Аккрецион

Здесь всегда невероятно тихо. Никаких звуков, шагов или чьего-то дыхания. Здесь даже мошки не летают. Не успевают и крылом взмахнуть, как голубоватое свечение поглощает их, превращая в пепел. Нет, не пепел. Пыльца. Мелкодисперсный, сухой, серо-бежевый порошок, который заволок эти земли. Земли Периферии, город Выжженной Кромки. Этот город – зона тотального поглощения. Здесь не ступает нога обычного народа, и никогда не ступила бы нога простых бедняг и уже избитых жизненным опытом стариков и взрослых. Это непригодная для жизни местность, покрытая живой, стерильной пыльцой, на которой не вырастишь даже картошки. Самые внимательные, в основном скучающие дети, замечают, как он, протекая под оголёнными ступнями, застревая меж пальцев, двигается к местному «Солнцу» – Глаз Абсолюта. Он светит голубым оттенком, генерируя эфир. Любую частицу выпущенной магии он сжирает, словно голодная дикая псина, не позволяя ничему просто так исчезнуть. Это замкнутый цикл, сохраняющий баланс на этой планете. Купол этой планеты, выступая в роли чего-то на подобие озонового слоя, работает как линза и насос: он концентрирует и направляет прах в виде мощного луча на Солнце, подзаряжая его. По крайней мере так было раньше. Спустя время мощность луча сильно увеличилась. Купол не просто собирал "отходы", он начал активно притягивать и поглощать структуру существования этого мира - эфир - из всего живого и неживого. Миру пришлось пожирать себя, дабы прокормить неугомонное ядро. Любой намёк на жизнь имеет один конец - сгореть заживо. Окраины этого мира, что и носят название Периферия, медленно превращаются в пыль по сей день. Эфир – источник жизни этого мира - вытягивает кристалл, из-за чего жить здесь стало не просто невозможно, а опасно. И он не останавливается на простой местности и растительности. Люди вынуждены покрываться, носить защитные предметы одежды, чтобы не подцепить какую-нибудь заразу, ведь эфир - не только жизнь, но и магия. А она живёт в каждом, и именно её так жадно поглощает кристалл. Любая ошибка может стать последней, поэтому в воздухе витает единое негласное правило: каждый сам за себя. Растительность здесь также не осталась без изменений. Флора Аккрециона - это ловушки для эфира. Растения не могут питаться лишь землёй, ведь им точно также нужна энергия. Они приспособились перехватывать эфир до того, как его заберёт луч, заявляя на собственное существование. Мёртвая тишина пробирала до дрожи любого. Дома, а точнее то, что от них осталось, располагались далеко друг от друга. Твой ближайший сосед мог находиться на расстоянии чуть ли не десятки километров. Но Фаер не смотрел под ноги или по сторонам. Его взгляд был прикован к вывеске. «Утопленник». Название стёрлось, обзаведясь сколами и рубцами на деревянной доске, некогда крашенной синим, но все и так знали, что это за место. Это был единственный бар на пять миль вокруг, выступая в роли границы между совсем бездушным полем и местом, где ещё есть надежда на выживание. Оглянувшись, словно ища подтверждение этим словам, Фаер в последний раз проводил пыль вдалеке взглядом, прежде чем толкнуть дверь. Внутри было темно. Не мрачно, а именно темно, как в норе или пещере. Единственный эфирный фонарь (может, даже некое Чудо света) над барной стойкой горел вполнакала, пульсируя, словно под дуновением несуществующих ветров и отражался в глазах притаившейся кошки в углу барной стойки. Слабый, голубоватый свет выхватывал лица неполностью, оставляя глаза в тени, от чего казалось, что все в баре смотрят на тебя, даже когда отвернулись. Мрачные лица с четкими выраженными линиями, выглядывающими из мрака под прослойкой еле