Я воспитала прекрасную Золушку

— Мадам. Дэниел не сводил с меня глаз и позвал таким мягким голосом, будто всерьез опасался, что я сейчас схвачусь за голову и лишусь чувств. — Неужели... Я вскочила, испепеляя его взглядом. Дэниел тоже медленно выпрямился, следуя за моим движением. Признаться, я ведь никогда не видела лица принца. Когда я впервые встретила Риана, у меня мелькнула мысль, что он может быть королевской крови, но стоило мне услышать, что принц — блондин, как я тут же отбросила эти подозрения. Но в этой стране существуют парики. А Дэниел... Дэниел мастерски умеет менять цвет волос. Я вспомнила, как на бале-маскараде он с легкостью изменил и цвет волос, и цвет глаз. — Вы меня обманули? Юноша по имени Риан Кэмп на самом деле был принцем Джузеппе Адрианом Чаклер. Перед лицом моего праведного гнева Дэниел заговорил с видом глубочайшего раскаяния. — Да. «Ах ты, мерзавец!» — рука сама собой взметнулась для удара. Но прежде чем моя ладонь коснулась его щеки, Дэниел перехватил мое запястье. — Не стоит. Значит, обманывать нас — это пожалуйста, а получать за это по заслугам — не хочется? Я уже собиралась разразиться гневной тирадой, как Дэниел снова прошептал: — Следы на лице заметны окружающим. Если хотите ударить, бейте ниже шеи. Он что, думал, меня это остановит? Я со всей силы пнула его по голени. Раздался глухой звук — носок моей туфли встретился с его ногой. Поразительно, но Дэниел даже не шелохнулся. Он продолжал стоять как вкопанный, всё еще удерживая мое правое запястье и не отрывая от меня пристального взгляда. «Посмотрим, насколько тебя хватит», — подумала я и со всей дури наступила ему на ногу. Пальцы его руки, сжимавшей мое запястье, на мгновение напряглись. Но и в этот раз Дэниел безмолвно сносил все мои нападки. От этого мой гнев никуда не делся. Напротив — если бы он завопил от боли и начал кататься по полу, мне бы стало хоть немного легче. Задыхаясь от возмущения, я попыталась отступить. Но, поскольку сзади меня всё еще был диван, мне пришлось просто бессильно на него рухнуть. — Этого достаточно? — негромко спросил Дэниел, не выпуская моей руки. В тот момент мне отчаянно захотелось стать огромным и сильным мужчиной. Чтобы одним ударом сбить эту спесь и показать, что мои попытки причинить ему боль — вовсе не «пустяки». — Будь вы поменьше, я бы вас точно отделала. — Вряд ли, — он снова присел на край столика и криво усмехнулся. Отпустив наконец мою руку, он добавил: — Вы не из тех, кто бьет тех, кто слабее и меньше вас. — Звучит так, будто я ударила вас только из-за вашего роста. — Чем больше мишень, тем проще в неё попасть, не так ли? — Что за чушь! — я нахмурилась. — Вы получили свое за обман, а не за габариты. — Прошу прощения. В этот миг Дэниел снова стал похож на огромного послушного пса. Я недовольно посмотрела на него, и тут до меня дошел факт, куда более шокирующий, чем истинная личность Риан. — Так значит... Риан... то есть принц... сделал предложение нашей Ирис? — По словам Его Высочества — именно так. — И Ирис отказала? Дэниел мрачно кивнул. Что ж, в чем-то я её понимала. Предложение от обедневшего дворянина Риана — это одно, но стать невестой принца? Это же колоссальное давление и ответственность. — Погодите, так внезапная идея с отбором невест — это...? На губах Дэниеля заиграла горькая усмешка. — Попытка излечить разбитое сердце. Видимо, принц, получив отказ от Ирис, впал в такое уныние, что заявил во всеуслышание: «Раз так — не женюсь ни на ком и умру в одиночестве!». Король с королевой, придя в неописуемый ужас от подобных заявлений, решили во что бы то ни стало найти ему невесту силой. Хм. Я в нерешительности уставилась на Дэниеля. Что ж, попытка залечить сердечные раны новой любовью — метод известный. Проблема лишь в том, что «отвергнутой любовью» оказалась Ирис, а «новой» вот-вот рискует стать Эшли. — Странно всё это, — пробормотала я, невольно склонив голову набок. Разве Эшли не Золушка? Разве не она должна была стать первой любовью принца? Но судя по всему, в этой истории роль первой любви прочно заняла Ирис. В моем мире говорили, что первая любовь никогда не заканчивается браком. Неужели и в этом королевстве так же? — И как он... то есть, Его Высочество? — спросила я. — Разве вы не знаете, как ведут себя люди, чьи чувства отвергли? — Неужели он заперся в спальне и целыми днями рыдает под грустную музыку? К моему удивлению, на лице Дэниеля промелькнула тень улыбки. Он негромко хмыкнул: — Ну, не совсем так. Скорее, он просто потерял ко всему интерес. Так вот почему я так давно не видела Риана. Я представила себе несчастного принца, страдающего из-за отказа Ирис, и мне стало его немного жаль. — Похоже, и у принцев первая любовь не всегда бывает взаимной? Выражение лица Дэниеля изменилось. Он с недоумением переспросил: — Не совсем понимаю, о чем вы. — Ну, знаете, говорят же: «первая любовь не сбывается». — И кто же несет подобную чепуху? — теперь в его голосе явственно слышались раздражение и досада. «А ты-то чего злишься?» — подумала я, пытаясь вспомнить, есть ли в этой стране подобные