Я воспитала прекрасную Золушку

Сэр Уэбстер пригрозил, что если перед ним не извинятся, семье будет закрыт путь в высший свет. Милдред ни за что не станет просить у него прощения. Напротив, увидев такое письмо, она придет в неописуемую ярость. Ирис горько усмехнулась, представляя себе эту картину. Она была уверена, что если сама заявит о желании выйти за Уэбстера, Милдред в итоге уступит. Однако в тот миг, когда Милдред в гневе вопрошала, зачем ей вообще выходить за такого человека, Ирис почувствовала странное облегчение. Ей было даже немного лестно слышать, как мать бушует: «Чего тебе не хватает, чтобы идти за этого старика?». Но именно поэтому она не могла допустить, чтобы из-за неё мать и сестры, так искренне в неё верящие, оказались изгнаны из общества. Ирис глубоко вздохнула и посмотрела на Лили. — Мама будет против. Поэтому ты должна встать на мою сторону. — Ты с ума сошла? Я на стороне мамы! С чего бы тебе выходить за него? — Лили была полностью солидарна с Милдред. Чего ей не хватает? Ирис была в самом расцвете брачного возраста, а её покойный отец был графом. Она получила подобающее воспитание и манеры благородной леди; кроме того, что семья немного обеднела, в ней не было изъянов. Не красавица? Если так рассуждать, то Уэбстеру уже перевалило за сорок. Но Ирис не сдавалась, несмотря на протесты Лили. Она была до смерти напугана тем, что по её вине семья станет изгоем. — Эшли. Взгляд Ирис остановился на младшей сестре. «Хотя бы ты поддержи меня». Лили наотрез отказалась, но, возможно, Эшли примет её сторону и поможет убедить Милдред. Ирис понимала, что мать вряд ли поддастся на уговоры Эшли, но ей сейчас просто позарез нужен был союзник. — Я... я... — Эшли перевела взгляд с Лили на Ирис. Она понимала, чего хочет старшая сестра. Но она тоже была против этого брака. С другой стороны, она не могла просто отказать Ирис в поддержке. Возможно, это её шанс сблизиться с ней. С этой мыслью Эшли крепко сжала подол платья. — Я это сделаю. Что «это»? Лили и Ирис недоуменно уставились на неё. Она решила принять сторону Ирис? Но прежде чем Лили успела спросить об этом, Эшли произнесла: — Я сама выйду за сэра Уэбстера. — Что?! — Что-что?! — в один голос воскликнули сестры, глядя на неё как на сумасшедшую. Эшли прикусила губу и повторила: — Я... я тут подумала. Разве лорд Уэбстер любит именно Ирис? Ему обязательно нужна именно она? Вряд ли. Скорее всего, ему было бы всё равно, окажись на её месте Лили. Всё, что ему было нужно — это благородная девица. Он выбрал девятнадцатилетнюю Ирис лишь потому, что считал её положение более отчаянным, чем у восемнадцатилетней Лили. Если бы за него захотела выйти Эшли — которая моложе и красивее Ирис — он бы обрадовался еще больше. Лили и Ирис одновременно подумали об этом, но промолчали. Эшли пристально посмотрела на них и спросила снова: — Если Ирис не против, может, за него выйду я? Сэр Уэбстер не любил Ирис. Как бы ни было больно это признавать, Ирис понимала: это правда. Ему нужна была не личность, а статусная молодая жена с хорошей родословной, которой можно было бы хвастаться перед всеми. — Нет. Ирис ответила решительно: она не могла позволить Эшли выйти за сэра Уэбстера. Это было её дело, и она сама должна была нести за него ответственность. Мысль о том, что Эшли принесет себя в жертву вместо неё, казалась ей полным абсурдом. — Но... — Эшли сделала шаг вперед, пытаясь возразить, но Ирис властно вскинула руку. От этого непоколебимого жеста, не допускавшего споров, Эшли невольно вздрогнула и замолчала. — Каждый должен сам отвечать за свои поступки, — отрезала Ирис. С этими словами она сняла с плиты закипевший чайник. Насыпав заварку, она залила её кипятком, расставила чашки на подносе и вышла из кухни. Лили и Эшли лишь молча смотрели ей вслед, пораженные тем, как четко и уверенно она всё сделала. «Сестра, ты что, глупая?» — пронеслось в голове у Лили, когда Эшли осторожно спросила: — А что, если я просто сама скажу сэру Уэбстеру, что выйду за него? — Что? С чего вдруг? — лицо Лили исказилось от недоумения. Ирис же только что ясно сказала «нет». Заметив этот немой вопрос в глазах сестры, Эшли украдкой взглянула на дверь. Ирис запретила, но Эшли искренне не понимала — почему? — Разве так не будет лучше для всех? Ирис бы это понравилось. — Понравилось бы Ирис? Ты о чем вообще? Эшли замялась. Все знают правду, но порой произнести её вслух — самое сложное испытание. — Ирис ведь не особо меня жалует. Если я выйду за сэра Уэбстера, это решит сразу две проблемы... — Эшли! — Лили вскрикнула, пораженная словами младшей сестры. «Ирис тебя не любит? Это решит две проблемы?» Лили буквально лишилась дара речи от такой нелепости. Это было за гранью понимания. Да, Ирис чувствовала себя неловко рядом с Эшли, но она никогда не считала её «проблемой». Точнее, когда-то давно она, может, и ворчала в таком духе, но Ирис — не тот человек, который обрадуется свадьбе сестры с Уэбстером ради «решения проблем». — Ирис никогда бы так не подумала! И я не хочу, чтобы ты выходила за этого человека! Даже не смей об этом думать! От резких слов Лили плечи Эшли поникли. «Я просто хотела быть полезной дому», — подумала она, кусая губы. — Эшли! Лили! Вы чем там заняты? — в этот момент из гостиной донесся голос Милдред. Лили быстро выложила печенье на тарелку и вместе с Эшли вышла из кухни. Ирис уже сидела там и как ни в чем не бывало пила чай. Милдред видела, что девочки о чем-то шептались, но расспрашивать не стала. Милдред и не подозревала, что сэр Уэбстер осмелился угрожать Ирис. Она была уверена, что дочь просто обсуждала с сестрами письмо от Риана. — А чай хорош, — легко похвалила Милдред, отхлебнув из чашки. Ирис заварила его идеально: не слишком терпко и не водянисто. Услышав похвалу, девушка расплылась в улыбке, но тут же заметила, как Лили украдкой поглядывает на мать. Лили явно мучилась сомнениями. Она никак не могла решить, стоит ли рассказывать Милдред о шантаже Уэбстера. Поняв это, Ирис мгновенно посерьезнела и поставила чашку на стол. Этому не бывать. — Лили, попробуй печенье. Не отсырело ли оно? — Да? — Милдред, не подозревая о немой сцене между дочерьми, потянулась к тарелке. — Если отсырело, можно слегка подсушить в духовке. Хотите, я схожу? — Ой, нет-нет! Перепуганная Ирис буквально выхватила тарелку из её рук. Пока Лили хихикала, Ирис ловко засунула ей в рот печенье, прерывая любые попытки заговорить. — И ты ешь, Эшли. Прежде чем младшая успела что-то выдать, Ирис и ей отправила в рот угощение, после чего сама принялась усердно жевать. «Да что с ними такое?» — Милдред в недоумении переводила взгляд с одной дочери на другую, прихлебывая чай. Наконец она сама взяла печенье и спросила: — Ну как? Хрустит? Печенье было отличным, но ответить никто не смог — рты у всех троих были заняты.

