сбросил чары с третьей попытки. — Не так-то будет легко сделать из тебя раба.

***

— Нет, каким тоном он говорит! — сказал Гарри, когда они выходили с урока. — Как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению! — Он просто сумасшедший, — отозвался Рон. Амелия задержалась. Лиам оглянулся, но она качнула головой — иди. Дверь закрылась. Грюм ковылял вдоль рядов. — Вы сильная, Блэк. Сильнее, чем думаете. Я хочу помочь вам раскрыть эту силу. Научить тому, чему не учат в школе. Тёмная магия. Непростительные. Защита от них. — Зачем? — Потому что они идут. Вы должны быть готовы. Вы и Поттер. Вы не достанетесь ему. Ни живая, ни мёртвая. Амелия сжала кулаки. — Спасибо, профессор. Но я справлюсь сама. — Блэк… — Нет. Не нужно. — Она подхватила сумку. — Я сама. Она вышла, не оглядываясь. Коридор встретил её почти пустым. Ну как пустым около кабинета стоял Ник. Амелия увидев его быстро зашагала к лестнице. — Амелия. Она не остановилась. — Амелия, подожди. — Отстань, Ник. Он догнал её. — Нам нужно поговорить. — Нет. — Пожалуйста… Она резко остановилась, развернулась. — Я сказала — отстань. Мы закончили разговаривать еще тогда. Не подходи ко мне. — Я хочу объяснить… — А я не хочу слушать. Отстань. Просто отстань. Он попытался взять её за локоть. — Амелия… — Да отстань ты от меня! Ник отшатнулся. Амелия развернулась и пошла дальше. Она свернула за угол и столкнулась с Макгонагалл. — Мисс Блэк, я слышала крики. Всё в порядке? — Да, профессор. Личное. Макгонагалл кивнула. — Я хотела поговорить с вами. Я наблюдаю за вами не первый год. Ваша успеваемость — на исключительном уровне. Вы показываете зрелость и ответственность. Амелия молчала. — Я ещё не приняла окончательного решения, но вы — основной кандидат на должность старосты Гриффиндора в следующем году. Амелия помолчала секунду, потом усмехнулась — не зло, но с лёгкой иронией: — Какая честь. Макгонагалл приподняла бровь, но комментировать не стала. — Решение будет объявлено в конце года. Всё зависит от ваших дальнейших поступков. — Поняла, профессор. Макгонагалл уже собралась уходить, но обернулась: — Если этот молодой человек будет вас донимать — обращайтесь ко мне. Амелия кивнула. — Хорошо. Спасибо. Макгонагалл ушла. Амелия выдохнула и двинулась дальше. Она завернула за угол — и врезалась в кого-то. Сумка слетела с плеча. — Ох… Перед ней стоял Гарри. Очки съехали набок. — Поттер. Ты специально? — Нет. Я за тобой шёл. Он наклонился, помог собрать пергаменты. — Лиам сказал, что Грюм тебя оставил. Хотел сам пойти, но я его уговорил не устраивать разборок. Амелия усмехнулась, принимая листы. — Ладно, Поттер. Спасибо большое. — Пошли? — Гарри встал рядом. — Куда? — К ребятам. — Пошли.