ощутимого свечения... Фаер невозмутимо прошёл дальше. Его рваные, заляпанные в каких-то тёмных пятнах ботинки тихонько шаркали по полу или, скорее по тому, что от него осталось. Его копна белоснежных волос приобрела голубоватый оттенок, когда он устроился под лампой за барной стойкой, небрежно приподняв полы своей накидки. Измученный взгляд, чью усталость подчёркивал блеклый оттенок фиолетовой радужки и красноватые белки. Бессонные ночи, о чём можно было понять по мешкам под глазами, а также вечная хмурь, из-за которой уже начинают прослеживаться морщины на лбу. Бармен встретил его, легонько поджав губы в попытке улыбнуться, пока натирал до блеска кружку, в которую плеснёт уже заученный заказ Фаера. Шляпа на его голове закрывала лицо от света, не оставляя ни малейшего шанса на попытку разглядеть владельца этого места. – Живой? – спросил бармен. Голос приглушённый, хранящий остатки некогда бушующей подростковой энергии в нём. Его звали Дан Фоди. Для частых посетителей был просто Дэном. Никто не помнил, сколько ему циклов (так определяются временные промежутки в этом мире). Кристальная сыпь покрывала костяшки пальцев белым, колючим налётом – болезнь, носящая имя «Эфирная плесень». Она редкая, особенно в этих местах, и обычно появляется при долгой работе у самого Луча, как у жрецов Аккреционеров, например. Болезнь не заразна, но выглядит крайне жутко. Такие люди уже наполовину стали частью этой бездушной системы. Он не пытался скрывать свое заражение. Его руки с ловкостью, присущей заядлым барменам, налили алкогольный напиток, имеющий горьковатый запах. Пододвинув кружку, он отвернулся, расставляя бутылки по местам. – Пока, – ответил Фаер, прищуривая взгляд на бармене. Ему было жутко интересно о причине появления такой редкой болезни, но он подавлял желание расспросить Дэна, считая, что это личное. Глянув на кружку перед собой, Фаер подметил внешний вид напитка: тёмное, густое, с пузырьками, которые поднимались не вверх, а вбок. Это эфирный перегар. Луч тянул газ даже из пива. Это вызвало отвращение, а затем быстрое смирение. С тяжёлым вздохом он пригубил напиток, прикрывая глаза и чего-то выжидая. Пил он молча, обычно не прерываясь на разговоры, но нарастающий бубнёж под боком заставил его перевести внимание. До него доходили обрывки разговора: «Какая-то девка... Украденные лекарства...» – С лёгким стуком он поставил кружку на стол, прежде чем подозвать Дан Фоди к себе. – О чём те толкуют? - указав большим пальцем в сторону, спросил Фаер, не отводя взгляд от бармена. – О девчонке, затесавшейся в этом районе. Говорят, она шприцы с антибиотиками из больницы крадёт, да с людей шмот обворовывает. А эти вещи ой как тяжело доставать... – наклоняясь ближе, пробубнил в ответ Дэн, поглядывая на мужчин в стороне. – Слушок ходит, что она не с этих земель. Мол, в слежке у Аккреционеров работала, да вот только на воровстве её поймали. Фаер сузил глаза, глядя на бармена. Вздохнув, он упёрся локтями в стол и навалился на руки, словно не веря в его слова. – Кто подонков с элитных районов в эту пустошь осмелится доставить? Пф-ф... Не неси херни, – он допил спиртное, ставя точку в диалоге. Слева от Фаера присел человек, чуть ли не полностью покрытый тряпками. Капюшон наглухо отрезал какие-либо попытки разглядеть незнакомца. Вроде низкий, смахивая на девушку, а вроде и широкий, напоминая обычного парнишку подростка. Подобное вторжение в личное пространство показалось Фаеру неуместным, из-за чего он хотел предъявить, но вовремя подоспевший Дан Фоди вошёл в роль бармена и пресекнул попытку. Закатив глаза от недовольства, Фаер тяжело вздохнул и прошёлся взглядом по бару. Здесь было