Я воспитала прекрасную Золушку

Ни о каком недостатке не могло быть и речи. Милдред приняла чашку из рук слуги и вежливо качнула головой. «Хорошо бы, если бы Дэниел тоже был здесь», — подумала она, вспоминая о бароне. Вчера, сразу после возвращения из галереи Филиппа, он извинился, сославшись на дела, и уехал, не вернувшись даже к сегодняшнему утру. Тем не менее, Милдред тронуло то, что он оставил в их распоряжении свой экипаж и кучера. Сам же кучер, получивший приказ дожидаться госпожу Барнс и быть в её полном распоряжении, пребывал в крайнем изумлении. За всю свою жизнь он ни разу не видел, чтобы барон Уилфорд одалживал кому-то свою карету. Даже когда в разгар снежной бури у театра он видел дрожащую от холода семью, чья повозка задерживалась, Дэниел лишь равнодушно проезжал мимо. — Можно мне немного осмотреться снаружи? — спросила Эшли, принимая чай. Она впервые была на ипподроме, и её глаза светились от любопытства. К тому же, слова Лили о том, что где-то здесь можно сесть на лошадь, привели её в крайнее возбуждение. Милдред удивленно вскинула брови — Эшли редко о чем-то просила первой. Она и не знала, что дочь так интересуется лошадьми. Вспомнив собственный восторг от первого посещения скачек еще до замужества, Милдред посмотрела на старших дочерей. — Я пойду с ней, — вызвалась Ирис, поднимаясь с места. Она понимала, что отпускать Эшли одну в такую толпу нельзя. Взгляд Эшли тут же метнулся к Лили. Хотя их отношения с Ирис стали теплее, они всё еще не были настолько близки, чтобы непринужденно гулять вдвоем. Заметив этот взгляд, Лили быстро сообразила, что к чему: — Я тоже пойду! Раз уж Ирис и Лили решили выйти, Дуглас не мог упустить такой шанс. Он тут же вскочил, предлагая свои услуги: — В таком случае, позвольте мне быть вашим проводником. На лице Лили на мгновение отразилось недовольство, которое она, впрочем, быстро скрыла. «Какой недогадливый», — подумала она. Ей хотелось просто прогуляться с сестрами. Но, с другой стороны, на ипподроме сопровождение мужчины было совсем не лишним. — Мы будем вам очень признательны, — ответила Милдред. Получив разрешение, Дуглас поспешил к Лили. Однако та опередила его, подхватив Эшли под руку: — Эшли, пойдем вместе, за руку. С этими словами они быстро вышли в коридор. Филипп проводил взглядом Дугласа, который в некоторой растерянности последовал за Ирис, и повернулся к Милдред: — Молодежи лучше проводить время в кругу сверстников. — Совершенно верно, — улыбнулась Милдред, отпивая чай. Если Филипп действительно хочет свести Дугласа с Лили, у неё не было причин возражать. Разумеется, при условии, что Лили ответит ему взаимностью. Тем временем Ирис, оказавшаяся плечом к плечу с Дугласом, посмотрела на него и прямо спросила: — Так кто именно: Лили или Эшли? Дуглас, не сводивший глаз со спины Лили, идущей впереди с младшей сестрой, вздрогнул от неожиданности и уставился на Ирис. Каштановые волосы, карие глаза... Лицо, которое нельзя было назвать ослепительно красивым. Но в её прямом вопросе чувствовалась проницательность, от которой ему стало не по себе. Именно такое впечатление произвела на Дугласа Ирис. И по этой же причине ему до сих пор было трудно поверить, что принц мог влюбиться в нее. — О чем вы? Ирис лишь лукаво улыбнулась в ответ на вопрос красавца-рыцаря с огненно-рыжими волосами. Пусть он и притворяется, что не понимает, всё и так ясно. Люди часто сомневаются в собственных чувствах, но всегда безошибочно угадывают чужие. — Я о том человеке, с которым вы на самом деле хотели прогуляться. Услышав это, Дуглас внимательно всмотрелся в её лицо. «Карие глаза», — отметил он про себя и невольно вспомнил изумрудные глаза Лили. Её взгляд всегда искрился любопытством. Даже тогда, когда она смотрела на него с явным пренебрежением. — У вашей сестры глаза зеленые, а у вас, мисс Ирис, карие. Улыбка Ирис стала шире. Обычно мужчины, приближавшиеся к ней или к Лили, делали это лишь для того, чтобы подобраться к Эшли. Большинство из них даже не утруждало себя тем, чтобы запомнить, кто из них Ирис, а кто Лили. «Наверное, потому что мы кажемся им похожими», — думала она. Из-за этого ей иногда становилось обидно на Эшли, но чаще — жаль её, ведь внимание мужчин к младшей сестре порой было до ужаса поверхностным и пошлым. Но этот мужчина, едва взглянув на неё, сразу вспомнил цвет глаз Лили. В этот момент Дуглас определенно вырос в глазах Ирис. — Значит, Лили. От этих прямолинейных слов глаза Дугласа округлились. Он, чувствуя себя пойманным на месте преступления, быстро глянул вслед Лили, а затем снова повернулся к Ирис: — Я решительно не понимаю, на что вы намекаете. «Можете не притворяться, бесполезно», — подумала Ирис и, продолжая идти рядом с ним, произнесла: — Лили терпеть не может, когда говорят загадками и ходят вокруг да около. Ирис нельзя назвать первой красавицей. Её семья небогата. Она не принадлежит к самому влиятельному кругу знати. Обычная девушка, в которой нет ничего «великого». До этого момента Дуглас считал, что она совершенно не подходит на роль невесты