Я воспитала прекрасную Золушку

— Спасибо, что пришли, Давина. Я поблагодарила Давину, подавая ей чай. Наш дом находится далеко от города, так что её визит заслуживал искренней благодарности. Давина, казалось, не совсем понимала, зачем я её позвала. Она вежливо поклонилась и, подняв чашку, ответила: — Я всегда готова прийти по вашему зову, мадам. Я ведь стольким вам обязана. Как только стало известно, что платья для девочек шили в мастерской Давины, к ней потянулись заказчики. Говорят, некоторые из них при заказе одежды даже просили добавить такие же цветочные украшения. Разумеется, Давина отказывала, так как сама не умела их делать. — До сих пор приходят запросы на изготовление цветочных украшений? — спросила я. При моем вопросе на лице Давины появилась горькая усмешка. Поставив чашку на стол, она ответила: — Что значит «до сих пор»? Их становится только больше. «Вот оно как». Мне было и приятно, и в то же время неловко. Я сделала глоток чая и поставила чашку обратно. Желающих заполучить эти украшения по-прежнему было много. Из-за них многие приглашали меня и детей на приемы. Виконтесса Эккурдо даже прислала несколько длинных писем с извинениями за тот инцидент, что произошел со мной на её вечеринке. В тех письмах она предлагала щедрое вознаграждение, если я позволю использовать эти украшения только ей одной. — Мне тоже поступало много предложений раскрыть секрет их изготовления, — сказала я с горькой улыбкой. Научить этому не составило бы труда — сама техника очень проста. Проблема заключалась в том, что почти каждый просил сделать исключение именно для него. И вот в чем загвоздка: если я научу кого-то одного, а другой человек додумается до этого способа самостоятельно? Если кто-то заплатит мне за эксклюзивное обучение, а потом увидит, что кто-то еще владеет этим навыком, он решит, что я не сдержала обещание. Это поставило бы меня в крайне затруднительное положение. Я пыталась разузнать об этом, но в этом мире само понятие «авторское право» еще не существовало. Впрочем, если подумать, в моем прежнем мире осознание важности авторских прав тоже пришло к людям не так уж давно. Пытаться просветить местных жителей в вопросах интеллектуальной собственности заняло бы слишком много времени. В итоге я отказалась от идеи продавать технологию изготовления цветов за деньги. Но, конечно, это не означало, что я собираюсь раздавать этот секрет направо и налево. — Давина, я позвала вас сегодня, потому что у меня есть к вам просьба, — произнесла я, подавшись вперед. Цветочные украшения интересовали не только обычных дворянок. Их желала сама вдовствующая королева, а значит, захочет и королева. Будь в королевстве принцесса, она бы тоже не осталась в стороне. Давина, собиравшаяся сделать глоток, заметно напряглась при слове «просьба» и выпрямила спину. Я продолжала: — Я научу вас делать эти цветы. Только вас. — Ме... меня? Одну? На лице Давины отразилась скорее растерянность, чем радость. В её глазах так отчетливо читался вопрос «Почему именно я?», что я невольно едва не рассмеялась. Но смеяться в такой момент было нельзя. Сдерживая улыбку, я серьезно добавила: — Вы помните нашу первую встречу? На той улице вы были единственной, кто первым пришел мне на помощь. Вы помогли мне, и теперь я хочу отплатить вам тем же. Только тогда выражение лица Давины сменилось на более мягкое. В нем читались одновременно и смущение, и гордость. Именно это мне в ней и нравилось — то, что ей было комфортнее принимать что-то как награду за свои поступки, а не как пустую благотворительность. Безвозмездной доброты не бывает. То, что Давина это понимала, уже говорило о её потенциале для успеха. Я ободрительно улыбнулась: — Раз уж кто-то и должен извлечь из этого выгоду, я хочу, чтобы это были вы. Но у меня есть одно условие. — Я сделаю всё, что скажете, — глаза Давины загорелись. Я наглядно показала ей, как создается украшение. Увидев, как широко распахнулись её глаза от того, насколько простым оказался способ, я снова заговорила: — Легко, правда? — Да, очень просто. — Поэтому лучше использовать деликатные, непрочные ткани. Если делать цветы из тонкой ткани, то при попытке их разобрать они просто порвутся. Даже если кто-то заполучит украшение и захочет разгадать секрет его создания, ткань превратится в лохмотья, и понять схему будет почти невозможно. Давина молча кивнула, усваивая мои слова. Я снова развернула лоскут и начала медленно собирать цветок, продолжая объяснение: — В любом случае, подобные веяния моды недолговечны. Месяц, максимум — один сезон. Возможно, кто-то разгадает секрет даже раньше. Для создания таких цветов не нужны великие навыки. Это вопрос идеи. Мой план заключался в том, чтобы Давина успела заработать, пока способ изготовления не стал общеизвестным. Это как с лентами — как только они войдут в обиход, их начнут использовать повсеместно. — Я поняла, — серьезно кивнула Давина. Я протянула ей лоскут, из которого только что собрала цветок. Предложила ей попробовать самой, и она осторожно принялась за работу. — И еще кое о чем хочу попросить. В руках Давины легко распустился бутон. Она лучезарно улыбнулась, показывая мне результат, но тут же снова подобралась, услышав о моей просьбе. Было немало знатных дам, жаждущих узнать секрет, и я не могла просто отдать его Давине без дальнейшего плана. Я сделала глоток чая, чтобы смочить пересохшие губы, и загадочно улыбнулась своей собеседнице.