достаточно тихо, а это невероятно смущало. Никто не пытался быть громче шёпота, словно специально нагнетая полу-мёртвой атмосферой в итак глухом районе Периферии. Внезапно перед глазами мелькнул кошачий силуэт, всё это время скрывающийся где-то у стены на барной стойке. Он потёрся мордочкой об руку незнакомца, после чего спрыгнул на пол и скрылся во мраке у стен, привлекая внимание ближайших сидящих своими яркими глазками. Фаер не стал исключением. Встретить животных здесь было не то, что неожиданно, а даже странно... Нахмурив брови, он хотел было рассмотреть кота поближе, но обзор перекрыл незнакомец, чьи резкие движения привлекли пару ленивых взглядов на себя. Его шаги были лёгкие, из-за чего казалось, что он вообще парит. Под напором дверь скрипнула, позволяя уличному свету проникнуть внутрь помещения на долю секунды, после чего комната вновь погрузилась в полумрак. – Частенько этот кот с ним гуляет. Или с ней, – Дан Фоди подошёл к Фаеру, провожая взглядом уходящих посетителей. – И захаживают они вместе. Усатый на барной стойке скраю располагается, пока этот человек местечко приглядывает. Фаер поднял бровь, глядя на Дэна. С чего бы ему о таком рассказывать? Не придавая этому значения, он вернул своё внимание на опустошенную кружку. Со вздохом он протянул руку и медленно провел пальцами по верхушке. – У меня в баре начался какой-то сырбор. В последнее время посетители вещи теряют, совсем границы при пьянке размылись... – усмехнулся Дан Фоди, хотя это больше было похоже на вздох замученного человека. – Хм. Редко захаживает? – без особого интереса задал вопрос Фаер. – Я бы сказал наоборот. Всегда вместе с толпой объявляется, но чтобы одному... – Дан Фоди пожал плечами. – Ты, кстати, долг отдавать когда будешь? Я-то ждать умею, но сам понимаешь, мне тоже нужно на что-то жить. Особенно в таких условиях. Фаер взглянул на бармена, после чего запустил руку за спину, бормоча под нос что-то вроде: «Сейчас...». Ладонь скользнула по пустому ремню, лихорадочно хлопая по ткани в поисках кошелька. Ничего. Фаер вскочил с места, опрокинув табурет, который с грохотом покатился по полу. Его глаза метнулись по стойке, по соседним стульям, выискивая вора. – Ёбанный в рот... – Фаер обвёл взглядом каждого посетителя, кто осмелился поднять голову. Тишина в баре стала звонкой. – Обокрали. Слишком быстро для реакции бармена Фаер перегнулся через стойку. Его пальцы впились не просто в воротник, а в горло Дэна, сдавив кадык. Он рванул его на себя, опрокидывая бутылки, заставив Дэна упереться руками в мокрое дерево, чтобы не упасть. Вена на шее Фаера вздулась, пульсируя от ярости. Их лица разделяли сантиметры. – Это чё за хрень, Дэн? Где мои вещи? – процедил сквозь зубы Фаер, сдерживая ярость. – Я сюда чё, подурачиться захожу? – Свехнулся, что-ли? Стану я обкрадывать тебя, – прохрипел Дан Фоди, не пытаясь вырваться, а вцепившись в запястье Фаера мёртвой хваткой, чтобы ослабить давление. В его глазах не было страха, только ледяная злость. – Отпусти, иначе в жизни сюда больше не попадёшь. – Это ты сейчас прикалываешься надо мной? Меня обокрали в твоём заведении, значит, тебе и отвечать, – он встряхнул бармена, явно не сдавая позиций. За спиной послышался шёпот и звук отодвигаемого стула. – Фаер, — голос Дэна звучал ровно, как лезвие ножа, — я серьёзно. Убери руки, пока я тебе их не сломал. