Яд невысказанных слов

С наступлением вечера мир окутал мягкий сумрак, и тьма всё быстрее накрывала землю. Луна скрылась за лёгкими облаками, а дорога становилась всё менее заметной. В воздухе чувствовалось приближение дождя; вскоре капли начали тихо стучать по земле, создавая нежную симфонию вечерней меланхолии. Двое мужчин шагали по извилистой тропе, их взгляды настойчиво искали укрытие. Чжоу Цзышу, утомленный долгим путем, не собирался продолжать движение до полуночи — ему нужно было восстановить силы и поспать до того, как разболятся гвозди. Вэнь Кэсин, обычно разговорчивый и шумный, на этот раз удивил спутника молчанием, словно в его душе зрело что-то важное, требующее осмысления. Тишина лишь усиливала атмосферу ожидания. Слева от дороги возвышалось большое заброшенное поместье. Его мрачные очертания внезапно стали для путников лучом надежды — наконец-то они нашли пристанище. Переступив порог, мужчины начали осматриваться. Перед ними открылась картина, полная таинственности: потухшие свечи и портреты, запечатлевшие жизнь семьи с момента основания рода, напоминали о былом величии. В этом поместье когда-то жила большая и, похоже, очень знатная семья; было непонятно, почему же здесь больше никого нет. Каждая комната хранила следы ушедших хозяев: вещи стояли на своих местах, как будто время остановилось, и лишь безмолвие нарушало этот идеальный порядок. Гнетущая атмосфера заброшенности поглотила их, напоминая о судьбах тех, кто когда-то называл это место домом. Чжоу Цзышу лишь мимолетно окинул взглядом окружающее пространство, не желая углубляться в мысли о прошлом. Он нашёл кувшин вина и, устроившись в столовой, жестом пригласил к себе Вэнь Кэсина. Тот, всё это время следовавший за ним по пятам, с радостью откликнулся, втайне восхищаясь статью Цзышу. Приняв сосуд, Кэсин не медля опустошил пиалу, наслаждаясь каждым глотком. — Восхитительное вино, только вот странный у него привкус, — Кэсин вновь наполнил пиалу и долго рассматривал жидкость, но не нашёл ничего подозрительного. Затем он принюхался и удивлённо приподнял бровь. — Женьшень и что-то ещё... не могу понять. Чжоу Цзышу отпил немного, но, едва почувствовав вкус, тут же выплюнул остатки, осознавая, что это вряд ли поможет. Он сам поднёс сосуд к носу и уловил едва заметный аромат — в вине был растворён древний яд, известный как «Пламя очищения». Этот состав использовался в забытых сектах для «проверки искренности» адептов. Он не просто разжигал желания — он многократно усиливал чувствительность и стирал эмоциональные барьеры, заставляя человека говорить только правду. Но был у этого яда и побочный эффект: меридианы человека сгорали спустя час, если он не находил близости с партнёром. — Всё в порядке, А-Сюй? — с напускной заботой поинтересовался Вэнь Кэсин, отставляя кувшин в сторону. — Такому прекрасному и умному человеку не стоит волноваться. Я же знаю, что у тебя есть противоядие, не так ли? — Оно тебе должно понравиться, — с лёгкой усмешкой произнёс бывший глава Тяньчуана, закатив глаза. Хозяин Долины Призраков заинтересованно посмотрел на него, ожидая продолжения, но тут же почувствовал себя странно. По телу разлился жар, и вдруг он начал говорить то, что на самом деле таилось в его мыслях всё это время: — Знаешь, твои прекрасные лопатки настолько меня привлекают... я бы не отлипал от тебя всё время, пока мы одни. Да даже если бы мы были на людях, я бы всё равно не отпустил тебя! — вдохновенно произнёс Кэсин и тут же замолк, становясь серьёзнее. Он склонил голову набок и безумно улыбнулся. Чжоу Цзышу передёрнуло от этого пристального взгляда, дыхание сбилось. Бывший Глава Тяньчуан чувствовал, как его меридианы ноют по-особенному: в местах, где были вбиты гвозди, скопился жар, распространяющийся по всему телу. Самоконтроль начал давать трещину. Теперь он смотрел на Вэнь Кэсина иными глазами — в них читалось