****

— Дети, держитесь рядом и не отставайте, — скомандовала я. На балах в замке и так всегда полно народу, так что за детьми нужен глаз да глаз, но сегодня всё было еще серьезнее. Все были в масках, и стоило на секунду отвлечься, как потерять кого-то из виду не составило бы труда. Я поправила свою маску и обратилась к девочкам. Ирис в маске феи, Лили в маске пирата и Эшли в образе старухи послушно закивали. — И все-таки, маскарад... О чем они только думали? Стоило нам войти в зал и занять место, как до меня долетели обрывки разговоров стоящих неподалеку людей. Я еще раз проверила, не слишком ли пугающе выглядит пиратская маска Лили, и прислушалась к любопытной беседе. — И не говорите. Редко когда второй бал сезона устраивают в формате маскарада. «Вот как?» Я покопалась в памяти Милдред и действительно не нашла ни одного случая, чтобы маскарад проводили в самом начале сезона. Обычно такие балы случались раз в сезон, но всегда ближе к его завершению. Впрочем, это логично. В начале сезона дебютанты должны запоминать лица друг друга и заводить знакомства. А маскарад делает эту задачу почти невыполнимой. К концу же сезона, когда обычные приемы всем приедаются, маскарад добавляет капельку новизны и веселья. Однако Милдред редко посещала такие мероприятия. Как только я вызвала в памяти одну травмирующую сцену, меня тут же скрутило от тошноты, и я невольно отшатнулась. — Матушка? Что с вами? — спросила Ирис. — Ничего, всё в порядке, — я махнула рукой, стараясь прогнать мерзкое воспоминание. Теперь понятно, почему Милдред избегала маскарадов. Еще до замужества она была на одном таком балу. Когда завязка на её маске порвалась, она зашла в комнату отдыха, чтобы поправить её, и стала невольной свидетельницей крайне аморальной сцены между одной парочкой. — У-у-ух... Сцена была омерзительна не только для Милдред, но и для меня, поэтому я поспешила к столику с напитками и попросила стакан холодной воды. Вдобавок ко всему, та парочка ведь была неверна своим супругам! Глоток воды немного прояснил мысли. «Постойте-ка... Это же странно. Разве это не мир из сказки? Откуда здесь взяться изменам?» Если вспомнить, на балу у виконтессы Эккурдо какой-то идиот тоже предлагал мне стать его любовницей. Разве в сказках бывают измены и содержанки? Меня посетило странное чувство. Сказки ведь должны быть чистыми и... ну, вы понимаете. Откуда здесь вся эта грязь? — Маскарад в начале сезона... Просто не верится. Кому только пришла в голову такая идея? В этот момент до меня донесся разговор мужчины и женщины в масках, стоявших у стола с напитками. Похоже, не я одна считала это странным. — Говорят, это было предложение принца. Мужчина, который только что ворчал, тут же осекся и принялся суетливо оправдываться: — О, это... это отличный ход! У Его Высочества, должно быть, незаурядное чувство стиля. «Ну и болван». Я мысленно усмехнулась его нелепым попыткам забрать слова назад и огляделась. Дети стояли небольшой группой неподалеку и о чем-то переговаривались. Чуть отдалившись, я заметила мужчин, которые явно положили на них глаз. Они собирались по трое-четверо и, продолжая беседовать, то и дело бросали косые взгляды на моих дочерей. — У Его Величества наверняка были свои причины позволить это, — холодно заметила женщина, сообщившая о затее принца. И то верно: даже если принц предложил, без одобрения короля ничего бы не вышло. Значит, король дал добро на этот маскарад. Я мельком взглянула на того глупца — его уши пылали ярко-красным. Если бы не маска, можно было бы гадать, в какой момент его лицо взорвется от стыда. — К-конечно! Разумеется. У Его Величества наверняка веские причины. Пока он, словно попугай, повторял её слова, в разговор вмешался другой мужчина: — Поговаривают, он хотел оценить душевные качества юных леди, когда их лица скрыты. — О, какая мудрая мысль! «Правда? Принц решил выбирать невесту, не глядя на лицо?» Внезапно моя симпатия к этому незнакомому принцу резко возросла. Хорошо, очень хорошо. Только такому человеку я смогла бы доверить нашу Эшли. Но тут же меня кольнуло беспокойство: а сможет ли Эшли стать достойной собеседницей? Я быстро повернулась к детям. Ирис и Лили держались безупречно. Маски скрывали их лица, но по осанке сразу было видно, что это благородные барышни из хорошего дома. Чего нельзя было сказать об Эшли. Когда лица скрыты масками, поведение и осанка сразу бросаются в глаза. «Ох, беда...» Я поспешила к ней, чтобы велеть ей выпрямить спину. И тут... — А? Я заметила, как позади детей промелькнул какой-то мужчина. Знакомый? В нем было что-то неуловимо узнаваемое, но как я ни старалась вспомнить, среди моих знакомых не было блондинов. И всё же, это чувство дежавю было слишком сильным.