Я воспитала прекрасную Золушку

После того как картина Кайла была успешно продана, Дэниел вернулся в «Особняк с куполом», держа при себе чек, подписанный сэром Кейси. Вместе с Милдред он отправился в банк, где обналичил чек и лично проследил, чтобы вся сумма была зачислена на её счет. — Весьма недурно, — произнесла Милдред, проверив итоговую сумму. На волне успеха она даже уточнила у клерка процентную ставку по вкладам и с довольным видом кивнула. — Неужели? — Дэниел не удержался от вопроса, искренне удивленный её реакцией. — В утренних газетах как раз писали, что процентные ставки сейчас упали до исторического минимума. На мгновение на лице Милдред промелькнуло легкое замешательство. В этой стране процентные ставки когда-то взлетели до небес, но теперь плавно ползли вниз. Дэниел знал, что бывают люди, совершенно не смыслящие в экономике, но Милдред явно к ним не относилась. Он заметил, как её взгляд на секунду метнулся вниз, словно она что-то подсчитывала, прежде чем снова встретиться с его глазами. — Всего лишь месяц назад суммы, уходившие с моего счета, значительно превышали те, что на него поступали, — пояснила она. Это был прозрачный намек на то, что до прошлого месяца ей было просто нечего откладывать. Дэниел не стал допытываться, не имела ли она в виду что-то иное. Он лишь понимающе улыбнулся. — Пойдемте. Раз уж нам удалось подзаработать, позвольте угостить вас чаем. Дэниел по привычке молча предложил ей руку. Деньги, поступившие сегодня на счет Милдред, могли как остаться там надолго, так и исчезнуть в любой момент — всё зависело от того, как поведет себя сэр Кейси и сработает ли план Милдред. Но барон обладал завидной интуицией: он точно знал, когда стоит промолчать, и умел вовремя придержать язык. Спустя несколько дней поползли слухи, что художник Кайл на самом деле может быть женщиной. В высшем свете это известие восприняли как очередную забавную сплетню, которая забудется к вечеру. Однако в кругах ценителей искусства поднялся настоящий переполох. Кайл пользовался бешеной популярностью у узкого круга коллекционеров, которые не скупились на огромные суммы ради его полотен. И Филипп Кейси был тем, кто вложил в него больше всех. — Это дом госпожа Барнс? Джим открыл дверь, в которую колотили с такой силой, будто собирались её выломать, и столкнулся лицом к лицу с разъяренным аристократом. Лакей на мгновение оторопел, но быстро взял себя в руки. — Позвольте узнать, кто вы? — Филипп Кейси! Брат маркиза Кейси! Я пришел увидеть госпожу Барнс! При упоминании титула маркиза Джим невольно поклонился. Едва выпрямившись, он вежливо уточнил: — Была ли у вас назначена встреча с госпожой? Если бы встреча планировалась, Джим бы об этом знал. Своим вопросом он деликатно давал понять, что визиты без приглашения здесь не приветствуются. Однако в голове разгневанного Филиппа не было места для таких пустяков, как правила приличия. Он бесцеремонно оттолкнул старого Джима и шагнул внутрь, отрезав: — Мне нужно видеть госпожу! Немедленно! Джим сделал всё, что мог. Мысленно вздохнув, он смиренно поклонился и проводил Филиппа Кейси в гостиную. Просторный, но старый дом, потертая мебель... Филипп окинул взглядом обстановку и утвердился в мысли, что женщина по имени Милдред Барнс его нагло обманула. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он выложил баснословную сумму за картину Кайла, как поползли слухи, что Кайл на самом деле — женщина. Сначала он принял это за дешевый трюк Буи, пытавшегося сбить цену на его приобретение. Но когда доказательства начали всплывать одно за другим, списывать всё на происки конкурента стало невозможно. За кого они его принимают?! В ярости Филипп помчался в лавку, где выставлялись работы Кайла, вытряс из владельца имя посредника и адрес, и вот он здесь. — Вы — маркиз Кейси? Вскоре к нему спустилась Милдред Барнс в сопровождении слуги. Она была на редкость красива. Филипп, вскочивший было, чтобы гневно заявить, что он не маркиз, а лишь его младший брат, осекся, едва взглянув на неё. Иссиня-черные волосы и глубокие изумрудные глаза. Милдред Барнс была воплощением классической красоты — элегантной и пленительной. «Так, стоп, не о том думаю». Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и, сухо откашлявшись, произнес: — Маркиз — мой старший брат. Я — сэр Кейси. — Вот как. Что ж, я — Милдред Барнс. Госпожа Барнс пригласила Филиппа сесть и расположилась в кресле напротив. Вскоре слуга подал чай. Пыл Филиппа, ворвавшегося в дом подобно урагану, немного угас, и он принялся более хладнокровно изучать собеседницу. Красавица, это бесспорно, но, судя по состоянию дома, она явно стеснена в средствах. Он поднял чашку и произнес: — Надеюсь, мой внезапный визит не вызвал недовольства вашего супруга. — Всё в порядке. Мой муж пропал без вести. Мое единственное скромное желание — найти хотя бы его тело, — спокойно ответила Милдред. От такого ответа Филипп на мгновение лишился дара речи. Выходит, перед ним фактически вдова. Он поспешно поставил чашку и извинился: — Простите мою бестактность. Я не знал. — Не стоит извинений. Брат маркиза Кейси, должно быть, очень занятой человек. Откуда вам знать о печалях каждого встречного? Слова госпожи Барнс