****

— Добрый вечер, мадам. Спустя несколько дней Дэниел прибыл на своей карете, чтобы забрать Милдред на бал в замке. Он ждал в холле и, услышав шаги на лестнице, поднял голову, чтобы поприветствовать её. — Лорд Уилфорд. Милдред спускалась очень осторожно. Она переделала свое старое платье, добавив ему пышности, и теперь из-за обилия юбок почти не видела собственных ног. Сосредоточенно глядя вниз и придерживая подол, она даже не заметила, как Дэниел на мгновение замер, завороженно глядя на неё. — Позвольте мне помочь? — быстро спросил он, подходя к ступеням. Наряд Милдред выделялся на фоне современных фасонов. Если сейчас в моде были рукава-буфы, пышно вздымающиеся у плеч, то её рукава плотно облегали руку до локтя, а затем рассыпались изящным каскадом ткани. Когда Милдред протянула руку, чтобы опереться на него, ткань рукава элегантно скользнула вниз. Дэниел на миг задержал взгляд на её обнаженном запястье — в спешке она забыла надеть перчатки. Её кожа казалась такой фарфорово-белой и хрупкой на фоне широкого рукава, что он побоялся даже коснуться её, опасаясь оставить след или ненароком повредить эту красоту. — Вы... не надели перчатки? — спросил Дэниел. Милдред в замешательстве посмотрела на свои руки. Услышав о его приезде, она так торопилась, что прихватила перчатки с собой, но не успела их натянуть. По правилам приличия, мужчина и женщина, не состоящие в браке или родстве, не должны касаться друг друга кожей к коже. Однако Милдред была уверена, что сам Дэниел-то в перчатках. — А вы, лорд Уилфорд? Не надели? — её взгляд упал на его руки. Когда она смотрела сверху, ей показалось, что он в перчатках, но теперь она видела — его руки тоже были обнажены. Заметив её замешательство, Дэниел мягко улыбнулся. — Тогда прошу прощения за дерзость. — Что? О чем вы... Прежде чем Милдред успела закончить фразу, она почувствовала его руки на своей талии. Её глаза округлились от шока. Дэниел просто взял её и приподнял, снимая с последних ступеней. — Ох! Он плавно развернулся и аккуратно поставил её на пол. Всё произошло в мгновение ока. И, что самое удивительное, в этом жесте не было и тени непристойности — лишь чистая, уверенная сила. — Лорд Уилфорд!