принца. Однако этот короткий разговор заставил его пересмотреть своё мнение. Теперь он, кажется, начинал понимать, почему принц потерял голову от Ирис, и невольно засмотрелся на неё. «Почему же она отказала?» — внезапно всплыло в его памяти. Дуглас был единственным в замке, кто знал, что принц сделал предложение именно Ирис. Тогда он счел это признаком того, что девушка просто трезво оценивает своё положение. Но теперь, пообщавшись с ней, он почувствовал укол сожаления от того, что этот союз не состоялся. — Господин. Пока Филипп и Милдред, оставшись вдвоем, неловко поглядывали в окно, к ним подошел слуга. Он бросил смущенный взгляд на Милдред и негромко обратился к Филиппу: — Возникла небольшая заминка. Милдред в этот момент наблюдала за полем. Жокеи уже выводили лошадей к стартовым позициям согласно их номерам. Она как раз заметила, что третья позиция пустует, и это показалось ей странным. — Проблема? Филипп нахмурился и поднялся с места. Бросив взгляд на Милдред, он подошел к слуге, чтобы выяснить подробности. Лошадь наотрез отказывалась двигаться с места. Суть доклада сводилась к тому, что в этом заезде им придется сняться. — Она не ранена? — Лошади стоят целое состояние. Филипп, хоть это был и не его скакун, искренне переживал за состояние животного в отсутствие Дугласа. — Говорят, видимых повреждений нет. Филипп помрачнел. В чем же тогда дело? Если лошадь здорова, почему она упрямится? В этот момент Милдред тоже встала. — Вам, должно быть, нужно спуститься? В ту же секунду донесся гул копыт — заезд начался. Это означало, что конь семьи Кейси точно пропустил гонку. Филипп на мгновение замешкался, а затем предложил Милдред: — Не желаете ли пойти со мной? Раз уж вы здесь, я познакомлю вас с нашими лошадьми и жокеями. Милдред на секунду задумалась. В памяти всплыл резкий запах конюшен, который она запомнила еще со времен своей юности. Но оставаться одной в чужой ложе было бы еще более неловко, поэтому она кивнула. — Прошу сюда. Следуя за слугой, Милдред и Филипп вышли в коридор. Здание ипподрома было трехэтажным: первый этаж был открыт для всех обладателей билетов, а на втором располагался ресторан. Третий этаж состоял исключительно из лож для владельцев лошадей. Сюда могли пройти только сами хозяева скакунов и их приближенные. Глядя на это, Милдред невольно вспомнила театральные бельэтажи. Всё было точно так же. Сразу за стеной ложи семейства Кейси наверняка располагалась ложа какой-нибудь другой знатной фамилии. — Значит, ложи полагаются только владельцам лошадей? — спросила Милдред, заметив в дальнем конце коридора мельком знакомый мужской силуэт. Пусть он и не был таким великаном, как Дуглас, но все мужчины рода Кейси отличались завидным ростом. Милдред приходилось задирать голову, чтобы заглянуть Филиппу в лицо. К счастью, благодаря Дэниелю она уже привыкла смотреть на собеседников снизу вверх. — Именно так. Ложа предоставляется только тем, кто владеет собственным конным заводом, выращивает скаковых лошадей и регистрирует их для участия в забегах. — Выходит, у лорда Уилфорда здесь своей ложи нет. — Вы имеете в виду барона Дэниеля Уилфорда? — Филипп бросил на Милдред изучающий взгляд. В памяти тут же всплыло, как много внимания барон уделяет этой женщине. «Нет, называть это просто "вниманием" было бы неверно», — Филипп горько усмехнулся про себя. Если то, что люди видят сейчас, — всего лишь интерес, то в тот день, когда Дэниел решит по-настоящему открыться, бедная вдова может просто не на шутку перепугаться. — Да. Мне показалось, что барон Уилфорд не слишком жалует лошадей. — Пожалуй, вы правы, — кивнул Филипп в знак согласия. — Барон куда больше увлечен живописью. — Говорят, он большой ценитель прекрасного. — И стоит признать, вкус у него исключительный. Филипп вспомнил несколько картин, которые приобрел по совету Дэниеля. Каждая из них теперь стоила в несколько раз дороже, чем раньше. Впрочем, перепродавать их он не собирался. Милдред согласно кивнула, вспомнив, как именно Дэниел разглядел талант Кайлы. За этим разговором она совершенно позабыла о мужчине, который только что скрылся за поворотом коридора. — Вы пришли, господин. Когда они вошли в конюшню, ожидавшие их слуги и конюх низко поклонились. Конь стоял совершенно неподвижно. С виду он казался абсолютно здоровым. Рядом с ним, с крайне растерянным видом, замерли ветеринар и жокей. Жокей, обязанный быть легким ради скорости, был настолько мал и худощав, что без своего профессионального камзола сошел бы за обычного мальчишку-слугу. — В чем дело? — спросил Филипп. Присутствующие начали переглядываться, не зная, что ответить. Они и сами были в тупике. У лошади не было ни единой царапины — они пять раз проверили каждую ногу и каждое копыто. — Он наотрез отказывается идти. — И вы уверены, что он не ранен? На вопрос Милдред ветеринар лишь покачал головой. Уж лучше бы конь был ранен — тогда причина была бы ясна. Но отсутствие внешних повреждений сводило всех с ума. — А может быть, это... психологическая проблема? — предположила Милдред.