Я воспитала прекрасную Золушку

Честно говоря, в мои жизненные планы мужчины больше не входили. Я продолжала гладить Эшли по голове, успокаивая её. В моей нынешней жизни из мужчин был только Дэниел, и рассуждать о браке прямо сейчас казалось слишком преждевременным. Обняв притихшую Эшли одной рукой, я неспешно проговорила: — И вообще, если мне и суждено выйти замуж в третий раз, я бы хотела сначала повстречаться с разными мужчинами. Выйти за барона Уилфорда, узнав лишь его одного, — разве это не обидно? Я повернула голову и увидела, что глаза Эшли стали круглыми, как блюдца. Похоже, мысль о том, что можно «встречаться с разными мужчинами», стала для неё настоящим шоком, и я невольно усмехнулась. — Но разве барон не рассердится? — А кто он мне такой? Дэниел мне не муж и даже не жених. Нас ничего не связывает. Он не имеет права злиться, если я решу встретиться с кем-то другим. Мои объяснения явно привели Эшли в замешательство. Я же, чувствуя какой-то странный прилив легкости, с улыбкой добавила: — Мы ведь с лордом Уилфордом никто друг другу? С какой стати он будет вести себя так, будто уже «застолбил» меня? Не так ли? — Но всё же... — И тебя это тоже касается, Эшли. Если решишь выйти замуж, нужно перевстречаться с кучей мужчин и выбрать лучшего. Понимаешь? Эшли забегала глазами. Кажется, я сболтнула лишнего? Я вовремя вспомнила, что она — Золушка, которой суждено быть с принцем. — Ну, если встретишь принца — тогда другое дело. С этими словами я еще раз провела рукой по её волосам. Как и Лили, она прилежно следовала моим советам по уходу: её золотистые локоны сияли и были невероятно мягкими на ощупь. Время пролетело незаметно. Мы отправились на концерт сразу после раннего ужина, так что сейчас наверняка была глубокая ночь. Не глядя на часы, трудно сказать точнее. Велев Эшли ложиться спать, я вышла из её комнаты. Странное чувство легкости не покидало меня. Может, я слишком долго проспала и теперь полна сил? В этот момент мой взгляд упал на дверь комнаты Дэниеля в конце коридора. Я поселила его там, поближе к его первой мастерской. Повинуясь мимолетному порыву, я подошла и постучала. *Тук-тук-тук.* Короткий, бодрый звук эхом разнесся в ночной тишине. Спит? Дэниел выждал паузу и, не говоря ни слова, резко распахнул дверь. На его лице застыло странное выражение. Он смотрел на меня так, будто не верил своим глазам. Я опустила взгляд на себя: тапочки, сверху накинут халат. — Надеюсь, вы тоже не решили, что я умерла? — спросила я. Будет неловко, если он, как Эшли, вцепится в меня с рыданиями «не умирайте». Представив плачущего Дэниеля, я не сдержалась и хихикнула. От этого выражение его лица стало еще более странным. — Вы пьяны? — Нет, я не пила. Я заглянула ему за плечо, рассматривая комнату. В отличие от детей, которые уже переоделись в пижамы, Дэниел был в том же наряде, в котором мы ходили на концерт. Разве что снял пиджак и галстук. — Можно войти? Он застыл в дверях как вкопанный, поэтому мне пришлось спросить прямо. Дэниел вскинул бровь и переспрашивал с явным недоверием: — Вы хотите войти? — Я бы не спрашивала, если бы не хотела, верно? Дэниел, в замешательстве нахмурившись, в конце концов отступил, пропуская меня. Я вошла и бегло осмотрела комнату. Здесь всё осталось почти таким же, как в тот день, когда я её ему выделила. Та же кровать, та же софа. Изменились разве что покрывало да занавески. Я опустилась на диван и начала: — Я пришла извиниться. Наверняка вы не на шутку перепугались из-за меня. Мне жаль. Договорив, я заметила, что Дэниел почему-то замер в отдалении. Я посмотрела на пустой диван напротив, потом на него — он стоял у противоположной стены. Кажется, я поняла, в чем дело. Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги. — Уже слишком поздно для визитов. Простите, что доставила вам неудобства. — Нет, вовсе нет! — Дэниел тут же бросился ко мне. Только что он был на другом конце комнаты, но в пару широких шагов оказался прямо передо мной. — Всё в порядке, барон. Это моя вина — приходить в такой час. — Нет. Правда. Пожалуйста... останьтесь. Поддавшись его мягкому напору, я снова села и посмотрела на него. Который сейчас час? Если Ирис уже отправила Лили и Эшли по комнатам, значит, глубокая ночь. Но Дэниел всё еще был в том же костюме, что и на концерте. Я нахмурилась. — У вас назначена встреча? На его лице отразилось непонимание. Заметив, что я рассматриваю его одежду, он вздохнул и сел на диван напротив. Поскольку он не стал откидываться на спинку, его длинные ноги нелепо вытянулись вперед. Надо же, какие длинные. Я мельком взглянула на его ноги, а затем подняла глаза к его лицу. Теперь я заметила, что он выглядит слегка... взъерошенным. На концерте его волосы были уложены волосок к волоску, а сейчас — в полном беспорядке. — У меня нет никаких встреч. — Тогда почему вы до сих пор не переоделись? Вам разве не неудобно? На нем был даже жилет — должно быть, чертовски тесно. Его жилеты всегда сшиты точно по фигуре, так что сразу видно, в какой он отличной форме. Это, конечно, приятное зрелище, но для отдыха дома — вещь совершенно лишняя. — Просто... задумался. — О чем же таком вы думали, что даже забыли переодеться? Дэниел казался каким-то непривычно рассеянным. Это выдавали и его осунувшееся лицо, и растрепанные волосы, и сам взгляд. Обычно он вел себя с такой самоуверенностью, что это порой даже раздражало, но сейчас от его былой легкости не осталось и следа. Что с ним? Я склонила голову набок. — Лорд Уилфорд? Дэниел посмотрел на меня. У него было странное выражение лица — какая-то смесь чувств, которую мне не удавалось разгадать. Единственное, что я смогла уловить, было... чувство вины? — Что случилось? — спросила я, хмурясь. Дэниел недовольно поджал губы, подался вперед и заговорил: — Тот момент... когда вы упали. Вы сказали, что у вас сильно заболела голова. — Да. Боль возникла так внезапно, что я сама испугалась. Должно быть, вы тоже переволновались. — Нет, дело не в этом. Вернее... — На этом он замолчал. «Что? Что "вернее"?» Я во все глаза смотрела на него, а Дэниел, казалось, мучительно колебался. — Ну же, договаривайте. — Когда у вас болела голова... не слышали ли вы каких-нибудь голосов? Галлюцинаций? — Голосов? Да нет. Из-за боли я вообще ничего не соображала. Разве что слышала, как Эшли рыдает и что-то бормочет. Я покачала головой. Лицо Дэниеля стало еще более странным — теперь на нем читалось явное замешательство. — Нет. А что? Я подалась к нему навстречу, из-за чего наши лица оказались совсем близко друг к другу. Дэниел пристально посмотрел на меня, а затем внезапно вскочил. — Вам лучше вернуться в свою комнату. Прямо сейчас. — Но почему?! Что происходит? Ошарашенная, я позволила ему поднять меня за локоть, после чего он мягко, но настойчиво подтолкнул меня к выходу. Это было, пожалуй, самое властное проявление его характера за всё время, и я почувствовала легкий укол шока. — Я что-то сделала не так? — Нет, ни в коем случае. Вы, мадам, совершенно ни в чем не виноваты. — Тогда почему вы так себя ведете? — Потому что, когда я нахожусь рядом с вами, я теряю способность здраво мыслить. «Что?!» У меня буквально отвисла челюсть от такого заявления. Это он сейчас серьезно? Я что, чечётку тут перед ним отплясывала? — Сначала просите остаться, теперь выставляете за дверь... Не знаю прямо, как и благодарить за такое «радушное» гостеприимство. Я почувствовала раздражение и, бросив эту колкую фразу, резко развернулась. Если бы он просто отпустил меня, когда я собиралась уйти в первый раз, мы бы не стояли сейчас здесь, сверля друг друга взглядами. Я ведь не навязывалась! — Милдред. Дэниел настиг меня в один миг. Он перехватил мою руку, но стоило мне обернуться, как он тут же разжал пальцы. — Я не это имел в виду. — Вам следовало просто отпустить меня, когда я об этом просила. Тогда нам не пришлось бы сейчас злиться друг на друга. — Милдред. Дэниел снова взял меня за руку и позвал по имени. «С каких это пор мы перешли на "ты"?» — я возмущенно вскинула брови, но он, игнорируя мой грозный вид, шагнул ко мне вплотную. — Я сказал, что вам лучше уйти, вовсе не потому, что вы мне мешаете или надоели. Он стоял так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Дэниел слегка склонился ко мне и продолжил: — Я не переоделся только потому, что отчаянно хотел вас увидеть. До вашего прихода я метался по комнате, не зная, стоит ли мне самому идти к вам или нет. Только в этот момент до меня дошло, что он перестал называть меня «мадам». И хотя он не произносил моего имени каждую секунду, это его вкрадчивое «Милдред» заставляло меня чувствовать себя крайне неуютно. Он всё еще держал меня за руку. Хватка была совсем легкой — стоило бы мне дернуться, и он бы отпустил, — но само это прикосновение будоражило кровь. Его растрепанные волосы, расстегнутый ворот... весь его облик сейчас казался мне пугающе притягательным. Когда я попыталась незаметно отступить, Дэниел, словно почуяв мой маневр, мгновенно сократил дистанцию и прошептал: — Я ведь уже говорил вам. Я хочу вас. — В-вы же сказали, что я вам н-нравлюсь? — заикаясь от смущения, спросила я. Дэниел усмехнулся. Вид у него был такой, будто я сказала что-то неимоверно забавное. — «Нравиться» — это слишком слабое и мимолетное чувство. — Э... тогда... — Не волнуйтесь. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Пока вы сами не решите рассказать обо всем детям. Сейчас Дэниел казался мне по-настоящему опасным. Он вел себя как хищник, затаившийся в высокой траве и выжидающий идеальный момент для броска. Мне стало не по себе. Не то чтобы я боялась его самого... я боялась тех чувств, с которыми, как мне казалось, я не смогу совладать. — С чего вы взяли, что вы мне тоже нравитесь? В ту же секунду на его лице снова засияла та самая самоуверенная улыбка. Ах, ну конечно. Я не выдержала и добавила: — Помнится, кто-то хвастался, что всегда знает, когда в него влюблены. — И этот же человек сказал, что Лили любит меня совсем не так. — Да, вы правы. Я спрашивала её, и она подтвердила ваши слова. — Вот как? Улыбка Дэниеля стала еще шире. Тьфу ты! Я непроизвольно поежилась и, решив, что терять уже нечего, выпалила: — Между прочим, Эшли дала свое благословение на наш брак. Я ожидала, что это приведет его в замешательство, но Дэниел, напротив, просиял. Он пробормотал что-то о том, что нужно обязательно отблагодарить Эшли каким-нибудь подарком, а затем твердо произнес: — Мне всё-таки нужно вас проводить. И немедленно. — Что? Почему? — Потому что я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать вас. На вид он был сама невозмутимость. Но когда я попыталась высвободить руку, его рука последовала за моей, не разрывая контакта. — Могу я вас поцеловать? — спросил Дэниел. Я уже была готова по инерции согласиться, но вовремя спохватилась. И задала вопрос, который мучил меня с самого начала, хотя я никогда не решалась его озвучить: — Куда? В губы? Или просто в руку? Дэниел прищурился. Он медленно наклонился к моему лицу и выдохнул: — Сегодня ограничимся рукой.