давно забытое желание, а не привычная холодная насмешка. Они оба понимали, что это не просто яд, а вещество, требующее «выхода» энергии, иначе оно попросту сожжёт меридианы. Вэнь Кэсин из последних сил старался усидеть на месте и не поддаваться действию коварного зелья. Он боялся реакции Чжоу Цзышу: тот мог обидеться или просто уйти. Кэсин сомневался, что А-Сюй питает к Хозяину Долины Призраков хоть какие-то чувства, не говоря уже о любви. К тому же, помня о слабом здоровье друга, Кэсин страшился даже предложить вариант, который решил бы их общую проблему. Чжоу Цзышу, напротив, уже всё для себя решил. Осознавая, что жизнь его коротка, он аккуратно подошёл к замершему и непривычно молчаливому Кэсину. Тот смотрел на него снизу вверх, пытаясь разглядеть в глазах Цзышу истинные намерения. Бывший глава Тяньчуана вздохнул, понимая, что притворство больше не имеет смысла, и под действием яда признался: — Лао Вэнь, ты — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. В его голосе звучала такая искренность, что Вэнь Кэсин без промедления потянулся вперёд, накрывая губы Цзышу своими и облегченно выдыхая в поцелуй. Пока они искали комнату с кроватью, они не прекращали ласк, успев по пути избавиться от верхних слоёв одежды. — Я тоже это чувствую, А-Сюй, спасибо, — прошептал Кэсин. Он и сам не знал, за что именно благодарит, но в этот долгожданный момент слова казались правильными. На этот раз Чжоу Цзышу позволил Вэнь Кэсину действовать самому, желая просто насладиться необычным эффектом яда. На них обоих «Пламя очищения» подействовало удивительным образом: гвозди в теле Чжоу Цзышу перестали быть источником страдания, превратившись в проводников жара. Вэнь Кэсин же наконец обрёл тот покой, которого был лишен в Долине Призраков, в руках Чжоу Цзышу. Они чувствовали, как переплетаются их энергии, словно взаимная привязанность помогала справиться с любой болью, будь она физической или душевной. Наконец действие яда ослабло и прекратилось. Мужчины были опустошены, но чувствовали удивительную легкость во всем теле. Они смотрели друг на друга и глупо улыбались, понимая всё без слов. Чжоу Цзышу больше не ощущал разрушительного действия гвоздей. Напротив, к его удивлению, некоторые меридианы разблокировались, и по ним вновь текла спокойная Ци. Скорее всего, это произошло из-за мощного выброса внутренней силы. Вэнь Кэсин внимательно наблюдал за ним, пытаясь угадать мысли спутника, но успокоился, поймав радостный ответный взгляд: значит, всё хорошо, А-Сюю всё понравилось. *** Утро вступило в свои законные права. Вэнь Кэсин готовил завтрак на кухне поместья — похоже, он всё-таки нашел что-то в старых запасах. Его самодовольную ухмылку, казалось, было видно издалека. Он что-то напевал себе под нос, а когда увидел вошедшего, слегка прихрамывающего Чжоу Цзышу, тут же подбежал к нему, поправляя выбившуюся прядь волос и с энтузиазмом целуя в щёку. — Доброе утро, дорогой А-Сюй! Завтрак скоро будет готов, присаживайся. Чжоу Цзышу привычно проворчал что-то себе под нос, но на его лице промелькнула улыбка. — Лао Вэнь, ты слишком довольный, — он с трудом дошел до стола и опустился на стул, рядом с которым всё еще стоял тот самый кувшин. — Думаю, нам стоит взять это вино с собой. — Тебе понравилось? Я так рад это слышать! Конечно возьмем, если мой А-Сюй того хочет, — отозвался Вэнь Кэсин, не отрываясь от готовки. После завтрака они отправились в путь. Теперь их связь стала нерушимой, перейдя из разряда «родственных душ» в нечто гораздо большее. А про вино Чжоу Цзышу не забыл: он мысленно рассчитывал, как быстро оно поможет ему окончательно избавиться от гвоздей или хотя бы восстановить поврежденные меридианы. Он каждый раз теперь будет ждать момента, когда Вэнь Кэсин и он сам будут находится в нужном месте и готовы к этому, хотя, если посмотреть на утренней реакции призрака, ему всё нравилось.