поверья. Кое-что похожее нашлось: здесь говорили, что первая любовь — это «подарок феи». Хм. Я оперлась локтями о колени и, подавшись к нему, произнесла: — Сомневаюсь, что Его Высочество сейчас расценивает свое состояние как подарок. Нужно будет обязательно расспросить Ирис, когда вернемся. Почему она отказала? Наверняка из-за того, что это слишком большая ответственность, но всё же — какой шанс упущен! Но всё равно, это так странно. Если Риан влюблен в Ирис, что же будет с Эшли? Риан ведь знает их обеих, но сердце его выбрало старшую. Неужели это не история Золушки? Я поднялась с места и внезапно спросила Дэниеля: — Вы когда-нибудь встречали фею? Дэниел снова посмотрел на меня как-то странно. — А вы, мадам, разве никогда их не видели? — Нет. Феи в этой стране — как тигры в легендах. Говорят, раньше они часто являлись людям и помогали им, да и сейчас порой доходят слухи о ком-то, кто получил их благословение. Но я лично с ними не сталкивалась. Рассказывают, что они приходят к тем, кто в глубокой печали, чтобы исполнить желание, или мстят тем, кто их разгневал. При упоминании фей воображение рисует крошечных существ с крылышками, но здесь верят, что они выглядят как обычные люди. Та же фея Белла, помогавшая героям древности, была прекрасной девой. — Говорят же, что феи являются к тем, кто убит горем, чтобы исполнить их волю, — я встала, суммируя всё, что знала о легендах, и выдвинула гипотезу: — А что, если фея явится к принцу, страдающему от неразделенной любви? Что, если он попросит её помочь завоевать сердце Ирис? — В жизни всё устроено иначе, — отрезал он. — То есть как — иначе? Дэниел тоже поднялся вслед за мной. Он протянул мне руку и заговорил: — У фей... точнее говоря, существует несколько условий, при которых фея исполняет желание. — И каких же? — Отчаяние. Лишь всепоглощающее, сокрушительное отчаяние, лишающее всякой воли к жизни, способно призвать фею. — Это же... Опершись на руку Дэниеля, я выбралась из тесноты между диваном и столиком и взглянула на него. Теперь, когда гнев поутих, я снова невольно залюбовалась его благородными чертами. — По описанию больше похоже на дьявола, а не на фею. — Вот как? Дэниел слегка склонил голову и улыбнулся. Его лицо, до замирания сердца красивое, в этот миг и впрямь показалось мне демоническим. «Зря я, наверное, вспомнила дьявола», — подумала я и, смутившись от собственного пристального взгляда, поспешно отвернулась. В это время Дэниел открыл дверь. Как раз в этот момент какая-то пара собиралась войти в гостиную и замерла на пороге, увидев нас. — Барон Масон. Баронесса, — Дэниел вежливо поприветствовал их. Супруги, наши ровесники, выглядели крайне озадаченными тем, что мы находились в комнате наедине. — Вы были здесь вдвоем? — спросили они. — Да, но дверь оставалась открытой, — не моргнув глазом, солгал Дэниел. Я невольно посмотрела на него — до того гладко и естественно прозвучала эта ложь. Впрочем, я тут же обратилась к баронессе: — Вы хотели присесть? — Ах, да... в горле пересохло, — баронесса выглядела растерянной; она явно пыталась вспомнить, действительно ли дверь была открыта. Пока они нас рассматривали, я сделала приглашающий жест. — Пожалуйста, проходите. Дэниел тоже широко распахнул перед ними дверь. Заглянув внутрь и убедившись, что там нет ничего предосудительного, чета Масон с явным облегчением вошла в комнату. — Благодарю за спасение моей чести, — невозмутимо произнес Дэниел, когда мы направились в большую залу. «Разве не незамужние девицы обычно так говорят?» — подумала я и, не сдержав смешка, прошептала в ответ: — Если бы я позволила запятнать вашу честь, мне пришлось бы либо драться на дуэли с вашими братьями, либо выходить за вас замуж. Так что я просто обязана была вас защитить. — А я и не против. О чем именно он «не против»? О дуэли или о браке? Я уже открыла рот, чтобы уточнить, но тут к нам подошла Эшли. Она выглядела встревоженной, но при виде меня её лицо заметно посветлело. — Мама, вот вы где. — Что-то случилось? — Да нет, просто... «Просто что?» Я хотела расспросить её, но заметила за её спиной группу мужчин, бросающих на неё робкие взгляды, и всё поняла. Поскольку Ирис и Лили уже были заняты беседой с кавалерами, мужчины попытались заговорить с Эшли. А ей это было явно в тягость. — Ох, бедняжка, — вздохнула я и обняла дочь за плечи. — Тебе неуютно среди них? Эшли бросила на меня быстрый взгляд, словно проверяя мою реакцию, и опустила глаза. Это красноречивое молчание заставило меня внутренне сокрушаться. «Даже Риан не проявил к ней должного интереса, а ведь он принц... и он влюбился в Ирис». Мир вокруг меня окончательно перестал укладываться в привычную схему. Если это не история Золушки, то к чему тогда все эти легенды о феях? И какова моя роль во всем этом хаосе? — Ой... Внезапно голову пронзила острая, пульсирующая боль. Казалось, кто-то вонзил в мозг раскаленную иглу. Я вскрикнула и схватилась за голову. — Мама?! — Мадам! Эшли и Дэниел в испуге схватили меня за руки, но я уже ничего не чувствовала, кроме этой невыносимой боли, затмившей все мысли.