сняли камень с души Филиппа. Одновременно с этим он начал проникаться к ней симпатией. Бедная вдова, муж которой сгинул без вести... В его голове созрела вполне логичная мысль: у такой женщины нет причин намеренно выставлять его на посмешище. «Что ж, ограничусь простым возвратом денег», — великодушно решил Филипп. А ведь он шел сюда с намерением устроить грандиозный скандал и проучить ту, что осмелилась водить за нос брата маркиза. Он снова взял чашку и заговорил: — Госпожа, вы наверняка знаете, что я приобрел у вас одну картину. — Вы имеете в виду работу Кайла, — кивнула Милдред, ничуть не удивившись. Её невозмутимость заставила Филиппа засомневаться: а слышала ли она вообще слухи о том, что Кайл — это на самом деле Кайла? Однако вскоре он вспомнил, что госпожа Барнс, по всей видимости, совершенно не разбирается в живописи. Владелец лавки, который свел их, упоминал, что эта дама владела картиной очень долгое время, даже не подозревая о её истинной ценности. Она продала её лишь тогда, когда случайно узнала, что это работа Кайла и за неё готовы предложить внушительную сумму. Следовательно, Милдред Барнс могла быть совершенно не в курсе того, какой резонанс в художественных кругах вызвала весть о том, что автор — женщина. «Вот оно что». Сердце Филиппа становилось всё более снисходительным. Он сделал глоток чая, поставил чашку на стол и произнес: — Видите ли, возникла некоторая проблема с той картиной. — Проблема? Неужели это подделка? Но мне подтвердили, что это подлинник Кайла. Она сказала «подделка» вместо «копия» или «имитация».Эта незначительная деталь окончательно убедила Филиппа в том, что Милдред ничего не смыслит в искусстве. Пытаясь не говорить прямо, что стоимость полотна упала, он начал ходить вокруг да около: — Нет, дело не в этом. Это действительно Кайл, но мой интерес к этому художнику... как бы это сказать... несколько остыл. Поэтому я и пришел. Он хотел потребовать возврата денег. Еще по пути сюда он был вне себя от ярости и собирался немедленно забрать свое. Но теперь, сидя перед этой ничего не подозревающей дамой, Филипп чувствовал, что у него просто не поворачивается язык. В этот момент лицо Милдред вдруг просияло. С нескрываемой радостью она спросила: — Вы хотите вернуть картину и забрать деньги? — Простите? Филипп в замешательстве уставился на неё. Он ожидал, что госпожа Барнс будет упрямиться, если он заговорит о возврате. Он даже приготовился к обвинениям в том, что человек в статусе брата маркиза ведет себя недостойно, пытаясь расторгнуть уже заключенную сделку. Но госпожа Барнс сама предложила вернуть деньги. И при этом выглядела такой... счастливой. Слова согласия, которые уже были готовы сорваться с его губ, застряли в горле. Филипп лихорадочно заработал умом, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Госпожа Барнс явно не разбирается в искусстве. Её дом в плачевном состоянии. И при этом она готова немедленно вернуть такую огромную сумму? Пока он колебался, Милдред добавила: — Деньги лежат в банке. Если пожелаете, я верну их вместе с набежавшими процентами. — Что вы сказали? Филипп переспросил от неожиданности. Он даже подумывал о том, чтобы не требовать всю сумму целиком, оставив ей часть в качестве компенсации. А госпожа Барнс предлагает вернуть всё, да еще и с процентами! «Неужели есть какая-то веская причина, по которой я обязан забрать эти деньги?» — пронеслось в его голове. Филиппу казалось, что Милдред буквально жаждет этого возврата. Но это не имело смысла, учитывая её бедность. И тут он вспомнил о Буи — том самом выскочке-богатее, который недавно начал охотиться за работами Кайла. Всего два месяца назад Филипп был в ярости, когда Буи перехватил у него на аукционе одну из картин. — Госпожа Барнс, вы часом не встречались с человеком по имени Буи? — выпалил Филипп, не в силах сдержать любопытство. Когда он купил эту картину, он всю ночь праздновал победу над Буи. Мысль о том, что этот проныра мог связаться с госпожой Барнс, предвидя, что Филипп захочет вернуть картину из-за слухов, обожгла его. Милдред на мгновение замялась, и на её губах промелькнула едва заметная улыбка, которую Филипп не успел уловить. — Хм... Сэр Кейси, так вы всё же хотите вернуть деньги за картину? Филипп лихорадочно соображал. А что, если он, купив картину Кайла по цене, которая вот-вот пробьет дно, сам же и поспособствует росту её стоимости? Возможно ли это? Милдред сидела напротив и молча потягивала чай, пока Филипп, совершенно забыв о приличиях и присутствии хозяйки дома, был полностью поглощен своими расчетами. — Ах, простите мне мою оплошность! После долгих раздумий Филипп наконец осознал, что заставил госпожу Барнс ждать, пока он витал в собственных мыслях. «Нужно во что бы то ни стало снова поднять ценность этой картины». Если у него это получится, он не только покроет свои финансовые убытки, но и упрочит свое положение в обществе. Более того, его могут начать почитать как первооткрывателя, разглядевшего потенциал в новом, доселе неизведанном жанре. От этих мыслей лицо Филиппа просияло. Милдред же, сохраняя самый невинный вид, снова уточнила: — Так вы будете оформлять возврат? Мне выписать вам чек или мы прямо сейчас отправимся в банк?