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. Особо опасное выражение лица каждому придавало тусклое голубоватое освещение. Фаер, тяжело дыша, боролся с желанием приложить бармена головой об стойку. Наконец, он разжал пальцы, толкнув Дэна от себя так, что тот ударился поясницей о полки с бутылками, которые чудом не посыпались на пол одна за другой. Запустив ладонь в волосы и рванув пряди от напряжения, Фаер развернулся и тяжёлой, размашистой походкой направился к выходу. – Вернёшься – отдашь долг. И чтобы больше я тебя на своём пороге не видел, – поправляя воротник рубашки, добавил Дан Фоди. Тяжело вздыхая, Фаер закатил глаза и, остановившись на пороге, повернулся к нему, бросив через плечо последние слова. – Пошёл ты к черту. Плюнув на пол, он толкнул дверь, и та с грохотом захлопнулась за его исчезнувшим силуэтом. Посетители молча оглянулись между собой, но комментировать ситуацию никто не стал. Как говорится, «каждый сам за себя». За дверью его встретила та же мёртвая тишина, но теперь она давила иначе. Раньше – просто фоном. Сейчас – как удар по ушам после ссоры, что, по сути, ею и является. Фаер глубоко вдохнул пыльный, спёртый воздух, пытаясь унять лёгкую дрожь от наплыва адреналина и злости, давая глазам привыкнуть к свету. Снаружи было не намного светлее, чем внутри. Просто свет ощущался по-другому. Луч, который, казалось, скрывал чистоту некогда такого далёкого и огромного неба, разливал по горизонту выцветшее сияние, от которого хотелось спрятаться. Фаер постоял секунду, затем снова выругался, не стесняясь пробегающих мимо детей, и двинулся в обход бара. Кошелёк нужно найти. И как можно скорее. Земля под ногами хрустела, и Фаер не хотел представлять чем: стёклами, костями... От этих мыслей становится невольно жутко, когда представляешь, как плетёшься по кому-то, давно умершему прямо посреди улицы. Он скользил взглядом по окрестностям с привычной цепкостью человека, который уже привык, что его попытаются убить. Чем лучше ты выглядишь – тем лакомее кусочек за твою одежду, а в карманах, если прохожий оказался совсем глуп, найдётся и приятный бонус. Который сейчас и выискивал Фаер. Ветхие дома торчали из земли, словно гнилые зубы. Одни накренились, другие совсем осели, третьи обзавелись чёрными провалами дверей и окон, что вели в никуда. Внутри этих домов всегда было темно и не факт, что живо. Переулки между ними были узкими, как порезы ножом по коже. Фаер направился в тот, что вёл на северо-запад. Там, как ему казалось, кто-то шёркал и шумно дышал. Или это просто галлюцинации, очередной припадок или чего ещё. Эфир иногда играл со слухом, но когда он зарёкся об этом однажды, на него довольно странно посмотрели. Эти взгляды ясно дали понять, что он и остальные отличаются. Насколько? Довольно сильно. Несмотря на то, что это может быть очередной игрой с его слухом, Фаер всё же доверился чутью. Шагал быстро и бесшумно – привычка, или навык, который он не пропьёт даже в самые тяжёлые ночи. Стены домов сменялись друг за другом. За разбитыми окнами словно таращились их обитатели, грозно уставившись в нарушителя беспокойного покоя. От них несло гнилью и сыростью, из-за чего Фаеру на секунду показалось, что его сейчас вырвет. И тут он заметил движение. В конце переулка, примерно в тридцати метрах от него, мелькнула тень. Тот самый незнакомец в капюшоне, что сейчас подбрасывал украденный кошелёк Фаера. Он замедлил шаг, пытаясь слиться с окружением, но фигура, остановившись с игрой буквально на секунду, мелькнула меж двумя покосившимися строениями и рванула вправо. Как раз туда, где земля уходила вниз, к пересохшему каньону, отделяющему два таких разных между собой города. – А ну стоять, сука! – голос Фаера прозвучал глухо, но незнакомец уже давно скрылся. И тут случилось то, что заставило Фаера замереть на месте, забыв о кошельке. Кот. Кот, который тёрся мордой об руку незнакомца пару минут назад. Который так охотно увязался за ним, привлекая