on your wavelength

Если бы знал, какие бесполезные занятия Чарли подготовит для него из-за этой блядской ручки, то и не подумал бы даже трогать ее. Тем же вечером, после «праздничного ужина», на котором для Вокса поменялось ровным счетом ничего, его посадили за стол и вручили «Дневник настроения». Простейшая задачка - каждый вечер нужно будет раскрашивать смайлик в соответствии с настроением, превалирующим в тот день, а потом подробно описать все события и даже мельчайшие изменения в эмоциях. Для этого вновь достали уже более богатый цветами набор фломастеров, карандаши и… разноцветные печати. Которые создала и выпустила Вельвет. С ее же лицом в разных настроениях. Заметив осуждающий взгляд, Чарли быстро и незаметно попыталась избавиться от набора, понимая (а может и нет) свою ошибку, но легче от этого не стало. Что за херня? Одно дело сидеть и рисовать, а другое вести дневник. Может, ему еще и одеваться как малолетней старшекласснице? Давно подобные извращенцы не таскались по коридорам этого отеля, с тех самых пор, как чертов Энджел Даст сбежал. В этот раз его настырно отказывались оставить одного, с каждой секундой придвигаясь все ближе, забыв о только что сказанном «Не стесняйся, я не буду читать твои мысли, это личное». Черт, придется поддерживать легенду о том, что этот щедрый ангельский подарок стал его невероятным просветлением, и взять ручку в руки. Убедить всех вокруг, как он счастлив - плевое дело, еще более простое, чем обойти цензуру Эмили. Видимо, малышка не в курсе, что для журналиста этот навык должен быть прокачен одним из первых, если он хочет добиться хоть чего-то в своем деле. Если ему нельзя писать имена его коллег, то он найдет любые речевые обороты, которые ни одна система проверки, какой бы она ее не создала, не считает. А столько матерных слов, сколько есть в словарном запасе Вокса, этот ангельский цветочек просто не может знать, чтобы уловить. Дело в другом - ему и не нужно сейчас писать об этих двух, не до этого. Маленький кружочек в правом верхнем кругу окрасился в яркий желтый цвет, а края были обведены блестящим золотым, и Вокс попытался изобразить что-то похожее на собственную улыбку, но получилось больше похоже на пасть акулы, и даже так он остался доволен. На этом желание креативничать закончилось, и в описании появилось лишь три слова: «Я могу писать!». Все это очень напоминало дни, когда ему приходилось дополнительно строчить никому ненужные колонки в газету его города, хотя писать он терпеть не мог. Жизнь вынуждала отказаться от его настоящего таланта, но это было делом времени прежде чем он добрался до вершины, на которой люди сами умоляли его взять их в редакторы. — Попробуй описать сегодняшний день через ассоциации! — предложила девушка, наклоняясь чуть ближе к «личному» дневнику, — Ароматы? Мерзкий запах ангелов, похожий на корицу. — Ощущения? Удавка на шее, тяжелевшая от каждой секунды пребывания в той комнате. — То, что запомнилось больше всего? Дернувшиеся уши Аластора. Ничего из этого, конечно, не появилось на странице дневника, уступая тому, что удовлетворит Чарли. «Ладан. Холод страха. Помощь серафима.» Было страшно писать каждое из этих слов. А вдруг ему наврали и решили поглумиться новым способом? Но подойдет ли то, что он написал? Достаточно для сочувствия? На первое время хватит, ведь настолько унижаться даже ради достижения цели он не станет. — Да, сегодня правда был полный эмоций день, так что решай, чем хочешь заняться вечером? Улыбка осветила всю комнату, и сейчас Вокс вновь будет говорить с кем-то, пусть и таким мудреным способом. Открыл альбом, лежавший на противоположном конце стола, и медленно, в очередной будто ожидания предательства от каждой буквы, но на белой бумаге вырисовывались аккуратные крючки букв и постепенно связывались в слова. «Можно мне порисовать?» — Чарли с самого начала предполагала, что он попросит именно это, и сдерживая восторженные вопли от результатов своей работы, побежала к двери. — Конечно, сиди здесь, сколько захочешь! Мы пока попрощаемся с гостями, если что - зови, ты помнишь! Уголки рта резко опустились, стоило ей выйти в коридор, и теперь не нужно было отыгрывать радость. Да, эта ручка может быть очень, очень полезной. С ней Вокс может не свихнуться окончательно, тренироваться в написании сценариев для несуществующих программ, как делал это в молодости, практиковать навыки, дабы они не утратились, и самое главное - поддерживать связь с внешним миром. Но в первую очередь это не райский подарок. Это подачка, очередной способ унизить его и показать, насколько сильно он зависим от кого-то другого, и теперь это были не его бизнес-партнеры, а проклятая серафим. Ручка лежала перед ним, между листами альбома. Ее цвет и блеск ничем не отличались от его ошейника. Как иронично - один и тот же материал одновременно лишает голоса и дает ему говорить, хоть и витиеватым образом. Пользоваться ей в любом случае придется, ведь этого от него ждет Чарли, но пользоваться ей постоянно не поднималась рука. Слишком много мыслей было в голове, они накладывались друг на друга образами и звуками, провоцируя очередную волну головной боли. Интересно, заметят ли небесные посланники, если он воспользуется небольшой хитростью против боли? При особо сильных приступах мигрени и тиннитуса, Вокс посылал небольшие электрические разряды через порты на затылке, отвлекая микросхемы на совсем иную боль. Если он соберется со всеми силами и попробует провернуть такое сейчас, отнимут ли ручку? Накажут ли? Убьют? Пульсация усиливалась, отчего даже начало немного плыть зрение, но подобное случалось часто, и пальцы прикоснулись к голове, сначала сжимая ее с обеих сторон, а потом осторожно, будто боязливо придвинулись к портам, и его пронзил еле заметный разряд тока. Казалось, что в этот момент все остановилось от того, какую глупость он совершил, и в любой момент его закуют в золотые наручники или окончательно убьют. Но прошла секунда, другая, а в комнате он все еще был один. Никто не пришел, несмотря на то, что ангелы были даже не в Раю, а в одном с ним здании. Мигрень ослабла, не до конца, но к нему вернулось зрение и ясность разума. Никого. Никто не заметил. Ха. Как он не заметил это раньше. Он действительно был один. Даже вечно следящей за ним тени не было в комнате. Неужели все в этом отеле были настолько тупыми, что так легко оставили самого опасного преступника Кольца Гордыни одного? Идиот. Без сил он настолько незначителен, что и следить за ним не нужно, даже если у него в руках есть потенциально опасный артефакт. Даже тому же Аластору надоели его глупые попытки добиться чего-то, и он перестал искать в них развлечение. Надо отвлечься и порисовать. Может, выйдет что-то сносное. Спрятал ручку во внутренний карман пиджака, чувствуя ее вес.