всё внимание. Он выскочил из-за угла и замер, пялясь на парня, перекрывая ему путь. Они смотрели друг на друга не долго. Глаза у кота были голубоваты, словно... луч. И как бы подтверждая безумную, появившуюся из ниоткуда мысль в голове Фаера, кот разинул пасть, из которой вылетела птица. Вылетела так, словно сбросила с себя шкуру кота. А сама шкура стала стекать на землю, словно воск, уродливо перестраиваясь на глазах. Остатки тут же поднялись в небо, сливаясь с лучом и не оставляя ни следа. Небольшая, чёрная и с такими же белыми отметинами, как у кота. Птица щёлкнула клювом, затем, хлопнув крыльями, взлетела и, вслед за хозяином, полетела направо. Он затаил дыхание. В голову словно насильно закинули поток нескончаемой информации, которая перемешивалась с воспоминаниями из далёкого детства. Фаер видел многое, но чтобы зверь превращался из кота в птицу... О таком он слышал только в «шёпотах»> В историях, которые рассказывали на грани сна и безумия какие-нибудь отшельники и скитальцы в очередной раз, когда он посещал бар. Эти истории об аномалиях – существах, не привязанных к Лучу и Солнцу. Редких потомков тех, кто пережил Первый Сдвиг. – Твою ж мать... – выдохнул Фаер раздражённо, накрывая глаза ладонью. – Так ты из этих? Сжав кулаки, он размял плечи и рванул за незнакомцем. Долг можно вернуть и потом, а вот упускать такую редкую уникальность он не собирался. Уж больно колючее любопытство взяло над ним верх. Фаер хотел понять кто или что украло его вещи. И если его догадка подтвердится... Тогда ещё не всё потеряно? Фаер спрыгнул в русло, и "земля" под ногами противно заскрипела, смешивая в себе кости, пепел и остатки зданий по типу побелки и стёкол. Он приземлился на одно колено, мгновенно вскочил и рванул вперёд, не давая себе ни секунды на раздумья. Впереди, примерно в пятнадцати метрах мелькнула тень. Продолжая погоню, Фаер ожидал, что увидит обычный побег: рваный, панический, когда ноги не слушаются и запинаются друг об друга, руки отбиваются от стен и хватаются за трубы, лишь бы успеть завернуть, а дыхание подводит после первых двух минут погони. Но он ошибся. И, возможно, это заблуждение неплохо подставило его, ведь незнакомец бежал иначе. Было бы странно и нелепо назвать это «красивым» бегом, но другого слова не находилось. Каждое движение было отточено до идеала: левая нога выбрасывалась вперёд чересчур уверенно, а правая уже подворачивалась, чтобы оттолкнуться от края бетонной плиты. Тело наклонялось почти до падения, но в последний момент выравнилось само собой, без лишних движений. Чертовски идеально сохранённый баланс, смещение центра тяжести... может, вообще магия? Ну точно... Если это аномалист – то всё становится на свои места. Скорее всего, у незнакомца просто врождённый дар, связанный с паркуром. Прыжок через ржавую трубу смутил сильнее. Рассыпанная от времени железка выдержала вес незнакомца, не давая никакого повода для сомнений. Любой другой бы обошёл, нашёл бы другой путь, но вряд-ли стал бы так рисковать. Затем нырок под арматуру, в которую Фаер чуть не впечатался. Несколько железных прутьев торчали из стен косой решёткой, и ему пришлось бы согнуться в три погибели, молиться и царапать спину, чтобы пролезть. А незнакомцу хоть бы хны. Плащ даже не задел ржавые концы. А это точно человекоподобное существо бежит от него? А бег по осыпающемуся склону... Стены в русле были почти отвесными. Мелкий камень сыпался из-под ног градом, и Фаер прекрасно понимал каково ходить по подобным местам: ноги разъезжаются из-за неустойчивых шагов, колени ужасно болят из-за напряжения и попыток сохранить равновесие. Незнакомец обошёл его и тут... Он шёл носками вниз, почти вертикально, что выглядело невероятно странно, но работало. Ноги словно сами находили опору там, где её не было. – Сука... – выдохнул Фаер, пытаясь повторить тот же путь и моментально поскользнувшись на месте. Но он выровнялся, оттолкнулся рваным движением и продолжил преследование. Расстояние сокращалось мучительно и медленно. Казалось, что они бегут так уже час. Десять метров. Восемь. Пять... Вот он уже слышит прерывистое, частое и почти паническое дыхание незнакомца. Протягивает руку, но безуспешно. Кончик накидки испаряется прямо перед пальцами, словно издеваясь. – Отдай кошёлек и я отпущу тебя! – прорычал Фаер с хрипотцой, надрывая голос, хотя уже сам не верил в свои слова. Он вновь потянулся рукой вперёд. Пальцам не хватало пару сантиметров, он почти схватил эту несчастную ткань. Напрягся, поддался вперёд резким рывком настолько, насколько это возможно. Вот рука уже хватает кончик ткани... Но незнакомец свернул. Сделал резкое, неестественное движение влево – нырнул в расщелину между двумя бетонными плитами, которую Фаер попросту не заметил. Настолько увлёкся желанием наконец-то поймать вора, что совсем растерял бдительность. В руке осталась накидка, а в расщелине – остаток эфира, напоминающий силуэт какого-то... животного. Он подбежал к ней, сунул голову внутрь – ничего. Только запах сырости и мокрой шерсти. И противный эфир. Блядский эфир, который он ненавидит. Фаер попытался протиснуться в проход в надежде, что всё эта дичь - действительно просто дичь, фокус, розыгрыш, уловка, но, к сожалению, ни намёка на это. Всё действительно реально и произошло со сто процентной гарантией. Он дёрнулся назад, но плечи застряли. Попытался пролезть боком – безуспешно. Только заработал себе ссадины и царапины, а на одежде проступили тёмные влажные разводы. – Нет... – прошептал он обессилено, потеряв какую-либо надежду. Потом громче, срываясь на крик из последних сил, от которого заболело горло: – НЕТ! Он вновь дёрнулся и наконец выбрался, ударил кулаком по плите, снова и снова, пока кости не хрустнули неприятно. Не сломались, но отозвались острой, обжигающей болью. От этого стало только обиднее. Фаер уткнулся лбом в бетон и закрыл глаза, сжимая челюсть до такой степени, что её начало сводить. Дыхание вырвалось из груди со всхлипом. Не от слёз, Фаер не плакал по таким мелочам. От бешенства, от бессилия. От того, что какая-то... херь его обманула. Провела, обвела вокруг блядского пальца и испарилась прямо перед глазами, словно карета Золушки! И все усилия были потрачены впустую. От несправедливости закипала кровь в жилах, хотелось начистить этому аномалисту лицо, пока мать родная не узнает. Тишина оглушала. Заполнила пространство, неприятно давя на плечи. Фаер медленно выпрямился, отлип от бетона, из-за которого на лбу остался тёмный, маслянистый след, после чего взглянул на руки, покрытые ссадинами и царапинами. Кровь смешалась с пылью, превратившись в грязную кашу под ногтями. Мерзость. Такая же мерзость, как и осознание того, что он пиздецки опозорился. Буквально гнался за тенью, за отголоском того, кто украл его кошелёк. Развели, словно ребёнка. И от этой мысли было невыносимо больно. Это несправедливо! «Не повезло», так сказать. И дело, получается, вовсе не в задатках паркура. Дело в перевоплощении? Фаер отвернулся от расщелины и пошёл обратно тем же путем, но в этот раз намного медленнее. Переставлять ноги было тяжело, с трудом. Каждый шаг отдавал ноющей болью где-то в теле. И сейчас он понял две вещи: Первое – незнакомец-или-как-ещё-назвать-это-существо не просто убегал, а знал местность, словно выучил наизусть. Второе – он нихера его не догонит.